Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ) - Тэйлор Эндрю - Страница 446

Они оба услышали шаги на лестнице. В дверь постучали, и в чертежное бюро вошел Марвуд. Отвесив поклон Кэт, он кивнул Бреннану, а тот лишь что-то пробормотал себе под нос.

– Решил узнать, как прошел вчерашний вечер, мадам.

Кэт медлила с ответом.

– Не обращайте на меня внимания, – произнес Бреннан голосом человека, который, напротив, желает привлечь внимание к своему недовольству. – Я сейчас уйду. Кто-то же должен заняться водостоками в Драгон-Ярде. Я же говорил, что нам не хватит материалов для последнего дома.

Бреннан схватил записную книжку, трость и плащ, а потом с оглушительным топотом ринулся вниз по лестнице.

– Какая муха его укусила? – спросил Марвуд.

– Бреннан думает, что нам пора поставить крест на проекте Чардской богадельни. Может быть, он и прав, но я пока не хочу сдаваться. Да и ваш приход его отнюдь не обрадовал. Вы же знаете, он вас недолюбливает.

Марвуд лишь пожал плечами:

– Утром мне принесли записку от господина Хадграфта. Раш получил срочное письмо из Или. Епископ назначил коронера.

– Слава Всевышнему! – с нехарактерной для нее набожностью произнесла Кэт. – Когда он приедет?

– Пока не знаю. А как прошел вчерашний вечер?

Кэт рассказала Марвуду все то немногое, что ей удалось выяснить в Уайтхолле.

– Мужская туфля, скорее всего, французская, этот фасон несколько лет назад носили при дворе. Однако больше я про нее ничего не узнала. Зато кошелек очень похож на те, которые герцогиня Орлеанская в прошлом году дарила своим фрейлинам. После смерти сестры король предложил ее придворным дамам места в Уайтхолле. Некоторые из них теперь служат королеве. Похоже, король испытывает к одной из этих фрейлин особый интерес. Ее зовут мадемуазель де Керуаль.

– Что значит – интерес?

– А сами как думаете? – сердито бросила Кэт. – Его величество желает взять эту девушку в любовницы. Мужчины любят таких нежных красавиц. Им кажется, будто подобные женщины не выживут в нашем жестоком мире без их покровительства. Полагаю, когда мадемуазель де Керуаль строит королю глазки, у его величества нет шансов устоять.

– А как она относится к королю?

Кэт скривила губы:

– Рискну предположить, что наш монарх раза в два старше ее и к тому же наверняка успел подцепить сифилис. А впрочем, король есть король: если его величеству будет угодно, он может дать ей практически все, о чем она мечтает. Кроме законного брака. Взамен мадемуазель де Керуаль должна будет отдать королю лишь одно – свою невинность. И конечно, томную красоту. Как, по-вашему, сэр, это справедливый обмен? Для которой из сторон он более выгоден?

Некоторое время Марвуд молчал, затем произнес:

– Справедливость здесь ни при чем. Так уж устроен свет.

– Тогда свет сам не замечает, что устроен неправильно, – тихо ответила Кэт.

– Может быть. – Марвуду хватило ума не вступать с ней в спор. – Вы разузнали еще что-нибудь? Эта женщина имеет какое-нибудь отношение к Чард-лейн?

Кэт снова опустилась на табурет. Ее гнев погас так же быстро и неожиданно, как и вспыхнул, и теперь она чувствовала лишь опустошение и грусть.

– Не знаю, Марвуд. Не знаю.

– А страница с экслибрисом герцога Орлеанского, которую я обнаружил среди золота в шкатулке Айрдейла? Возможно, эта находка указывает на то, что мадемуазель де Керуаль как-то связана с убийством.

– По пути в Англию эта девушка на некоторое время застряла в Дьеппе. Под цифрами на обратной стороне листа указаны дата и название города – Дьепп. Мадемуазель де Керуаль должна была переплыть Канал на яхте Бекингема. Однако судно так и не прибыло. Сначала фрейлина была на него зла, но затем они, судя по всему, подружились.

– Бекингем… – медленно произнес Марвуд. – Мы знаем, что именно благодаря его протекции Айрдейл устроился в Комиссию по зарубежным плантациям.

– Я видела герцога в гостиной, а когда уходила, он пугал меня завуалированными угрозами.

– Зачем?

– Бекингем не сказал.

– Зато Роджер Даррелл оказался более разговорчивым. Этой ночью он подстерег меня возле Савоя. Даррелл напал на меня, и с ним еще был сообщник.

– Боже мой! – Кэт сама не заметила, как положила руку Марвуду на плечо. – Вы пострадали?

– Нет. Отделался парой синяков. В задачу Даррелла не входило причинять мне вред. Он лишь хотел напомнить, что знает, где я живу.

Кэт убрала руку с плеча Марвуда:

– Для чего?

– Это было предупреждение. – Марвуд примостился на табурете Бреннана. – Смысл предельно ясен: я не должен вмешиваться в его дела и дела его хозяина.

– Но почему именно сейчас?

Повисла долгая многозначительная пауза.

Марвуд вздохнул:

– Потому что мы наступили на больную мозоль Бекингема. Готов поспорить, герцог каким-то образом связан с этим убийством. И по всей вероятности, без французской фрейлины здесь тоже не обошлось.

– Опять этот дьявол взялся за старое, – заметила Кэт.

– А мы опять стоим у него на пути.

Час спустя я был в Скотленд-Ярде, этом огромном лабиринте из канцелярий, жилых покоев, складов, конюшен и многого другого, который раскинулся на берегу реки к северу от Уайтхолла.

Господин Уильямсон, заместитель лорда Арлингтона, занимал несколько кабинетов в одном из тихих дворов. Здесь он со своими клерками выпускал «Газетт» и рассылал письма, призванные распространить по всему королевству новости о государственной политике и ее достижениях. Они также добывали сведения из различных источников, в том числе секретные, и представляли собранные материалы королю, лорду Арлингтону и некоторым избранным членам Тайного совета.

Несмотря на ранний час, я был почти уверен, что Уильямсон на рабочем месте. К своим обязанностям он относился со всей серьезностью и требовал такой же самоотдачи от подчиненных. Привратник приветливо кивнул мне, и я поднялся наверх в канцелярию, где клерки усердно работали, переписывая бесконечные тексты. Судя по тому, что все трудились в полной тишине, Уильямсон уже прибыл на службу. Пара человек улыбнулись и помахали мне, но никто не произнес ни слова. Набрав полную грудь воздуха, я постучал в дверь кабинета своего бывшего начальника.

Изнутри донеслось знакомое ворчанье, и я переступил порог, а потом закрыл за собой дверь. Уильямсон сидел, склонившись с пером над каким-то документом. Его тяжелый парик нависал над листом бумаги, будто нарочно скрывая его от посторонних глаз. Не поднимая головы, Уильямсон продолжал писать, пока в его пере не закончились чернила.

– Марвуд… – наконец поглядев на меня, произнес он. – Так и думал, что это вы.

– У меня к вам деликатное дело. Буду очень признателен, если согласитесь меня выслушать, сэр.

– Ладно, – не слишком-то любезно ответил Уильямсон, а из-за камберлендского выговора его речь прозвучала еще грубее. – Что за дело?

– Роджер Даррелл, человек герцога Бекингема, в Лондоне.

– Знаю. – Уильямсон резко обмакнул перо в чернильницу. – Если вы пришли, чтобы сообщить об этом, то, боюсь, зря потратили время.

– Он один?

– Вас интересует, служит ли Даррелл прежнему хозяину? Проповеднику, лишившемуся прихода?

– Да, сэр.

Раньше я видел Даррелла исключительно вместе с человеком по фамилии Вил, строптивым йоркширским священником, оставшимся без средств к существованию из-за нежелания признавать Тридцать девять статей англиканской церкви.

– Вил мертв, – произнес Уильямсон. – В прошлом году упал с лошади в Скиптоне.

Неожиданно мне стало его жаль. Таков уж мой принцип: чем лучше я знаю человека, тем менее я склонен судить его строго. Вил действовал жестко и не гнушался никакими средствами, лишь бы достигнуть цели. И все же он обладал своеобразными представлениями о чести. Бывший священник верил, что так он служит Богу, хотя иногда служба не доставляла ему удовольствия.

Уильямсон со вздохом отложил перо:

– С чего вдруг вы заговорили о Даррелле? Он опять мутит воду?

Из каждого правила есть исключения, и на Даррелла мой принцип не распространялся. Чем лучше я его узнавал, тем сильнее ненавидел и боялся этого человека.