Таксист из Forbes. Тетралогия (СИ) - Тарасов Ник - Страница 119

Замок поддался с жалобным скрежетом с третьего раза. Игорь Палыч с усилием толкнул створку, впуская свет в пыльную утробу гаража. Внутри пахло застарелым машинным маслом, сыростью и гниющим картоном. Я шагнул внутрь, включая сканер бизнесмена. Подъёмник – старенький Nordberg. Убитый в хлам, весь в подтеках, но станина целая. Замена гидроцилиндра и комплекта уплотнителей вернет его к жизни. В центре смотровой ямы кто‑то устроил стихийную свалку из рваных покрышек и пустых пластиковых канистр. Электрика представляла собой жуткое зрелище: пучки проводов свисали со стен, словно лианы, скрученные изолентой полувековой давности. Но кабель медный, сечение хорошее.

Я поднял взгляд. Сквозь две трещины в бетонных плитах перекрытия на пол медленно оседали снежинки. Ворота скрипели так, словно их не открывали несколько лет. Я молча прошёл вдоль стен, касаясь рукой холодной поверхности бетона, оценивая масштаб предстоящего бедствия. Это был не готовый бизнес. Это был труп, который предстояло реанимировать дефибриллятором.

– Тридцать тысяч в месяц хочу, – произнёс старик, внимательно следя за моей реакцией. – Свет по счетчику.

Я повернулся к нему, пряча руки в карманы куртки.

– Игорь Палыч, давайте начистоту, – я говорил спокойно, без наезда, но предельно твердо. – Здесь работы непочатый край. Крыша течет прямо на электрический щиток. – Я ткнул пальцем на след от подтека. – Если я сейчас подниму машину, то ворота закроются только с помощью кувалды. Я предлагаю двадцать пять тысяч. Но первые два месяца я вам не плачу ни копейки. Взамен – я своими руками, за свой счет, перекрываю крышу, меняю петли на створках, полностью перебираю щиток и меняю гидроцилиндр на этом вашем динозавре. К весне у вас будет не бетонный мешок с мусором, а полноценный рабочий бокс.

Интерфейс старика дрогнул. Серый туман одиночества слегка рассеялся, а янтарный огонёк вспыхнул куда ярче, отдавая вкусом теплого меда на моём нёбе. Он молчал секунд десять, обдумывая предложение. Его инженерный ум просчитывал выгоду: получить живые деньги сейчас или получить отремонтированный актив в перспективе. Старик кивнул, решительно протягивая руку. Договор был заключен.

Вернувшись вечером в свою хрущевку, я открыл старый ноутбук. Мне нужно было проверить документы Гены. Кликая мышкой, я зашел на сайт налоговой. ИП Петров Г. Д. – статус активен. Основной ОКВЭД «Техническое обслуживание и ремонт автотранспортных средств» гордо красовался в выписке. Налоговая задолженность – нули. Гена регистрировал это всё еще для своего сгоревшего «Гена‑Сервиса», скрупулезно и педантично. Внутри меня шевельнулось странное, почти отцовское чувство ответственности. Этот бумажный статус, который Гена лелеял как мечту о собственном деле и потеряв друга в пожаре, сейчас получал второй, неожиданный шанс.

Следующий этап погрузил меня в пучину бюрократического ада. Регистрация онлайн‑кассы через приложение «Мой налог». В моей прошлой миллиардерской жизни этот процесс занимал у юридического отдела Макса Викторова ровно тридцать минут. Я просто подписывал готовую бумагу, не вникая в алгоритмы. Сейчас же Гена‑таксист сидел на просиженном диване второй вечер подряд, матерился сквозь зубы и пытался продраться сквозь дебри электронной цифровой подписи и криптопровайдеров. Пальцы с остервенением тыкали в экран смартфона. Когда система наконец выдала заветное сообщение «Квитанция о регистрации ККТ успешно сформирована», я выдохнул так, словно пробежал марафон.

Утром наступило время заняться фасадом. Я заехал в неприметную типографию на окраине Серпухова. Менеджер, жующая жвачку девица, вяло предложила мне каталог с яркими, перегруженными макетами.

– Никакого золота, никаких логотипов и прочей мишуры, – отрезал я, придвигая к ней лист бумаги с наброском. – Сделайте простой, контрастный рекламный баннер. Черный фон, белые рубленые буквы. Одно слово крупно: «ДИАГНОСТ». Ниже приписка: «Честная диагностика за 30 минут. 2000₽». Всё.

Мне не нужна была мажорная клиентура на новеньких «Мерседесах». Моя целевая аудитория – нормальные мужики на «Солярисах» и подержанных «японцах», которые ищут правду о состоянии своих машин, а не бесплатный кофе в зоне ожидания и рассказы о сломанных деталях, которые на самом деле в порядке.

Ремонт бокса растянулся на долгих пять суток. Я превратился в универсальную чернорабочую единицу. В первый день я полез на крышу с газовой горелкой и рулонами рубероида. Мороз обжигал лицо, ветер пытался скинуть вниз, но мышечная память Гены работала безупречно. Руки сами раскатывали битумную мастику, наплавляя гидроизоляцию на старый бетон сноровистыми, точными движениями. Запах горячей смолы въедался в волосы и куртку. На второй день я болгаркой срезал старые, проржавевшие петли с ворот и приваривал новые. Искры летели во все стороны, оставляя крошечные прожженные точки на рукавах спецовки.

На третий день, когда я возился в яме, выбрасывая оттуда слипшийся в комья мусор, в открытые двери заглянул Игорь Палыч.

– Проходил мимо, дай, думаю, гляну, не раскурочил ли ты мне тут всё, – проворчал он, пряча руки в карманы штормовки.

Он собирался постоять пять минут, но остался на два часа. Старик скинул куртку, оставшись в теплом свитере, и молча начал подавать мне ключи и пассатижи. Когда дело дошло до проводов, старик замер, критически оглядывая фронт работ.

– Гена, кабель тут тянуть нельзя, – категорично заявил Игорь Палыч, тыкая узловатым пальцем в стену. – Он пойдёт прямо через несущую перегородку. Там точка росы, конденсат собирается. Закоротит к чертям собачьим как только снег сойдет. Веди по потолку, обязательно через гофру. Так надежнее.

Я мысленно снял перед ним шляпу. Старая советская инженерная школа не пропивалась ни временем, ни одиночеством.

К концу пятого дня бокс было не узнать. Бетонный пол выметен и залит укрепляющим составом. Nordberg, получивший новые сальники и цилиндр, плавно и бесшумно поднимал пустые лапы к потолку. Под сводом крыши ровным, стерильно‑белым светом горели четыре новые LED‑панели, превращая мрачную коробку чуть ли не в операционную. У ворот, на чистом столе, уютно гудел старенький, но рабочий ноутбук с подключенным лазерным принтером.

Я встал посреди гаража, утирая потный лоб старым полотенцем. Втянул носом воздух. Пахло свежей краской, машинным маслом и терпкой бетонной пылью. В груди разлилось странное, щемящее тепло. Когда я открывал свой первый офис на Таганке, там были дорогие костюмы, шампанское и триумф завоевателя. Сейчас же, в этом промерзшем гараже, я чувствовал тихую и совершенно первобытную гордость строителя. Я восстановил это своими руками.

Финансовая подушка таяла, но отступать было некуда. Я достал телефон и позвонил в частное охранное предприятие «Щит». Сорок пять тысяч рублей в месяц. Круглосуточный пост находился рядом, на территории заправки. Установка спасительной тревожной кнопки. Время реагирования группы ГБР – три минуты. Договор я подписал не глядя, прямо на капоте автомобиля приехавшего менеджера. Это была болезненная статья расходов, но внутренний страх Гены пульсировал в висках: второго пожара мы не переживём. Ни физически, ни морально.

Последним штрихом стала паранойя Макса. Я лично установил под потолком внутри и на улице камеры. Итого четыре широкоугольные Hikvision с подпиской на облачное хранение данных в течение тридцати дней. Доступ к видеоряду был предоставлен в ЧОП. Под столом с ноутбуком аккуратно закрепил на двусторонний скотч миниатюрный диктофон с датчиком звука. Никаких слепых зон. Никаких неучтенных разговоров.

Диагност – запущен. Крепость построена. Теперь нужна только армия.

Я сидел за старым кухонным столом, освещенным тусклой лампочкой, и в который раз перечитывал текст в окне браузера. Пальцы Геннадия Петрова осторожно касались сенсора. На экране «Авито» висел черновик объявления.

«Требуется автомеханик‑моторист. Опыт от пяти лет. Зарплата от шестидесяти тысяч плюс процент».