Нерушимые узы (ЛП) - Бри Джей - Страница 27

— Я не позволю тому богосвязному убить или причинить тебе какой‑либо вред. Я понимаю, что ты важен для наших сосудов, и с тобой ничего не случится.

Мои слова, похоже, не слишком его успокаивают, но он всё равно перемещает нас всех.

Мне нравятся послушные Одарённые. Если мы собираемся пустить корни в этом мире и жить здесь постоянно, вместе друг с другом, по крайней мере рядом с нами будут такие Одарённые.

Дом, охваченный адским пламенем, быстро разваливается на части.

Транспортер переносит нас в небольшой парк через дорогу от дома, в нескольких футах от опасности. Вокруг уже собралась толпа людей, они перешёптываются и бормочут что‑то между собой. Их мысли и мнения по этому поводу ничего не значат — они здесь лишь как отвлекающий манёвр, чтобы помешать мне найти то, за чем мы сюда пришли.

Мой взгляд останавливается на богосвязном. Его сосуд — женщина лет сорока, с короткой строгой причёской и яркой красной помадой на губах. Она привлекательна и ухожена. Выглядит как богатая женщина, которую не заботит горящий дом. Только мы видим, что скрывается за этой пустой оболочкой.

Крукс говорит:

— Возвращайся в Убежище и жди нас там. Самое безопасное место для тебя — подальше отсюда.

На этот раз Транспортер колеблется, переводя взгляд с Прорицателя на меня. Я чувствую раздражение из‑за задержки, но девушка тихо шепчет мне:

— Сосуды в безопасности. Я не позволю им умереть — так же, как не позволю умереть ни одному из моих Привязанных, — говорю я, поворачиваясь к богосвязному. Она ждёт, наблюдает и готовится заговорить с нами через дорогу.

Я не жду, чтобы понять, нужно ли ему ещё какое‑то ободрение, — мой взгляд прикован к богосвязному на той стороне. Хотя он наблюдает за нами, он не делает попытки уйти. Я воспринимаю это как предупреждение, как знак того, что он может знать о происходящем больше, чем мы.

— Действуй осторожно, моя Вечная, — говорит Корвус, но первым двигается Палач, крадучись направляясь к женщине, чей сосуд так похож на его собственный.

У них одинаковый цвет лица, одинаковые черты, одинаковая сильная линия подбородка. Мы никогда прежде не рождались так близко друг к другу — ни рядом с другими богами, ни даже друг с другом. Мы всегда были разбросаны и вынуждены искать друг друга.

Но это не какой‑то поворот судьбы.

«Они так это спланировали», — шепчет Крукс в моём сознании. — «Они хотели подчинить нас до того, как мы найдём друг друга. Они хотели, чтобы в этой жизни всё было иначе».

«Они потерпели неудачу», — посылает нам Прорицатель, пока мы следуем за Палачом туда, где ждёт Бог Манипуляций.

Я вкладываю руку в ладонь Дракониса. Он всё ещё в оболочке сосуда, ещё не переменился. Я чувствую, что он борется с этим — ему не терпится по‑настоящему выйти и показать себя, но он осознаёт опасность такого шага. Если история нас чему‑то и научила, так это тому, что не‑Одарённые этого совсем не одобряют. Даже Одарённые с трудом воспринимают красоту его полной, покрытой чешуёй формы.

Скоро. Если здесь это не понадобится, мы отправимся домой и изменимся там. Мы освободим тебя от этих оков, когда сможем, мой Привязанный.

Его рука сжимается в моей, и он мысленно отвечает мне: «Моя».

Бог Манипуляций не пытается ни уйти, ни сбежать, ни даже напасть на нас, когда мы приближаемся. Она стоит на краю растущей толпы, единственная, кто сосредоточен на чём‑то ином, кроме дома, медленно разваливающегося на улице позади нас. Она смотрит на нас так, словно её ничуть не заботит предстоящая смерть.

Она действительно, похоже, не беспокоится.

«Это какая‑то игра или ловушка», — мысленно посылает нам Корвус.

— Как тщательно ты скрывался от нас, — говорит она, глядя в глаза Палачу, и отвращение кривит его губы.

Она пробуждена уже давно. Она здесь достаточно долго, чтобы у меня не оставалось сомнений: она уже убила своего сосуда и полностью завладела телом.

— Это сделала ты, — говорит Палач. — Ты та, кто начала план размножения.

Он с любопытством поворачивает голову — признак того, что внутри бог. То, как мы ведём себя не так, как Одарённые и не‑Одарённые вокруг нас, — явный знак того, что скрывается под поверхностью.

— Я надеялась поймать одного из вас в следующей жизни. Завладеть вами и избавиться от вас до того, как проснутся остальные. Мы знали, что это произойдёт. Теперь, полагаю, уже слишком поздно. Теперь мы просто играем на время.

Медленная улыбка растягивается на моих губах, а Драконис сжимает пальцы в моей руке, жаждая перемениться и убить эту женщину. Разорвать её тело пополам одной лишь грубой силой своих челюстей.

— Ты использовала свой шанс и провалилась. На этом для тебя боюсь, всё, — говорит Крукс, делая шаг к ней, когда из его тела начинают струиться тени.

Одарённые и не‑Одарённые вокруг нас ахают и отступают от него, некоторые в панике, другие застывают, словно не в силах отвести взгляд. Сразу видно тех, кто слышал имя Дрэйвен — наследие родословной, в которой рождаются мои Посланники Смерти. В глазах этих людей читается осознанный страх, когда они смотрят на широкие челюсти, проступающие в тенях.

Совершенство.

— Ты пробуждён недостаточно долго, чтобы так быстро вывести кого‑то вроде меня из игры. Полагаю, мы встретимся снова через несколько лет, если кто‑то из остальных не поймает тебя первым. Но они поймают, знаешь ли. Мы всегда находим вас. Мы всегда убиваем вас. Некоторые вещи неизменны.

Она поворачивается, чтобы уйти, но обнаруживает, что и там её ждёт тень. Когда она поднимает руку, пытаясь сдвинуться, тень хватает её за запястье, обвиваясь вокруг, как лиана. Десятки других вырываются из Корвуса, чтобы опутать бога, пока у неё не остаётся ни единого шанса на побег.

Бог поворачивает голову, и её глаза вспыхивают чёрным, сила ударяет по нам, но недостаточно сильно, чтобы по‑настоящему задеть. Её глаза расширяются, и я вижу, когда наконец приходит осознание: она умрёт здесь.

Палач делает ещё один шаг вперёд, его рука сжимает горло бога, сдавливая его.

— Ты недооцениваешь силу Связи и силу моей Вечной. Хотя я спал в безопасности, другие — нет, и теперь я обладаю их силой.

Бог хрипит, царапает руку, высвобождает ещё больше силы, но это всё равно что бить в кирпичную стену. Палач неуязвим и ничего не чувствует — сила, которой он теперь обладает благодаря нашей завершённой Связи, означает, что этот богосвязный ничего не может нам сделать.

Тени выглядят голодными, жаждут поглотить бога, и я понимаю: хотя Палач предлагает мне её душу, я не хочу её. Я не хочу, чтобы скверна этого извращённого бога хоть как‑то коснулась меня. Это больше, чем просто сила, и я не желаю иметь с этим ничего общего.

Но всё не так просто.

Никогда не бывает просто.

Раздаётся приятный хруст — Палач ломает шею сосуда, которая всегда является самым слабым местом любого бога, — и я закрываю глаза, ощущая, как жизненная сила бога ускользает.

Он собирается вернуться в цикл.

«Не позволь ему, — шепчет Корвус в моём сознании. — Не позволь ему вернуться за нами. Покончи с этим здесь, моя Вечная».

Я протягиваю руку и забираю душу.

Я не хочу поглощать её, но если это остановит цикл и прекратит охоту богов на нас… Я сделаю что угодно ради моих Привязанных.

Я поглощаю её, поглощаю до тех пор, пока она не исчезает совсем. Ничего не осталось, чтобы вернуться, ничего не осталось, что могло бы нас преследовать. На одного монстра, который мог бы нас убить, стало меньше.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ.

Нокс

В тот момент, когда жизненная сила богосвязного растворяется в Оли, её глаза закатываются, и она падает без сознания. Крукс бросается вниз, подхватывает её на руки и, повернувшись, смотрит на Прорицателя.

Я наблюдаю за всем этим изнутри собственного тела — тела, которое я больше не контролирую. Но Корвус согласился позволить мне следить за происходящим и прислушиваться к моим мыслям.

Ни один из нас не рад тому, что Олеандр потеряла сознание.