Нерушимые узы (ЛП) - Бри Джей - Страница 21

Я чувствую себя немного запыхавшейся, будто ноги больше не хотят нормально работать, и, спотыкаясь, возвращаюсь на кухню, игнорируя самодовольную ухмылку, которую бросает в мою сторону Гейб.

— Ни слова, — язвлю я, а он поднимает руку и скрещивает палец на сердце, как тот наглый мерзавец, которым он и является.

Он всё ещё покрыт плиточным клеем и пылью, оставляя за собой след мусора, пока двигается по кухне. Свирепый взгляд, который бросает на него Норт, заставляет меня подавить улыбку.

— У тебя есть время пойти и помыться. Мы никуда не торопимся, — резко бросает Норт. Гейб просто кивает, спокойный и добродушный, как всегда.

Возможно, я лучшая Привязанная в мире, потому что ныряю в объятия советника, чтобы отвлечь его от мрачного настроения. Я вздыхаю в тот момент, когда меня окутывает тёплый, чистый аромат его тела. Мне действительно нужно стащить ещё немного его одежды, если он снова будет пропадать на долгие часы.

Он берёт моё лицо в ладони и прижимает наши лбы друг к другу, тихо бормоча:

— Ты выглядишь уставшей, моя Привязанная. Может, отложим это до завтра?

Я обхватываю его талию руками и прижимаюсь губами к его губам, наслаждаясь ощущением того, что полностью окружена им:

— Я в порядке. Просто скучаю по тебе, но мне ничего не нужно.

Он кивает и проводит большими пальцами по моим щекам, словно заново знакомясь с мягкостью моей кожи:

— Как только составим план, возьмём перерыв, Привязанная. Я позволю совету разбираться самим. Тогда мы сможем сделать этот дом по‑настоящему нашим, а не просто местом, куда можно заскочить.

Не уверена, что кто‑то из нас готов к тому, чтобы Норт погрузился в режим обустройства гнезда, — особенно после истории Гейба о том, как ему пришлось срывать идеально уложенную плитку, потому что она не совсем соответствовала ожиданиям Норта. И дело не в том, что Гейб сделал что‑то не так: Норт вспылил из‑за того, что цвета на мониторе выглядели иначе, а оттенок камня оказался не тот. Всё это бесконечно сбивает меня с толку, но остальные, похоже, принимают это без единого слова, так что я оставляю тему.

Я отхожу от Норта и направляюсь к обеденному столу, быстро чмокая Грифона в губы, когда сажусь рядом с ним. Мне нравится, как он тут же притягивает меня к себе, словно мне больше негде сидеть за столом, кроме как рядом с ним.

— Я прихватил ужин по дороге обратно. Норт убедил повара приготовить сегодня рыбные тако.

Взгляд чистой, неподдельной любви, которым я одариваю своего Привязанного, заставляет всех вокруг хохотать. Просто чтобы ещё немного их подразнить, я говорю:

— Женись на мне, Привязанный.

Как и ожидалось, тут же начинается перебранка: все наперебой подшучивают над Нортом из‑за того, что у него есть доступ к повару и его меню как к способу обольщения меня. Это не утихает, пока в кухне не появляется Нокс с руками, полными книг и бумаг:

— У меня всё. Здесь всё, что я собрал о богах. Мы можем сверить всё, что сказал Узы бога, с этими данными.

Норт смотрит на бумаги мгновение, затем открывает шкафчик, достаёт большую бутылку виски и три стакана.

Похоже, ночь будет долгой.

Кажется, Норт хочет разобраться с этой ситуацией примерно так же сильно, как и все мы, — то есть совсем не хочет. Я узнаю все бумаги, которые Нокс раскладывает перед всеми, из нашей душевной связи: вся информация уже есть в моей голове, если она мне понадобится. Так что, когда он не даёт мне ничего из этого, я совсем не расстраиваюсь.

Атлас очень обеспокоен за меня.

— Разве мы не должны дать это всем, чтобы мы все могли взглянуть, включая Оли и её Узы? — спрашивает он.

Нокс жестом указывает на пустое место на столе перед собой:

— Оли и я знаем всё, что там написано. Нет смысла нам пялиться на страницы, когда можно привлечь свежий взгляд.

Я протягиваю руку под стол и сжимаю ногу Атласа — в знак небольшой благодарности за то, что он вступился, а заодно и чтобы дать понять: мне это на самом деле не нужно. Мы с Ноксом не просто нашли нейтральную почву — мы нашли пространство только для нас двоих, которое я, пожалуй, даже могу назвать любовью. То есть я знаю, что люблю его. И знаю, что, насколько он вообще способен на это чувство, он испытывает его ко мне — и этого достаточно. Это больше, чем я когда‑либо надеялась, больше, чем думала, что смогу разделить с ним.

— Бог Пейн, бог Нейро и бог Стихий. Чёрт возьми, это как будто худшие типы Одарённых из Сопротивления снова собрались вместе, — стонет Гейб, а Атлас бросает в его сторону ироничную усмешку.

— Это уровень финального босса. Мы добрались до самых крупных и отвязных мерзавцев, — добавляет он.

Я качаю головой на их выходки, клянясь про себя, что больше ни за что не позволю ни одному из них идти играть в видеоигры с Сойером, если нам приходится иметь дело с таким. Но Норт почти не обращает внимания на болтовню за столом — он смотрит на список имён.

— Как ты это составил? — спрашивает Норт, прежде чем поднести стакан виски к губам и осушить его одним глотком.

Я не думала, что список настолько серьёзен — по крайней мере, не настолько, чтобы топить его на дне бутылки виски.

— У богов есть маркеры, подсказки, что человек — сосуд, и я уже начал составлять список до того, как мы поговорили с богами, — отвечает Нокс.

Норт кивает и бросает взгляд на Атласа:

— Ты ещё не видел список, да?

Атлас хмурится в ответ и щурится в его сторону — и тут до меня доходит.

В списке есть Афина Бассинджер.

Атлас стонет и закрывает лицо руками:

— Будет ли когда‑нибудь время, когда моя семья не будет нас подставлять?

Мне отчаянно, отчаянно хочется утешить его, обнять и заверить, что всё в порядке, что никто из нас не винит его и не думает о нём хуже из‑за всех этих связей. Однако я не думаю, что он воспримет это хорошо, пока остальная Группа Привязанных наблюдает.

Дело в том, что он уже получил изрядную долю упрёков из‑за родства с этой женщиной. Это всегда было первым, о чём вспоминали, хотя я никогда раньше не задавалась этим вопросом.

Ноксу не нужно уметь читать мои мысли, чтобы понять, куда улетели мои размышления.

— Афина Бассинджер — лицо Одарённых Восточного побережья. Она делает вид, что они вовсе не сторонники Сопротивления. Всякий раз, когда нужно кого‑то отправить для переговоров, выбирают её, — говорит он.

— Её Дар — Манипуляция, — произносит Атлас, втирая ладони в глаза, будто может стереть всё это, если надавить достаточно сильно.

— Она Нейро, но это отличается от того, что может делать Грифон. Это ближе к тому, на что была способна Эммелин, — очень осторожно добавляет Норт, и у меня кровь стынет в жилах при упоминании имени этой женщины.

Я нарочито не смотрю на Нокса: Норт и Грифон могут быть в курсе ситуации, но Гейб и Атлас — нет. Я уже поклялась себе, что не стану тем человеком, который нарушит доверие Нокса таким образом. Однако я открываю мысленную связь с ним.

Я не посылаю ему никаких чувств или заверений. Просто открываю её, чтобы он знал: я с ним, что бы ни вышло из этого разговора. Меня не удивляет, что он замыкается, но теперь это не так, как раньше. Он не начинает осыпать всех язвительными выпадами и жестокостью, а вместо этого мгновенно превращается в чистый лист.

Атлас оглядывается, замечая перемену в настроении, и осторожно говорит:

— Я не знаю, кто это, но Афина — не тот человек, с которым я хотел бы иметь дело без подкрепления. Если эти маркеры — то, что, по‑твоему, указывает на то, что у неё тоже есть Узв бога, я определённо не стал бы с ней связываться без присутствия всей Группы Привязанных.

То, что он не договаривает, так и повисает в воздухе: нам также нужно быть достаточно сильными, чтобы справиться с ней — а Нокс сейчас даже на неопытный взгляд не выглядит готовым. Я чувствую, как в нём нарастает напряжение. Чувствую, как он собирается с силами и готовится встретиться с отголоском монстра из своего прошлого.

Мои Узы недовольны тем, как он себя ведёт.