Обреченная на счастье в объятиях тирана (СИ) - Султанова Алла - Страница 25

Ох… Облизнув губы, я сильнее сжала ткань. Я же ничего толком не обдумала… Как сказать? Что сказать? Я знала одно, мне нужно действовать… пока всё складывалось в мою пользу.

Поднявшись по лестнице, повернула направо и завернула в коридор. Пройдя мимо портретов предков герцога, вышла на террасу.

— Оливия, мы можем поговорить в беседке, — предложил Боварни.

Я замерла и посмотрела на строение, которое не так давно послужило тайным убежищем Аскеру.

— Прошу, — приглашающим жестом указал на беседку герцог.

Нахмурившись, я направилась к ней.

Плющ, словно драгоценная парча укутал беседку, придав ей вид старинного и заброшенного убежища. Его листья отливали бронзой и приглушённым золотом. Некоторые листья уже опали, обнажая деревянный каркас.

Коснувшись рукой шершавых листьев, слегка влажных от утренней росы, вдохнула прохладный воздух. Он был насыщен ароматом увядающей зелени и влажной земли.

— Нас тут никто не потревожит, — произнёс герцог, отодвигая свисающие ветви.

Я вошла внутрь.

Сквозь прорехи в листве пробивались солнечные лучи, окрашивая внутреннее пространство в тёплые тона.

— Ну, и что ты хотела мне сказать? — поинтересовался супруг, скрестив руки на груди.

Закусив губу, я огляделась.

— Здесь некуда сесть, — произнёс герцог и тут же пояснил: — я не пользуюсь этой беседкой, поэтому велел вынести из неё всю мебель.

— Почему? — спросила я.

Мне было безразлично почему… Хотелось потянуть время. Я просто не знала, как завести разговор о моём отъезде. Понимаю, что герцог с трудом решится меня отпустить… Но вдруг?

Я хочу к маме! Я хочу, чтобы она погладила меня по голове и успокоила… Хочу, чтобы она сказала, что я останусь с ней. Чтобы…

— Оливия!

Вздрогнув, посмотрела на Боварни. На его лице, от злости, ходили желваки.

— Ты не слышишь меня? — сквозь сжатые зубы процедил он.

— Прекрасно слышу, — спокойно ответила я, и чуть тише добавила: — вы же орёте, как глашатай на площади.

— Я несколько раз повторил твоё имя…

— Задумалась, — я беспечно пожала плечами.

— О чём?

На мгновение меня сковал страх… Но, облизнув сухие губы, произнесла:

— О поездке…

— Куда? — взревел герцог, вперившись в меня побелевшими от негодования глазами.

— К маме… — жалобно ответила я. — Хочу её увидеть.

Боварни недовольно цокнул языком и стремительно вышел из беседки.

Всплеснув руками, я поспешила за ним.

— Позвольте мне узнать… — оступившись, я остановилась и поправила подол платья. Взглянув на удаляющегося супруга, выкрикнула: — Теодор!

Герцог замер, затем медленно развернулся ко мне. В его глазах промелькнуло сомнение, но тут же лицо озарила довольная улыбка.

— Ты впервые произнесла моё имя, — протянул Боварни, приближаясь ко мне, — будем считать это хорошим знаком.

— Для кого? — нахмурилась я.

— Для тебя, жёнушка… Для тебя…

Встретившись с моим недоумённым взглядом, герцог добавил:

— Ты получаешь моё одобрение на поездку, — уголков его губ коснулась едва заметная ухмылка, — как только лекарь тебе позволит, поедешь к матери.

— Благодарю, — вымолвила я и склонила голову, чтобы супруг не увидел моё довольное лицо.

— А пока вот что…

Я подняла на него взгляд и гулко сглотнула. В сердце кольнуло нехорошее предчувствие.

— До твоего отъезда мы консумируем брак.

Глава 42

Глава 42

Герцог Теодор Боварни

Мой взгляд скользнул по её побледневшему лицу и остановился на полных губах. Сладкие… Манящие… М-м-м…

— Ваше Сиятельство, — дрожащим голосом начала Оливия, — у меня будет к вам просьба…

— Ну, проси, — я приподнял бровь, прекрасно понимая, о чём будет просить моя супруга.

Её пышная грудь поднималась и опускалась, приковывая взгляд.

— Я прошу вас отложить свои посягательства на то, чтобы разделить со мной ложе.

— Отчего же? — хмыкнул я, сцепив руки за спиной.

— Я бы хотела сначала выслушать наставления маменьки о супружеских обязанностях, а потом… ведь эта свадьба стала для меня полной неожиданностью… А, насколько я знаю, между матерью и дочерью должен состояться разговор про… А у меня его не было…

— Оливия, — я прервал её торопливое объяснение, — я могу сам тебе всё рассказать и показать.

Её щёки вспыхнули румянцем, что меня несказанно позабавило.

— Н-но… я бы…

— Сегодня же переговорю с лекарем и определюсь с датой, когда ты поедешь к матери, — Оливия закусила губу. А я, усмехнувшись, добавил: — И в ночь перед отъездом… я сделаю тебя своей.

С её губ сорвался сдавленный стон.

Я качнул головой, изображая удивление.

— Думаешь, я тебя разочарую, милая? — увидев, как задрожали её губы, поспешил успокоить: — надеюсь, ты не веришь бабьей болтовне? В близости нет ничего постыдного.

Она отвела взгляд и сжала губы.

Я видел её смущение, и это меня безумно возбуждало. Я жаждал видеть её истинные эмоции, а не натянутую фальшь, которую обычно демонстрировали дамы при дворе.

— Оливия, — я протянул к ней руку, испытывая жгучее желание коснуться её белоснежной кожи, — я стану твоим наставником в любовных утехах…

Увидев, как она страдальчески поморщилась, я с трудом справился с подступающим смешком и опустил руку.

Но, совладав с собой, продолжил говорить:

— С того момента, когда я взял тебя в жёны, ты находишься под моей защитой. Все знания, полученные в отчем доме, помогут тебе стать прекрасной хозяйкой. А я обучу тебя любить меня, ты станешь превосходной любовницей… Раскрепостишься, и сама начнёшь получать удовольствие от соития… И после каждой ночи, что мы проведём вместе, ты будешь вот так… как сейчас… закусывать губу… Потому что тобой будет овладевать вожделение… вновь и вновь… Весь день… Как только ты вспомнишь мои прикосновения… Мои поцелуи… Мою возбуждённую плоть…

— М-мне… Я… Мне нужно уйти… — пробормотала она и, подхватив юбки, убежала в свою комнату.

Глядя ей вслед, я усмехнулся.

Невинный и прекрасный цветочек достался мне.

Я провёл пятернёй по волосам, расправил плечи и прикрыл глаза, ощущая, как тесно стало в штанах. М-м-м…

— Подобного ты мне никогда не говорил, — с обидой процедила Севилия.

Я резко повернулся. Она стояла, прислонившись к стене, и с нескрываемым отвращением, смотрела на меня.

— Но, вижу, ты остался неудовлетворённым, — бывшая любовница опустила свой игривый взгляд на мой пах, — пойдём к тебе или ко мне?

— Иди в ад! — рыкнул я и направился в свою комнату.

Севилия проскользнула в закрывающуюся дверь следом за мной.

— Теодор, нас никто не потревожит, — проворковала она, хватая меня за край сюртука, — давай я…

Обернувшись, я одарил её гневным взглядом.

— Пошла вон! — выплюнул я. — Тебе позволено оставаться здесь, пока не откликнется кто-нибудь из родни. Сиди в своей комнате и пиши им письма! Не попадайся мне на глаза! — сощурив глаза, прошипел: — и тем более, не заговаривай с моей женой.

Севилия вскинула подбородок и, храбрясь, вымолвила:

— Теодор, ты стольких женщин сменил… Неужели женитьба тебя сделала верным этой…

— Осторожно… — предупреждающе прорычал я, сверля её свирепым взглядом.

— Хорошо, — устало произнесла она, — ты женился. Я рада за тебя. Но ты же изнываешь от желания… Я же вижу… Я тебя хорошо знаю, любимый…

Севилия приблизилась и положила ладонь на мой пах.

— Я просто помогу… Можешь закрыть глаза и представить кого захочешь… — гулко сглотнув, продолжила: — мы же это проделывали с тобой много раз… Ложись на кровать, и я всё сделаю сама…

Я оттолкнул её руку.

— Пошла вон, — низким голосом произнёс, глядя в её испуганные глаза. — Видеть тебя не хочу.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь сбивчивым дыханием любовницы.

— Но как же…? Мы столько лет вместе… — растерянно пробормотала она, словно пытаясь ухватиться за ускользающую реальность.