Обреченная на счастье в объятиях тирана (СИ) - Султанова Алла - Страница 19

Герцог, словно огромный хищник, готовящийся к броску, широко расставив ноги, сцепил руки за спиной.

В его остром взгляде читалось не просто любопытство, а жадный интерес. Как будто он рассматривал диковинную бабочку, случайно залетевшую к нему в сад.

Губы, обычно изогнутые в усмешке, сейчас сжались в тонкую линию, скрывая напряжение.

И лишь раздувающиеся ноздри, выдавали нервное возбуждение хищника, смотрящего на свою жертву.

Герцог уставился на меня, словно ожидая, когда я совершу ошибку.

Все мельчайшие детали его облика внушали ужас. От одного его вида в животе поселился ледяной комок.

Мои ноги ослабели. Не выдержав напряжения, подкосились. Отчаянно пытаясь сохранить крохи самоуважения, я прислонилась к каменной стене.

— Не приближайтесь! — выдохнула я.

— А если…

— Нет! — выкрикнула и, подхватив юбку, побежала по аллее.

— Да что за… — последнее, что услышала я.

Ткань скользила между пальцами, отчего юбка начала путаться и мешать бежать. Но я не намерена была останавливаться. Холодный воздух обжигал лёгкие, и дышать становилось тяжелее. Сердце колотилось с такой силой, что готово было выпрыгнуть. Мне хотелось скрыться от герцога в глубине сада, чтобы не ощущать на себе его похотливого взгляда.

Оступившись, я начала падать. В первые мгновения возникло ощущение, что я лечу... Словно осенний лист, сорванный сильным порывом ветра.

— А-а-а!!! — прокричала я.

И, ударившись о землю, почувствовала острую боль во всём теле. Резко выдохнув, дотронулась до головы, которая безжалостно загудела. Сознание медленно, но неуклонно погрузилось в бездонную тьму.

Когда мысли начали возвращаться яркими всполохами, я попыталась открыть глаза, но веки были налиты свинцом. Слабый стон сорвался с губ.

Всё вокруг покачивалось, будто я лежала на дне лодки, дрейфующей по бескрайнему морю. Знакомый, терпкий аромат ударил в нос. Что-то горькое и травяное… Герцог. Его запах.

— Отпустите… — попыталась произнести, но вырвался лишь тихий хрип.

Боварни не ответил. Я слышала его ровное и спокойное дыхание. Я чувствовала тепло его властных рук. Он нёс меня, как бесценную ношу, хотя ещё недавно хотел порвать как тряпичную игрушку.

Я приоткрыла глаза. Первое, что увидела, это проплывающие мимо верхушки деревьев.

Затем перевела взгляд на лицо герцога. Он смотрел прямо перед собой, не обращая никакого внимания на меня.

В отстранённом взгляде не было и тени насмешки. Холодный, жёсткий… тиран.

Я выгнулась дугой, пытаясь высвободиться. И эта отчаянная попытка закончилась новой вспышкой боли.

— Хочешь разбить окончательно голову? — с презрением поинтересовался Боварни, бросив на меня гневный взгляд.

— В-вас не касается… — прохрипела я.

Я не узнала свой голос. Он звучал как чужой. Мне с трудом далось каждое слово. Они застряли где-то в горле.

— Касается, — рыкнул он, прижимая меня сильнее. — С того момента, когда дал клятву.

Мои губы тронула горькая усмешка.

Дрожащей рукой я провела по лицу. Почувствовав влагу, отстранила ладонь и ахнула. Кожа была окрашена в красный цвет.

— Что это? — просипела я.

— Ты крови боишься? — спросил герцог.

— Н-нет, — протянула я, разглядывая рубиновые капельки.

— Тогда удостою тебя правдивым ответом, — я воззрилась на Боварни и встретилась с его сердитым взглядом. Он хмыкнул и произнёс: — это твоя кровь.

— О нет… — испуганно прошептала я, прикрывая глаза.

— Да! — усмехнулся герцог.

Я вперилась на него и процедила:

— Вам смешно?

— Конечно же, нет, Оливия.

Я хотела было продолжить свою осуждающую тираду, но герцог остановился и подозвал кого-то:

— Олух! Быстро лекаря ко мне в комнату, — затем посмотрел на подбежавшую служанку, — чего уставилась? Открой дверь!

— Да господин. Простите, господин, — виновато пробормотала женщина.

Скрипнула дверь, и я увидела над собой расписной потолок, когда Боварни переступил порог замка.

Каждый шаг супруга по мраморному полу был, как повторяющийся удар по моей голове. Я крепче сжала веки, пытаясь удержать сознание.

— Я сама…

— Тише, не двигайся. Мы почти пришли.

Почувствовав внезапный порыв тёплого воздуха, поняла, что меня мягко опускают на кровать. Я лежала, слушая его тяжёлое дыхание рядом. Голова раскалывалась, но я понимала, что должна оставаться настороже.

Кровать прогнулась. Я мгновенно распахнула глаза и уставилась на сидящего рядом герцога.

— Не бойся, я рядом, — с теплотой произнёс он, убирая с моего лица прядь волос.

Лёгкое прикосновение… А обожгло словно клеймо.

— Не прикасайтесь ко мне, — слабым голосом сказала я и отвернулась к окну.

По комнате прокатился его недовольный рык. Приглушённый, но от этого ещё более зловещий. Я почувствовала на себе его гневный взгляд.

Боварни рвано выдохнул и резко встал с кровати.

Я прикрыла глаза, не желая смотреть на его метания по комнате.

Так! Я же не в своих покоях!

— М-м-м… — разочарованно простонала я, закусив губу.

Глава 33

Глава 33

Герцог Теодор Боварни

Метнув на Оливию гневный взгляд, я встал с кровати и отошёл к противоположной стене. Гнев — вот щит, которым я прикрывался от жгучей боли, разрывающей грудь. Вновь посмотрел на неё, такую хрупкую и беззащитную. Она лежала на белых простынях, напоминая раненого зверька, которого я когда-то, мальчишкой, принёс домой, чтобы залечить его рану.

Смотреть на багровую отметину на её лбу, на тонкий ручеёк крови, запекшийся на виске, было невыносимо. Кровь… В моей жизни было столько крови… Я много лет топил в ней страхи врагов в жутких сражениях.

Но кровь на её лице… Это не просто кровь, это отпечаток моей вины, удар кинжалом в самое сердце.

Вина. Она сдавила горло, не давая дышать. Как я мог допустить подобное? Я снова напугал её…

Не смог справиться с желанием обнять, прижать к себе, почувствовать тепло её тела, успокоить…

Сейчас я боялся… Я до жути боялся вновь увидеть в её глазах отвращение.

Видели бы меня сейчас солдаты.

С горечью усмехнувшись, провёл ладонью по лицу.

Сжав кулаки до побелевших костяшек, пересёк комнату и опустился в кресло, приставленное к письменному столу.

Шумно выдохнув, почувствовал себя бессильным. Я, воин, сокрушающий армии, сижу, как бесполезный тюк сена, не смеющий даже подойти к ней.

Она никогда не подпустит к себе, если я продолжу в том же духе. Я отталкиваю её каждым словом, каждым действием. Снова и снова.

Сжав двумя пальцами переносицу, издал едва слышный стон.

Но в самой глубине души теплилась надежда. Маленькая, слабая, но упрямая. Надежда, что Оливия полюбит меня, что поверит мне, несмотря на все мои ошибки.

И ради этой надежды я был готов на всё.

Абсолютно на всё.

В двери постучали, коротко, почти робко.

— Войди, — бросил я, не отрывая взгляда от жены. Она по-прежнему лежала неподвижно, словно сломанная кукла.

Как я и предположил, вошёл лекарь. Старый, сухой, как древний папирус. Он был одним из лучших в королевстве.

— Господин, — поклонился мне пожилой мужчина. Увидев лежащую на кровати Оливию, поспешил к ней, пробормотав что-то невнятное: — Ох-ох-ох… Ну и досталось же…

— Чего причитаешь, старый? — рявкнул я, не в силах сдержать раздражение. — Упала, но не убилась же.

Сложив губы трубочкой, он склонился над раной, осторожно отодвигая пряди волос с её лица. Его движения были медленными, почти невесомыми.

— Господин, тут, как вы верно подметили, ушиб, но… довольно серьёзный.

Он замолчал, словно обдумывая свои слова, и, нахмурившись, взял Оливию за запястье и начал бормотать что-то. Его лицо исказилось от беспокойства.

— Пульс слабый, — едва слышно произнёс он, и эти слова прозвучали как приговор. Затем дотронулся до её лба, ощупал веки и покачал головой, — не беспокойте её несколько дней. Пусть лежит и не встаёт. Никаких волнений.