"Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 112

— Я не понимаю! — медленно поднимается с места Отто фон Грюнвальд: — это что же, сейчас Церковь будет навязывать нам решение чтобы исключить магистра Шварц? Не бывать этому! Это решение никогда не наберет голосов!

— Вы не понимаете, уважаемый магистр Грюнвальд. — на бесстрастном лице Квестора наконец появляется тень эмоций, тень улыбки скользит в уголках рта: — от вашего решения ничего не зависит. Элеонора фон Шварц — никогда и не была членом Совета. Согласно этим бумагам, ее утверждение — незаконно. Я не зря напомнил вам ваш же Устав. Напомнить еще раз? Там сказано — «членом Совета Академии может быть только верноподданный Короны, пребывающий в лоне Истинной Веры, избранный остальными членами Совета единогласно и утвержденный магистратом вольного города Вардосы». А верноподданной дейна Шварц как раз и не является, поскольку является ашкенкой. Ее дети — смогут, но насколько я знаю магистр пока бесплодна.

— Вы… — Элеонора выпрямляет спину, глядя инквизитору прямо в глаза, у нее в груди закипает темная, тяжелая ярость: — да как вы смеете…

— И я попрошу не уезжать из города, дейна Шварц. В вашем отношении мы открываем расследование.

Глава 19

Глава 19

Лео шел по улице, отчаянно сдерживая зевоту. Почти всю ночь он провел на ногах, вместе с послушной и тихой Тави, все же ему нужны были еще одни руки, хотя бы для того, чтобы спрятать тело Алисии в телеге с двойным дном и вывезти за город. После осады городские ворота стали запирать на ночь и последние едущие из города телеги никогда толком не проверяли.

На то и был весь расчет — выскользнуть из города в рядах последних, вместе с торговцами и крестьянами из ближайших деревень, которые совершенно точно не хотели ночевать в городе, потому что по указу магистрата за ночевку на улице можно и штраф схватить, не говоря уже о том, что за своей лошадью конские яблоки собирать — в Вардосе с чистотой строго. Твоя лошадь нагадила — тебе и убирать, а не то — штраф. Если крестьянина в городе ночь застала и ворота закрыли, то ему только на постоялый двор, а там плату серебром берут.

Так что к вечеру у городских ворот обычно было не протолкнуться от телег, крестьяне из деревень что поближе приезжали с утра, стояли весь день на рынке, а к закату торопились выехать из города.

Вместе с ними выехали и Лео с Тави, в телеге было накидано сено и стояло несколько ящиков с вином магистра Элеоноры — для вида. Под двойным дном — лежала Алисия, некоторые части тел и материалы, нужные для экспериментов. Благодаря позднему времени и столпотворению у ворот им удалось выехать из города не привлекая внимания. Однако выехав из города и спрятав Тави вместе с телегой на заброшенной, сгоревшей во время осады мельнице — он не мог вернуться в город раньше, чем ворота откроют с утра.

Спать на сгоревшей мельнице было крайне неуютно и холодно, сено в телеге не спасало, а еще постоянно мерещились голоса. Говорят, что когда войска Арнульфа подошли к городу, то его солдаты сожгли тут заживо всю семью мельники и, хотя никаких следов костяков он там не нашел, все равно чувствовал себя не в своей тарелке и всю ночь глаз не сомкнул.

С первыми лучами солнца он велел Тави сидеть на месте, не привлекая внимания, благо было сено для лошади было, равно как и еда для девушки, после чего двинулся в город пешком. Следующей ночью он и Элеонора попробуют снова поднять Алисию, надо оповестить магистра что все прошло ровно, без сучка и задоринки.

Он шел по улице, едва сдерживая зевоту и думая о том, что нужно отпроситься в таверне еще на два дня, наверняка же сегодня ночью тоже поспать путем не получится, а значит послезавтра отсыпаться будет весь день. И в казарме Бринку сказать, что на тренировки не придет… наверное сперва в казарму зайти. В последнее время наемник его даже хвалит, говорит, что рука стала твердой и выпады уверенными.

Он прищурился на солнце и улыбнулся. Становится все теплее, магистр Элеонора обязательно сможет найти способ поднять Алисию, он отправится в летнюю кампанию вместе с опытными наемниками, самими «Черными Пиками» и их командиром, Куртом Ронингером, сможет заработать кучу денег и может даже станет герцогом. Воскресит Алисию и женится на ней, вот так. При этой мысли ему стало тепло и сладко на душе, будто он медовых печений на кухне у Вильгельма натаскал. Темной мухой в голове жужжала мысль что такой вот брак никогда Церковь не одобрит, да и его матушка вряд ли благословение даст. Он задвинул мысль куда-то глубоко внутрь. Подумаешь. Вон в прошлом году ставили пьесу про то как парень и девушка сбежали из дома потому что их родители враждовали между собой. Две равно уважаемых семьи в Вероне, где встречают нас событья…

Он ускорил шаг, насвистывая музыкальную тему из спектакля.

У казармы наемников его окликнул Бринк Кожан, стоящий возле ограждения тренировочной площадки и наблюдающий за тем как новобранцы роняли копья друг другу на ноги.

— Эй, поварешка! — повысил он голос и махнул рукой: — подь сюды! Тебя командир искал!

— Командир? — останавливается Лео: — а… где он?

— В кабинете у себя, наверное. Ступай, найди его. — Бринк тут же теряет к нему всякий интерес и поворачивается к новобранцам: — выше держите копья, выше, калеки беременные! А по команде «терра!» — опускаете и упираете в землю торцом древка! Ногой придавили! Буква «Т» должна у вас выйти, слышите⁈

Лео обходит площадку и направляется к углу здания, там отдельный вход в комнату курта, которую тот называет «кабинетом». Стучит в дверь, слышит «да заходи уже!» и заходит.

В комнате на кровати сидит Курт Ронингер, на его плечи накинут плащ, одна нога опущена с кровати, а вторая — вытянута и лежит на стуле. Над ней колдует девушка в белой хламиде целителей, накладывает какую-то мазь на колено.

— А… ты. — морщится Курт: — вон там на столе возьми. — он кивает на стол. На столе расстелена карта, на ней лежит кинжал, стоит пара серебряных кубков, кошелек и бумага с печатью.

— Взять? — теряется Лео.

— Кошелек возьми и бумагу. — поясняет Курт, убирая ногу со стула: — спасибо, дорогуша, а то как погода меняется, так у меня эта коленка ноет что твоя Иерихонова труба.

— Да благословит вас Триада. — кланяется девушка и поспешно удаляется. Лео берет бумагу, разворачивает ее и читает.

«Настоящим расторгается контракт найма между Леонардом Штиллом и ротой 'Черные Пики в лице…» буквы поплыли перед глазами. Лео сглатывает. Поворачивается к Курту.

— Как — контракт расторгнут? — спрашивает он, чувствуя горечь под ложечкой: — но ведь вы обещали…

— Давай взглянем правде в глаза, малец. — говорит Курт, забинтовывая колено белой тряпицей: — боец из тебя никакой. Пока ты был некромант, пока Безымянную Дейну мог поднять, да так что она на стене одна против сотни держалась — так цены тебе не было. Я бы по пять золотых в день тебе платил. Но… — он пожимает плечами: — сейчас ты ее поднять не можешь. Как поднимешь — приходи, приму в отряд, жалование высокое назначу. До тех пор… — он разводит руками: — некромант в отряде это уже плохо. Церкви не понравится. Если бы ты был настоящий некромант, я бы тебя прикрыл. Потому как пользы от тебя было бы больше. А так… в общем можешь считать, что я тебе жизнь спасаю. Учись пока. Научишься поднимать мертвяков — приходи. — он с кряхтением опускает ногу на пол и поднимает голову. Внимательно смотрит на Лео.

— И не надо тут сопли разводить. — говорит он наконец: — я тебе пятьдесят серебра выходного пособия отсыпал. Купи себе чего-нибудь и готовься на следующий год. Или когда у тебя получится…

— Но… — Лео опускает голову. Мечта о походе вместе с «Черными Пиками», о подвигах, о славе и богатстве — испарилась, растаяла как утренняя дымка.

— Ступай, не мозоль глаза. — приказывает Курт и Лео не в силах противится этому приказу — выходит наружу. Идет назад.

— Эй, поварешка! — окликает его Бринк: — нашел командира?

— Нашел. — кивает Лео. Наемник хмурится, внимательно изучает его лицо и кивает.