Мастер Соли и Костей (ЛП) - Лейк Кери - Страница 9

Я снова сосредотачиваюсь на клавишах и нажимаю ноту — ту, которую не узнала бы, даже если бы мне за это заплатили, но звук привычный, встречающийся во многих произведениях, которые я играла. В отличие от старого пианино в школе, развалившегося от возраста и износа, эти клавиши ровные и гладкие, но чуть более жёсткие, чем те, к которым я привыкла. Тяжёлые и чёткие, когда я играю простую гамму. Иногда мой учитель музыки просил меня играть на концертах, когда его обычный пианист был недоступен. Мне достаточно услышать произведение один раз, чтобы знать его целиком, нота в ноту. Я всегда ценила устойчивые ритмы и тик-тик-тик метронома.

Странное ощущение спускается по позвоночнику, и я прекращаю играть, обращая внимание к двери как раз вовремя, чтобы заметить мелькающую тень движения за пределами комнаты.

— Рэнд?

Холодное ощущение прокатывается по коже, вызывая мурашки. Я обхожу рояль, чтобы получше рассмотреть то, в чьём присутствии я уверена.

— Рэнд, это вы?

Тонкие щупальца щекочут затылок, и я тру ладонью шею, пытаясь избавиться от подступающего покалывания.

Сейчас день, Иса. Расслабься.

Ощущение, что за мной наблюдают, заставляет меня осматривать комнату.

— Алло?

— Мисс Куинн!

Крик вырывается у меня из горла, и я отшатываюсь, прижимая руку к груди. Рэнд заглядывает в дверной проём.

— Я не хотел вас напугать. И прошу прощения за задержку. Пойдём?

Закрыв глаза, я выдыхаю и, кивнув, следую за ним из комнаты по коридору к серебристым дверям, которые, похоже, являются лифтом. Разумеется, здесь есть лифт. А почему бы и нет?

— Из этого лифта можно попасть лишь в две комнаты. В покои миссис Блэкторн и в личный кабинет Хозяина. Я бы предостерёг вас от любопытства на третьем уровне — Мастер Блэкторн очень щепетилен…

— Насчёт своей приватности, — заканчиваю я за него. — Понимаю.

— Хорошо. — он нажимает кнопку на стене, и панель над головой показывает, как загорается третий этаж, затем второй. — Вам разрешено свободно перемещаться по всем остальным помещениям, за исключением спальни Мастера и, разумеется, катакомб. — с звонком серебряные двери раздвигаются, и Рэнд жестом приглашает меня внутрь.

— Катакомбы? — спрашиваю я.

— Самый нижний уровень замка. Там находится мавзолей Блэкторнов, точнее, оссуарий.

Холод снова прокатывается по мне.

— Мавзолей? В смысле… человеческие останки? В этом доме?

— Да. Блэкторны получили специальное разрешение, позволяющее им хоронить своих предков прямо здесь, на территории. Однако катакомбы для вас закрыты.

— Разумеется. — с какой стати мне вообще понадобилось бы шнырять среди мёртвых тел?

— Вы удивитесь, на что идут некоторые, чтобы увидеть то, что под запретом. Я бы не советовал. И ещё один небольшой момент. Если вам вдруг доведётся столкнуться с Хозяином Блэкторном, я бы посоветовал не задерживать на нём взгляд. Это делает его немного… нервным.

Должно быть, он чувствителен к своим шрамам. Я понимаю.

— Конечно. Он, полагаю, не слишком часто бродит по дому.

— За пределами своего кабинета и спортзала — не особо.

— Здесь есть спортзал?

— И бассейн, а также крытая беговая дорожка. В молодости Хозяин был весьма спортивен. Вы можете ими пользоваться, если пожелаете.

Господи, чтобы поддерживать здесь ежедневную уборку, наверняка требуется целая команда. Я бы возненавидела это место, если бы мне поручили его, когда я работала в клининговой компании.

Лифт останавливается на втором этаже и открывается прямо в то, что выглядит как гостиная, с антикварным диванчиком, обитым чёрной атласной тканью, от одного вида которой у меня чешутся ладони — так хочется прикоснуться. Вся стена слева — один огромный стеклянный шкаф-витрина, заполненный, как я предполагаю, фарфоровыми куклами. Сотни их. В свете из окна впереди я вижу, как их бусинчатые глаза смотрят вперёд сквозь стекло, каждая из них, кажется, установлена на подставке.

Жутко.

Когда я вхожу в комнату, очередной холодный поток воздуха скользит по коже, и заброшенность этого места становится почти осязаемой.

— У миссис Блэкторн одна из самых дорогих и желанных коллекций фарфоровых и бисквитных кукол в мире.

— Значит, она давно их собирает?

— С самого детства. Пожалуйста, присядьте на диван. Я приведу её. — с этими словами он уходит через дверной проём, а я пока не сажусь. Я буду лишь ёрзать, а это только привлечёт внимание к моим расшатавшимся нервам.

Окидывая взглядом безжизненные лица, я отмечаю разнообразие кукол в её коллекции — некоторые, готова поспорить, из разных стран. У одних потрескавшиеся лица, у других — гладкие и безупречные. Я никогда не росла с куклами, чтобы по-настоящему их ценить. Моя мать всегда называла их бесполезными, а к тому времени, как я переехала к тёте, я была для них слишком взрослой.

— Она выйдет через минуту. — Рэнд направляется к дверям лифта, и я резко оборачиваюсь.

— Подождите. Вы уходите?

Остановившись, он поворачивается ко мне, и улыбка расползается по его губам.

— Чем меньше триггеров, тем лучше. К тому же она обычно чувствует себя гораздо лучше в формате один на один. Её медсестра где-то поблизости, так что вы не совсем одни. Если что-то понадобится, на стене есть интерком. Кто-нибудь из персонала приведёт меня.

После всего, что он мне рассказал об этой женщине, мне кажется, что он оставляет меня с матерью Нормана Бейтса.

— Хорошо.

— Всё будет в порядке. Сегодня у неё необычно хорошее настроение.

Это радует.

— Спасибо, Рэнд.

Резко кивнув, он продолжает уходить и снова улыбается, когда двери лифта закрываются, но за мгновение до того, как они смыкаются, я замечаю резкую перемену в его выражении — оно меняется с приятного на встревоженное.

Может, из-за того телефонного звонка?

Отмахнувшись от этой мысли, я прислоняюсь к шкафу, глядя на одну конкретную куклу, которая выглядит поразительно живой благодаря деталям тёмно-зелёных радужек и волнам рыжих волос, ниспадающих на плечо. Удивительно, насколько она похожа на мою мать. Настолько, что я усмехаюсь этому сходству, находя забавным видеть её в таком роскошном платье среди всех остальных дорогих кукол. Словно смотришь на альтернативную версию женщины.

— Шона. Принцесса замка Бларни.

Голос за спиной привлекает моё внимание к женщине постарше, но не менее элегантной, чем кукла в витрине. Седина выдаёт шёлковистость её кожи, и хотя ей, должно быть, около шестидесяти, её стройная фигура и царственная осанка не создают впечатления, что ей так уж нужна помощь. Лишь трость, на которую она слегка опирается, указывает на физические ограничения.

— Конечно, не самая дорогая из тех, что я покупала, но я ценю огонь в её глазах.

Огонь — именно так я бы описала свою мать, хотя за последнее десятилетие её пламя поблёкло до тусклого состояния, почти мёртвого.

— Она прекрасна.

— Да. — взгляд женщины скользит по моей одежде и возвращается ко мне, неодобрение скрыто за лёгкой улыбкой. — Вы, должно быть, моя новая нянька.

— Просто… компаньон.

— Компаньон — это просто взрослое слово для няньки. — Снова оценивающий взгляд. — Ты местная девчонка.

— Наверное, это очевидно.

— Ни одна приличная девочка-подросток не стала бы носить рыбацкие сапоги.

Щёки пылают от смущения, и я проглатываю язвительный ответ, который всегда приберегала для напыщенных стерв, с которыми выросла и которым не нравилась моя одежда. Дело в том, что это старые ботинки тёти Мидж. Единственная пара, которая у меня есть, без такого же количества дыр, как у моих джинсов.

— Я обязательно обзаведусь парой получше.

— Я попрошу Рэнда связаться с Эми, чтобы вас одели для работы.

Я понятия не имею, кто такая Эми и сколько из этого вычтут из моей зарплаты, но звучит это явно дороже, чем я могу себе позволить.

— Я… эм. Я не знала, что есть какие-то особые требования к гардеробу. — мой комментарий не задумывался как язвительный, но почему-то именно так и звучит. По крайней мере, для меня.