Мастер Соли и Костей (ЛП) - Лейк Кери - Страница 47

— Я ездила домой на этих выходных. Моя мама... она наркоманка. Это долгая история, но она встречается с каким-то уродом, который смылся с наркотиками примерно на пятьдесят штук. Диллер избил мою маму и тетю, сломал ей два пальца и пригрозил убить их, если мы не выплатим ему деньги. — мелкие трещины в моем самообладании выпускают наружу отчаяние, готовое взорваться во мне. — Я в панике, Джулия.

Недоверчивые карие глаза смотрят на меня в ответ — так я часто смотрела на свою маму, когда она рассказывала мне подобные нелепые истории об отчаянии.

— Я знаю, это звучит безумно. Это и есть безумие. Но я не могу позволить ему причинить боль моей тете. Или моей маме. — на самом деле мне плевать на маму, но я ей этого не говорю.

Вздохнув, она проходит мимо меня вглубь комнаты, и я задаюсь вопросом, не раздумывает ли она о том, чтобы сдать меня. Не то чтобы ей пришлось. Я уверена, что камера всё засняла. И теперь, даже если я захочу вернуть эту чертову штуку, ее рука сломана.

— Для тебя нет другого выхода? — повернувшись ко мне спиной, она не может видеть всю комичность такой возможности, написанную на моем лице.

— Ты честно думаешь, что я стала бы воровать эту вещь, куклу, если бы он был? Я все мозги себе сломала, пытаясь придумать, как это исправить.

— Возможно, есть другой путь. Вопрос в том, скольким ты готова пожертвовать, чтобы спасти жизнь своей матери?

— Что?

Она оборачивается, и решимость, застывшая в ее выражении лица, пугает почти больше, чем шок до этого.

— Чем бы ты пожертвовала, чтобы спасти свою мать и тетю? Болью? Своим достоинством?

— Я только что украла чертову куклу. Я бы сказала, что достоинство на данном этапе уже вылетело в трубу. К чему ты клонишь?

Резкий выдох, она сжимает губы, отводя взгляд в сторону.

— Есть группа. Именно так я выбралась из своей ситуации. Они помогают людям. Люциан — ее член.

— Что за группа?

— Я не знаю, как они себя называют, но...

Громкий стук в дверь заставляет мои мышцы вздрогнуть, и я чуть снова не роняю куклу.

— О, нет.

Оглядев комнату, я фиксирую взгляд на комоде и заталкиваю куклу внутрь, под свое нижнее белье. В другом конце ящика я нащупываю свой складной нож, который припрятала там, чтобы горничные не нашли его под подушкой. Прижав его к телу так, чтобы Джулия не видела, я роняю его в карман своей куртки. Я не знаю, как в этом месте обходятся с ворами.

На моем пути к двери Джулия хватает меня за руку.

— Спроси его об этом, — шепчет она. — Люциана. Он поймет, что ты имеешь в виду.

— Не думаю, что это мне сейчас поможет. — я высвобождаю руку из ее хватки. — Не сомневаюсь, они видели, что я сделала.

Тяжелыми шагами, обхватив живот руками, я иду к двери и распахиваю ее; в коридоре стоит Рэнд. Задрав подбородок, он смотрит на меня свысока, его брови сурово сдвинуты в разочаровании.

— Мисс Куинн, хозяин Блэкторн просил вас немедленно явиться в его кабинет.

Г

ЛАВА

30

Люциан

Откинувшись в кресле, я перематываю запись того, как Иса крадет куклу из стеклянной витрины. Мне плевать на переоцененную игрушку, меня гложет само предательство. Мысль о том, что у этой девчонки хватило наглости воровать прямо у меня под носом.

При звуке сигнала лифта я ставлю запись на паузу, и когда Рэнд сопровождает её в кабинет, мне хочется придушить свой член за то, что он дергается в штанах. Склонив голову, она замирает посреди комнаты, не утруждая себя тем, чтобы взглянуть мне в глаза, и когда я киваю Рэнду, он выходит из комнаты.

Как только двери лифта закрываются, я подаюсь вперед в кресле, положив руки на стол.

— Хочешь мне что-нибудь сказать?

Она едва заметно качает головой, что только разжигает мой гнев.

— Ничего такого, что вы, я полагаю, уже не видели. — сцепив руки перед собой, она выглядит нелепо в этом платье. Ходячая ложь. И в то же время я представляю, как эта струящаяся ткань накрывает мой затылок, когда моя голова находится между её бедер.

Мысль, которая бесит меня еще больше.

— Где она?

— В моем ящике.

— В твоем ящике. Комод теперь тоже принадлежит тебе?

Вздрогнув, она качает головой.

— Нет, конечно нет.

— Требуется огромное доверие, чтобы поручить кому-то заботу о моей матери.

Она склоняет голову еще ниже, вероятно, настолько раздавленная виной, что та кажется шаром для боулинга, водруженным ей на шею.

— Почему ты предала мое доверие, Иса?

Спрятав глаза за длинными черными ресницами, она вздыхает.

— Я не хотела.

— Мне плевать, чего ты не хотела делать. Я хочу знать, почему ты это сделала?

— Я верну куклу и уйду. Если вам всё равно.

Я поднимаюсь из кресла, поправляя лацканы пиджака, обхожу стол и прислоняюсь к его переднему краю.

— Насколько я понимаю, теперь она сломана. Практически ничего не стоит.

Вздрогнув, она отворачивается от меня и качает головой.

— Я... я не знаю, что сказать, мистер Блэкторн.

— Уверен, что нет. Ты ничего не можешь сказать. Сотни тысяч долларов пущены на ветер.

— Я нахожу это чрезмерным для чего-то столь хрупкого, — говорит она вполголоса.

Вскочив со стола, я поддаюсь разочарованию и тремя быстрыми шагами оказываюсь перед ней.

— Не тебе судить о том, что чрезмерно, а что нет. Факт в том, что ты уничтожила вещь, которая стоит гораздо больше, чем ты сама.

Её глаза впиваются в мои, тонкая пелена собравшихся там слез оживляет её ярко-серые глаза. Губы дрожат, будто что-то дерзкое и остроумное так и рвется сорваться с её языка. Вот такая эта девчонка — остра на язык, но вместо этого её взгляд снова падает.

— Я не хотела её ломать.

— Меньшее, что ты можешь сделать, это сказать мне, что было настолько важным, что ты почувствовала необходимость украсть у меня.

Тонкие плечи расправляются, её глаза полны вызова, достаточного, чтобы сорвать мой предохранитель. Мой нрав на грани взрыва, пока я смотрю на неё сверху вниз, практически пылая от жара раздражения, кипящего внутри меня.

Проходят секунды, она не говорит ни слова, и дерзость её молчания медленно подтачивает моё терпение.

— Отвечай мне!

Она вздрагивает и вызывающе вскидывает подбородок.

— Какая теперь разница?

Когда я бросаюсь к ней, она отступает, натыкаясь на стул позади себя, и когда я упираюсь руками по обе стороны от неё и наклоняюсь, холодная сталь касается нижней части моего подбородка.

Непреклонное выражение её лица вместе с лезвием у моего горла задевает тонкую и опасную струну внутри меня. Это пробуждает ощущение, которого я не чувствовал очень давно. Такое, от которого мой член готов прорвать брюки. Озноб пробегает под кожей, мышцы горят от желания удержаться и не поцеловать её прямо сейчас. То, что я чувствую — это за пределами гнева. За пределами всплеска адреналина. Это похоть. Чистая, черная, ядовитая похоть.

— Моя семья в беде. Кто-то рассказал мне о группе, которая может помочь. Сказали, вы знаете о ней. Секретная группа.

Черт.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Я думаю, вы знаете. — она отводит взгляд лишь на секунду, возможно, в момент неуверенности, прежде чем снова встретить мой взор. — Я думаю, вы член этой группы.

У меня дергается глаз от этого — наглая и дерзкая маленькая дрянь, которая думает, что понимает, что делает сейчас. Ни за что на свете такое невинное создание, как она, не может знать о «Schadenfreude». Если бы она хоть малейшее представление имела о том, что это такое, она бы точно не пошла на это.

— Не поздновато ли для этого, тебе не кажется? Учитывая, что ты не только украла у меня, но и имеешь наглость держать лезвие у моего горла.

— Я в отчаянии.

— Могу заверить, не в таком отчаянии, чтобы быть готовой к последствиям.

— Этот человек пригрозил убить мою мать. Он до полусмерти избил мою тетю и сломал ей два пальца на этих выходных. Если я не достану пятьдесят штук, он убьет их обеих. Сомневаюсь, что он оставит свидетелей, а значит, следующей он придет за мной.