Анафема (ЛП) - Лейк Кери - Страница 93

Зевандер фыркнул, и, отвернувшись, заметил бледного, худенького парня, прячущегося под соседним столом. Пока сидящий там мужчина флиртовал с барменшей, парнишка протянул костлявую руку за край стола и высыпал кристаллический порошок в кружку мужчины. Когда парень вылез, он и Зевандер встретились взглядами.

Гаврош.

Нахмурившись, Зевандер бросил монету за пиво и, быстро попрощавшись с Освином, последовал за парнем, который выбежал из таверны.

- Эй! — крикнул ему Зевандер. - Гаврош! - Когда паренек не стал останавливаться, он добавил: - Так ты обращаешься с теми, кто спасает твою тощую шкуру?

Мальчик замедлил шаг и фыркнул, позволяя Зевандеру догнать его.

- Что это за порошок?

Гаврош оглянулся на таверну и снова на Зевандера. - Ветреница.

Ветреница? Его давали бедным старым ублюдкам, которые больше не могли нормально испытывать эрекцию. Мощный афродизиак, который вызывал у мужчин определенные побуждения.

- Что ты делаешь с Ветреницей?

- Приношу деньги мадам Лазарин.

Зевандер скрестил руки. - Ты все еще живешь в борделе?

Парень кивнул. - Я ухаживаю за постельным бельем и привлекаю клиентов, а она позволяет мне жить в подвале.

- Неужели? - Громкий шум позади заставил Зевандера обернуться.

Мужчина, который флиртовал с барменшей, вывалился наружу, прижимая ладонь к паху, и быстро направился к своей лошади, привязанной у входа. Вскочив на животного, он помчался в сторону «Хижины.

Зевандер фыркнул. - Ты что-нибудь знаешь о сексели, которую убили ранее? Как она могла умереть?

Гаврош пожал плечами. - Думаю, фламмапул. Мадам Лазарин очень расстроена из-за этого.

- Я хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что, Гаврош. - Леталиш расстегнул сумку на бедре и вытащил флакон с вивикантемом, который ему только что дал король. Когда он поднес его к Гаврошу, глаза парней расширились. - Я хочу, чтобы ты был моими глазами и ушами. В таверне и борделе. Если услышишь что-нибудь о сексели и о том, кто может им вредить, никому не говори, кроме меня. Сможешь?

Мальчик взволнованно кивнул, протянув длинные худые пальцы к флакону, который Зевандер резко отдернул.

— Ты же знаешь, что нельзя принимать все сразу, да?

— Знаю. Одна капля.

— Одна капля, — повторил Зевандер, протягивая ему флакон. — Не нужно, чтобы ты присоединился к карнификанам.

Дрожащими руками парни открыли флакон и капнули каплю питательного вещества себе на язык. Закрыв глаза, он улыбнулся и задрожал. — Оно покалывает. Красный цвет в его глазах заблестел и померк, превратившись в розовый. К концу недели, если бы он принял всю ампулу, они, возможно, вернулись бы к своему естественному виду. К сожалению, магия его рода исчезла навсегда. Чтобы восстановить свою силу, потребовались бы столетия постоянного потребления, и, к несчастью для Гавроша, он, вероятно, никогда больше не получит доступ к чистому вивикантему. К тому же он вряд ли проживет так долго. Хотя продолжительность жизни детей-спиндинг была намного больше, чем у людей, она была далеко не такой большой, как у здорового маг-мансера, который мог прожить почти тысячу лет. По крайней мере, это заставляло их снова чувствовать себя энергичными и целостными.

- Ты что-нибудь знаешь о Кадавросе?

Мальчик пожал плечами. - Некоторые люди называют его богом. Говорят, что он должен вернуться.

— Есть идеи, кто это распространяет?

Он покачал головой, сунув флакон в карман брюк, которые сидели на нем лучше, чем предыдущие. — Я слышу только разговоры о черном пламени. О том, как оно должно спасти ниливир и восстановить нашу силу.

Зевандер фыркнул. — Поверь мне, парень. Сейблфайр никого не спасет. Он похлопал парня по плечу. - Передай мадам Лазарин мои наилучшие пожелания.

ГЛАВА 45 МАЭВИТ

Свежевымытый, я взяла теплую кружку чая, которую Магда принесла в мою комнату – травяной настой, который она хотела, чтобы я попробовала, после того как я рассказала ей о своих проблемах со сном. С кружкой в руке я пошла к толстой двери из красного дерева, украшенной резьбой в виде драконов и богато декорированными петлями, которая вела на каменный балкон, выходящий из замка. Прохладный воздух заставил меня плотнее закутаться в тяжелый халат, который я нашла в шкафу. Он был сделан из черного бархата, с изысканной вышивкой в виде темно-красных роз и отделкой из черного меха, и я была уверена, что он согреет меня.

Мерцающие факелы, которые, казалось, давали свет сами по себе, отбрасывали тени на балюстраду. Я заглянула за край, под которым обнаружила горгулий и гротескных существ, сидящих на выступающих уступах, а за ними — головокружительную высоту до земли, едва видимую сквозь густой туман. Две луны светили высоко в небе, их серповидные формы были обращены друг к другу и освещали темные силуэты далеких гор.

Я задалась вопросом, что делает Алейсея в этот момент, если предположить, что мое видение было правдивым и она все еще жива. Я должна была в это верить, потому что вера в что-либо другое уничтожила бы меня.

Группа крошечных светящихся точек порхала в воздухе вокруг меня, и я протянула ладонь, позволяя одной из них приземлиться на нее. В тот момент, когда он коснулся моей ладони, глифы на моей руке засияли серебристым светом. Насекомое напомнило мне маленьких светлячков, которых я видела в Пожирающем лесу, с его длинным грудным отделом и человекоподобным лицом, которое улыбнулось мне, прежде чем снова взлететь.

- Говорят, что поймать одного из них — к удаче.

Услышав глубокий голос, я обернулась и увидела Зевандера, стоящего на балконе рядом с моим. Он смотрел вверх, наблюдая, как стайка светлячков танцует в его сторону.

- Что это?

- Селестриоз. Некоторые верят, что в них заключена сущность богов. - Он протянул ладонь, позволяя одному из них приземлиться на ней. - В детстве я кормил ими своих домашних скорпионов.

Ужаснувшись от этого зрелища, я покачала головой. - Зачем ты это делал?

- Селестриозы известны тем, что вторгаются в гнезда птиц Ноксида. Некоторые считают их вредителями, но эти птицы безвредны. Однако селестриозы нападают на мать и ее птенцов, пожирая их заживо.

Он перевернул ладонь, позволяя насекомому ползти по ней. - Я однажды наблюдал за ними. Когда ей угрожает опасность, птица-мать поет своим птенцам песню, чтобы успокоить их. Она называется Le’Susszia. Песня смерти. - Он поднял ладонь, и насекомое взлетело, а рой еще мгновение танцевал вокруг него, прежде чем улететь в ночь. - Скорпион — единственный известный хищник, который может противостоять их ядовитому укусу.

- Они кусаются?

- Да, — сказал он, глядя вслед светящемуся облаку, которое исчезало вдали. - Большинство умирает от яда. Они инстинктивно обнаруживают враждебность и нападают. Поэтому успешная поимка одного из них считается удачей.

- И они не обнаружили враждебности, когда позволили вам скормить их своим скорпионам?

Его губы дрогнули в улыбке. - Полагаю, мои намерения всегда были неясны. - Каким-то образом казалось уместным, что даже в детстве он был загадкой.

- Я бы никогда не догадалась, что нечто столь прекрасное и очаровательное может быть столь ужасным.

- Я редко доверяю очаровательным вещам. - Он бросил на меня мимолетный взгляд и отпил из чашки. - Особенно в то, что так прекрасно.

- Я склонна думать, что такой человек, как вы, редко доверяет чему-либо. Или кому-либо, если на то пошло. - Я сделала глоток теплого успокаивающего чая, глядя на него через край кружки. Как мрачно и соблазнительно он выглядел в своей черной тунике и кожаных штанах.