Анафема (ЛП) - Лейк Кери - Страница 68

Рикайя повела меня по лестнице и по другому коридору в комнату с тяжелой деревянной дверью и черными железными петлями. В тот момент, когда она открыла дверь, меня обдало знакомым мужским запахом, и я огляделась по обширной комнате с красивыми каменными арками и великолепными витражами. Над каменным камином, излучавшим уютное тепло, которое пронзило меня до костей, мерцали многочисленные канделябры. Напротив него стоял черный бархатный диван, заваленный книгами. Самая большая и роскошная кровать, которую я когда-либо видела, стояла в нише с изогнутыми стрельчатыми окнами, доходящими до потолка, из которых открывался великолепный вид на безграничную тьму, где вдали слабые белые шпили намекали на горы.

Я провела рукой по эбеновому дереву и черным шелковым простыням, которые были настолько мягкими, что под моими пальцами казались теплой жидкостью. По комнате висели картины с изображением призрачных белых зверей в темном лесу. Черные доспехи и кожаная одежда лежали на металлическом приспособлении у изножья кровати, и я нахмурилась, узнав эти предметы.

- Кровать была подарком короля Сагарина. Все эти годы, когда он заставлял моего брата спать на каменном полу, наверное, оставили у него угрызения совести, — сказала Рыкайя сзади.

- Ты привела меня в его спальню... - Я убрала руку, внезапно осознав, что трогала то самое место, где спал Зевандер. Мои мысли окутало мучительное подозрение. - Почему ты привела меня в его спальню?

- Потому что его ванная комната — лучшая во дворце. И я считаю, что наши гости заслуживают самого лучшего. - Улыбаясь, она повернулась к двойным дверям, в два раза превышающим мой рост, и открыла их, проходя в другую комнату с куполообразным потолком и высокими каменными окнами-ланцетами, из которых открывался такой же великолепный вид, как и из спальни. Потолок украшали изображения эфирных существ, похожих на ангелов, с странными серебряными знаками на коже, которые светились на фоне двух ярких лун и звезд. Очарование, должно быть, было ясно видно на моем лице, потому что Рикайя улыбнулась и посмотрела вверх.

- Лунадей. Боги Луны. - Она опустилась на колени рядом с каменной конструкцией, которая была размером с мою комнату в Вонковье и была наполнена кристально чистой водой, и провела рукой по поверхности. - Температура идеальная.

Я оглянулась через плечо. - А что, если он вернется?

- Мой брат проводит время в своей комнате для встреч, пьет спиртное и читает.

- Он читает? - Я плохо скрыла удивление в голосе.

- Ничего захватывающего, поверь мне. В основном свитки по истории и глифы. Я уверена, что он прочитал все в библиотеке Эйдолона, но все равно по-прежнему увлечен каким-то таинственным кодексом.

Мне это показалось интересным противоречием для человека, который производил впечатление такого брума.

- Итак, я принесу теплое полотенце и ночную одежду. На краю ванны лежит губка с мылом из серповидной ягоды и маслом жасмина. - Она указала на место, где уже приготовила для меня все необходимое.

- Почему вы это делаете? - Я мысленно упрекнула себя за этот вопрос. За необоснованное чувство дискомфорта, которое я испытывала, когда кто-то так обо мне заботился. Возможно, потому что, кроме моей сестры, никто никогда не делал для меня ничего особенного.

- Почему вы это спрашиваете?

Я опустила взгляд. - Простите. Я не хотела ничего сказать.

Словно почувствовав мое внезапное беспокойство, она сложила руки и пересекла комнату к шкафу, вынув из сложенной стопки полотенце. - Это место... иногда бывает таким тяжелым. Приятно иметь что-то, о чем можно заботиться.

- Я ценю ваше гостеприимство.

- Хорошо, тогда я оставлю вас.

- Спасибо, Рикайя.

Она повернулась к двери, но снова обернулась. - Почему вы здесь?

Ошеломленный ее вопросом, я на мгновение задумалась.

- Что заставило вас выйти за пределы умбравале? — уточнила она.

- Я же сказала, нас с сестрой преследовали по лесу.

Скрестив руки, она переступила с ноги на ногу. - Итак, если ты вернулась, если нашла бы свою сестру, осталась бы ты в своем мире?

Это был хороший вопрос. Осталась бы я? Что меня там ждало? Конечно, ни семьи, ни дома, ни деревни, в которой я выросла. Никто из них не хотел меня.

- Я не знаю. В моем мире меня считали проклятой. Чужой.

- Твоя семья прокляла тебя?

- Сельские жители. Меня нашли в лесу, когда я была младенцем. Губернатор считал это актом милосердия, но сельские жители считали меня уродцем. А потом, конечно, произошел несчастный случай. - Я опустила взгляд на свои нервно шевелящиеся руки.

- Какой несчастный случай? — спросила она.

Хотя это было пятном на моей совести, даже после стольких лет я не могла решить, насколько я должна была нести за это ответственность.

Раскаяние кусало мои слова острыми зубами, когда я вновь переживала тот день, рассказывая ей историю о том, как Лиллевен и ее брат издевались надо мной, дергая мою одежду и называя меня Лорн. Я не знала, зачем я утруждалась рассказывать все это в подробностях.

Может быть, потому что всю жизнь я слушала версии этой истории от всех остальных, и мне было приятно высказать правду всему миру. А может быть, мне нужно было напомнить себе о правде. В любом случае, я продолжила: - Она сказала мне, что хочет увидеть, как я сгорю на костре, и в отместку я сказала ей, что хочу увидеть, как ее растопчут лошади. - Даже тогда я все еще скривилась от жестоких слов, которые произнесла. Не имело значения, что она тоже угрожала мне. Больше всего меня беспокоило то, что я позволила ее словам проникнуть под кожу. - Когда она переходила дорогу, в нее врезалась карета. Меня должны были сжечь или изгнать за ее смерть, но, по-видимому, деревня сочла за нужную наказать меня другими способами.

- Мне интересно, что всякий раз, когда девушка необычна или, смею сказать, уникальна, ее считают злой или проклятой. - С выступка рядом с раковиной она взяла одну из бутылок, открыла ее и понюхала. - Я также научилась выживать, питаясь крохами социальных манер. Как и ты, я похудела и устала от этого, — сказала Рикайя с неожиданно печальным выражением лица, ставя бутылку обратно на место. — Мне жаль, МАЭВИТ. Мне жаль, что они так ужасно с тобой обошлись. Но я не жалею, что она мертва. С этими словами она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, и я на мгновение задумалась над ее холодными словами. Как легко она их произнесла.

Отвлекаясь, я снова огляделась, восхищаясь великолепными деталями в стекле над головой, фресками, нарисованными на внешней стороне окон и по стенам, абсолютной роскошью, которую я сама никогда не знала. Винодельня деда позволяла нам жить комфортно, но никогда по-королевски.

Дверь распахнулась, и я вздрогнула, чуть не упав назад в воду. Рикайя вошла, неся белую одежду. - Я чуть не забыла твою ночную одежду. - Она проскользнула мимо меня и бросила ее рядом с полотенцем.

Я успела только быстро сказать «спасибо, - прежде чем она снова выскользнула из комнаты, закрыв за собой дверь.

Остановившись, ожидая очередного возможного прерывания, я на мгновение уставилась на дверь, а затем быстро разделась, бросив черное платье и колье рядом с каменной раковиной. Колеблющийся свет свечей давал немного освещения, и я осторожно опустилась в теплую воду, которая обволакивала мои ноги, как одеяло, нагретое у камина. Каменный выступ под водой служил местом для сидения, и я закрыла глаза, вдыхая пар, поднимающийся с поверхности. Как вода оставалась теплой, было загадкой, которую я не имела ни сил, ни желания разгадать. Но я была благодарна за это великолепное тепло, которое успокаивало боль в мышцах.

Свечи мерцали вокруг меня, вода была темной и бездонной, когда я смотрела на свои погруженные в нее руки. Алейсея ненавидела купаться при свечах. Моя сестра всегда боялась темноты, но я была полной ее противоположностью. Я всегда считала свет слишком пристальным.

Длинно выдохнув, я прислонила голову к краю бассейна и на мгновение закрыла глаза. В тишине своего разума я увидела сестру — холодную, избитую и покрытую синяками.