Анафема (ЛП) - Лейк Кери - Страница 19

- Твой повелитель мертв. Ты свободен и можешь вернуться к своей семье.

Мальчик опустил голову, его обнаженное тело дрожало от холода. - У меня нет семьи, мой господин.

Семь чертовых адов.

Зевандер протянул руку, и поток лучистого тепла охватил мальчика, и его тело перестало дрожать, а кожа стала красная от тепла, которое продлится всю ночь.

- Найди себе приют. И не вляпывайся в неприятности. - С этими словами он слегка пнул бок животного, и оно неспешно тронулось в путь.

Пройдя две улицы, он оказался на пути к Лачуге, расположенной в самой убогой окраине Костелвика, вдали от цитадели. Высокородные не осмеливались заходить в эту часть города, где бушевали болезни и смерть поджидала в тени.

Странное ощущение пощекотало его затылок, и он обернулся, чтобы увидеть парня, бегущего за ним, с трудом удерживающего штаны своими тонкими ручками.

Зевандер вздохнул и снова сосредоточился на дороге. Он привел лошадь в легкую рысь, надеясь, что парнишка откажется от погони.

* * *

За воротами города ряд обветшалых лачуг заменил некогда ремесленную красоту самого процветающего района Костелвика, который теперь был лишь блеклым и обветшалым остатком своего прежнего величия. Мерцающие газовые фонари отбрасывали тени на обветшалые кирпичные здания и по влажным и извилистым мощеным улицам, где из переулков доносились призрачные шепоты отчаяния.

Зевандер снял маску. В этой части города не было необходимости скрывать свое лицо. Почти все жители Ховела имели шрамы в той или иной форме, и никому не было дела до того, кто он такой и чем он проклят. Только отвратительный шрам, тянувшийся по его щеке и разветвлявшийся на мелкие черные веины по челюсти и шее, по-прежнему привлекал взгляды даже в самых убогих уголках Костелвика.

Воздух был насыщен санитарным туманом, зачарованным туманом, который высокородные выпускали над Ховелом, чтобы сдержать распространение болезней. К счастью для Зевандера, пламя внутри него сжигало болезни и инфекции, делая его невосприимчивым практически ко всему, с чем он мог столкнуться.

Приближающаяся повозка медленно двигалась в его сторону. Мортемианы. Сборщики мертвых для города. Кучер сидел, сгорбившись, несомненно уставший от долгого дня сбора мертвых. Кожаный брезент был натянут на заднюю часть повозки и покрывал тела, которые были в ней, направленные в вейн. Хотя Нюкстерос мог похвастаться высоким уровнем бессмертия, бедные деревни на окраинах имели тенденцию искажать цифры, что в конечном итоге было выгодно королю. Ведь больше тел означало больше вивикантема. Хотя содержащийся в вейн Сейблфайр мог за считанные секунды превратить плоть в кровавые камни, для того чтобы труп превратился в столь необходимый питательный элемент, который затем извлекался из камня, требовалось примерно семь лет. На протяжении веков высокородные полагались на болезненных ниливиров и спиндингов, чтобы обеспечить долгую и успешную родословную.

Зевандер остановил лошадь перед публичным домом и спешился. Когда он сунул маску в одну из сумок на седле, его взгляд уловил движение, и он обернулся, чтобы увидеть, как этот проклятый парнишка бежит к нему босиком. По дороге к «Хижине» Зевандер замедлил шаг, думая, что оторвался от мальчишки, но, похоже, тот не отставал от него.

Проведя рукой по лицу, он снова застонал и, направляясь к борделю, увидел, что парнишка идет за ним. Зевандер резко обернулся и прижал перчаточный палец к груди спиндинга. - Останься. Посмотри за моей лошадью.

Мальчик энергично кивнул и побежал к лошади, где нежно погладил ее грудь.

Вздыхая от разочарования, Зевандер подошел к некогда величественному дому, который теперь стоял в запустении и разваливался, с провисшей крышей и гниющим деревом. Место мрачных фантазий.

За дверью в воздухе витала завеса духов, маскирующая пьянящий запах удовольствия. Сексели, одетые в богато украшенные корсеты, развалились на диванах и кушетках, готовые к действию. После дозы вивикантема Зевандер должен был быть более чем готов удовлетворить их — всех до единого. Вместо этого он испытывал лишь безразличие к их полуобнаженным телам, разбросанным по комнате. В конце концов, он пришел в бордель не за сексом.

Соблазнительная женщина с грудью, выпрыгивающей из черного корсета, подошла к нему, ее красные волосы буйно рассыпались по худым плечам. Для большинства она была мадам Лазарин, но Зевандер знал ее достаточно близко, чтобы называть ее Зе'Кира. - Привет, красавчик. Давно тебя не видела.

- Где она?

Лицо женщины омрачилось. - Ты же не заберешь ее снова? Мы только что вернули ее. Она наша лучшая девушка.

- Уверена, ты найдешь другую, которая займет ее место.

- Милорд, прошу вас. Мы чистое и безопасное заведение. Лучшее в Ховеле.

Он прошел мимо нее к лестнице. - Как бы то ни было, она пойдет со мной домой.

- Она одна принесет сегодня достаточно денег, чтобы накормить всех.

Остановившись на лестнице, Зевандер достал из небольшой сумки, прикрепленной к поясу, серебряную монету и бросил ее женщине.

Поймав ее ладонью, она посмотрела на нее, а затем на него. - Кельциг. Она заработает как минимум в три раза больше.

Он достал еще две монеты и бросил их женщине. - Где она? — спросил он, уже поднимаясь по лестнице.

- Последняя комната слева. Только что закончила.

На верху лестницы он увидел пожилого мужчину, трахающего брюнетку у стены, и прошел мимо них, встретив ее похотливый взгляд. Сквозь двери, мимо которых он проходил, доносились стоны, а стук кроватей о стены сопровождал его шаги. Когда он наконец дошел до конца коридора, он постучал в дверь.

- Дай мне минутку, ладно? — раздался с другой стороны знакомый голос, с характерным акцентом, вызванным Мандравальд Тоником, который она приняла.

Прижав ухо к деревянной панели, он прислушался, и, услышав громкий стук, ворвался в комнату и обнаружил Рыкаю без сознания на диване. На журнальном столике лежало то, чего он так боялся — вещества, которые она употребила, в маленьких черных флаконах. На белом халате, который она носила, были следы крови, и он поднял ее руку, чтобы увидеть свежие шрамы, несомненно нанесенные одним из ее клиентов.

Некоторые хранители публичных домов не знают, что клиенты иногда любят практиковать «огнепускание» — делать небольшие порезы на теле женщины и посыпать их языками фламмапулом, который они затем проводят по кровоточащим ранам. Попадая в кровоток, фламмапул вызывает легкий паралич и напряжение мышц, в том числе тазовых. Для сексели это ужасающая ситуация, которая делает их чрезвычайно уязвимыми. Клиент же мог делать все, что хотел, и манипулировать их магией крови, пока длилось воздействие препарата. Большинство клиентов платили за несколько часов, не только чтобы воспользоваться тонизирующим эффектом, но и чтобы дать препарату время перестать действовать.

Зевандер поднял флакон с кофейного столика. Раптаси — по назначению снотворное средство, но злоупотребляющие эликсиром наслаждались эффектом, который делал их счастливыми и возбужденными перед сном. Она употребляла его в течение довольно долгого времени, и, возможно, именно поэтому такая сильная личность, как Рикайя, стала жертвой фламмапула. Другая темная ампула рядом с ней — «Глаз Вермиса» — гарантировала, что она ничего не почувствует и не будет осознавать окружающую обстановку.

Он вытащил из кармана маленький флакончик с вивикантем и наполнил капельницу до половины.

Зевандер взял ее за челюсть, откинул голову и влил жидкость ей в рот. Чистый вивикантем в крови действовал как мощный стимулятор для бессознательного, по сути изгоняя тоники из организма. Сначала она не шевелилась, но потом ее горло задрожало, и она открыла глаза, задыхаясь.

Рикайя вовремя повернулась, чтобы извергнуть поток рвоты, который обрушился на песчаный пол. Сжимая пальцами подушку дивана, она рыгала и блевала, пока смесь тоников не покинула ее тело. Дрожащей рукой она вытерла с губ вязкие остатки и, подняв глаза, закатила их. - Что привело тебя сюда, брат?