Вторая жизнь доктора Анны (СИ) - Гуда Хелен - Страница 25

Лишь оказавшись в относительно безопасном убежище его комнаты, Эдвард вздохнул и укоризненно покачал головой.

– Подслушивать, Анна, – проговорил он тихо, но твердо, – это не самое достойное занятие. Это занятие не красит ни одну леди.

– Я знаю, – виновато опустила я глаза, – это ужасно. Но я не могу отделаться от ощущения, что Армстронг что-то замышляет. В этом госпитале творится что-то неладное. Я это чувствую всем сердцем.

Собрав всю свою решимость в кулак, я рассказала Эдварду о том, как не так давно, в первые дни моего пребывания в госпитале, совершенно случайно стала невольной свидетельницей ночной беседы Эмили и главного врача в этой самой проклятой библиотеке.

– Я не смогла расслышать ни единого слова из их разговора, но они явно что-то скрывали от всех. В воздухе витало напряжение, недосказанность… А то, что я увидела сегодня Армстронга в моей комнате… Все это складывается в очень мрачную, очень тревожную картину.

Эдвард нахмурился, его взгляд стал острым и проницательным, словно он пытался разгадать сложный ребус.

– Ты права, Анна, – проговорил он, наконец, после долгой паузы, – что-то здесь все-таки нечисто. У меня есть старые знакомые, которые помнят времена, когда госпиталь Святого Луки принадлежал весьма эксцентричному коллекционеру редких книг и оккультных артефактов. Его звали лорд Вуд. Говорили, что у него была целая комната, в которой он хранил свои сокровища. Комната. полная магических артефактов, древних амулетов и книг по магии. Возможно, Армстронг рыщет в этих стенах в поисках чего-то, что принадлежало Вуду. Может быть, он знает о каком-нибудь затерянном тайнике или легендарном артефакте, обладающем невероятной силой. Только вот зачем ему это все? И какое отношение ко всей этой истории имеет Эмили?

В маленькой палате повисла тягучая, словно пропитанная страхом тишина, нарушаемая лишь размеренным тиканьем старинных часов, висевших над камином. Вопросы множились, словно грибы после дождя, увеличивая тревогу и порождая все более зловещие подозрения. Но одно было ясно совершенно точно: мы против своей воли оказались втянуты в опасную, запутанную игру, и, чтобы банально выжить в этих стенах, нам необходимо как можно скорее выяснить ее правила, определить расстановку сил и понять, на чьей стороне мы находимся. И, главное, понять, кто наш враг.

Глава 11.

Следующее утро прокралось в мою комнату, будто бы навязчивый кошмар, напомнив о вчерашнем хаосе. Воспоминания кружились в голове, как стая потревоженных летучих мышей, мешая сосредоточиться. Едва я завершила с завтраком и накормила Эдварда, как в дверь постучали.

– Надеюсь, это не мистер Армстронг, – прошептала я, предчувствуя, что этот день будет не легче предыдущего.

Но в комнату ворвался Антонио. На его лице блуждала радостная улыбка, а глаза просто светились от восторга.

– Сестра Анна, смотри, что мне дали! – и мальчик показал мне леденец в бумажной обертке. Видимо, такой же леденец был у него за щекой, потому что она подозрительно округлилась.

– Ничего себе, – я улыбнулась, но тут же насторожилась. – Это кто тебя угостил? – со всей этой непонятной чертовщиной я стала очень подозрительной и ищу подвох во всем.

– Это леди Эльза, – радостно улыбнулся мальчик. – О, я совсем забыл! – на лице мальчика показались красные пятна смущения. – Она же вас искала.

– Эльза? – я сама готова была радостно подпрыгнуть. – Она здесь?

– Да, привезли малыша Мэтью, – тараторит Антонио. – Он у них прихворал что-то.

– Мэтью заболел? – улыбка сползла с моего лица. – Что-то серьезное ? – я готова была уже бежать в холл и искать Эльзу и Мэтью, но вдруг замерла как вкопанная. – Мистер Дорн, вы не возражаете, если я… – мужчина не дал мне договорить.

– Бегите, конечно, а за мной присмотрит Антонио. И называйте меня Эдвардом, я же просил, – улыбнулся мужчина, а в его тоне был небольшой укор, отчего я почувствовала, что невольно краснею. Я вообще в его обществе чувствовала себя маленькой девочкой и часто смущалась.

– Да, я присмотрю, – важно выпятил грудь мальчуган. – Я же вам и нес конфету, – вдруг вспомнил Антонио про леденец. – Она вас быстро на ноги поставит.

Я лишь улыбнулась, представив, как благодаря обычному леденцу отступает проклятье и Эдвард выздоравливает.

Осторожно прикрыв за собой дверь, я вышла в коридор и направилась в холл, когда на меня практически выскочила Эльза.

– О, Анна! Я так и знала, что так и будет. Я ведь говорила, что не справлюсь! – воскликнула она. Было видно, что женщина плакала и сейчас была не в лучшем состоянии. – Ты только взгляни на него, – и девушка протянула мне малыша. – У Мэтью ужасная сыпь. Я не знаю, что делать.

Осторожно развернув край пеленки, я увидела личико малыша, покрытое мелкими красными пятнышками. Сам Мэтью, казалось, не обращал на это никакого внимания и мирно посапывал.

– Энтони считает, что нужно позвать Арчибальда Армстронга, – продолжила Эльза, – уверяет, что профессиональный взгляд не помешает.

Тут к нам подошел и сам Энтони Уинморт, самодовольно поглядывая на свою жену.

– Я говорил с доктором Армстронгом, он готов осмотреть Мэтью. Анна, рад вас видеть, – слегка поклонился мне мужчина.

– Энтони, но я же хотела, чтобы Мэтью осмотрела Анна, – возразила Эльза, и я поняла, что, видимо, между супругами пробежала кошка из-за этой ситуации. Похоже, Эльза хотела получить мое мнение, а вот супруг хотел бы услышать мнение профессионала, то есть доктора Арчибальда Армстронга.

– Душа моя, но мнение врача ведь не будет лишним, – на губах мужчины появилась снисходительная улыбка. – Я тоже ценю мнение Анны, но ….

– Итак, где юный пациент? – я чуть не вздрогнула, когда услышала голос главного врача у себя за спиной. – Сестра Анна, а вы что здесь делаете?

Армстронг, не дожидаясь ответа, подхватил Эльзу под локоть и увел ее вместе с ребенком и Энтони в свой кабинет. В этот момент я почувствовала себя жалкой, выброшенной за борт лодки в бушующем море. "Вот тебе и признательность за роды в карете", – горько подумала я, ощущая, как подступает обида. На Эльзу я не обижалась, она казалась безвольной куклой в руках собственного мужа, вынужденной подчиняться его мнению, но вот Энтони… Этот самодовольный тип! Мне так и хотелось напомнить ему, как он, краснея и заикаясь, таскал мне кружевные шелковые панталоны жены, когда я просила его найти в сундуках хоть какие-то чистые тряпки для роженицы.

Но я сдержалась. Не стану никому ничего напоминать, не опущусь до склок и упреков. Во-первых, потому что Энтони не исправишь – он был безнадежен в своей снисходительности и привычке ублажать сильных мира сего. А во-вторых, ругаться с единственными людьми, кто хоть как-то помогли мне в этом мире, я не собиралась. Мне бы, наоборот, следовало крепче держаться за эти хрупкие ниточки связи с внешним миром. Я отошла в сторонку, прислонилась к стене и сделала вид, что любуюсь видами из окна. На самом же деле я лихорадочно думала, пытаясь понять, что делать дальше. Прошлое тяготило меня, словно неподъемный груз, а будущее представлялось туманным и неопределенным.

И все же я не сдавалась. Я должна была помочь Эльзе и Мэтью, должна была оградить их от возможной опасности, исходящей от Армстронга. Поэтому я терпеливо ждала, когда из кабинета главного врача выйдет Эльза с Мэтью. Полчаса тянулись как вечность. Наконец дверь кабинета открылась, и Эльза появилась, держа на руках уставшего и недовольного малыша. В ее глазах плескались отчаяние и неуверенность. Лицо осунулось, стало бледным и каким-то потерянным.

– Анна, ты не занята? – спросила она, нервно поправляя пеленку. – Не могла бы ты прогуляться со мной в саду? Мне нужно с кем-то поговорить… Мне так тяжело, – добавила она чуть тише, так, чтобы слышала только я.

Я не раздумывала ни секунды.