Мастер и марионетка (ЛП) - Секер Бренди Элис - Страница 10

Одна кровать. Ни ширмы, ни запасной постели.

— Напоминаю, что за пределами этой комнаты вы должны поддерживать легенду, которую разыграли в таверне. Старейшины верят в пророчество, но мое поколение не убедить. Они будут видеть в вас чужаков. Опасных.

Руна зажигает несколько газовых ламп, освещая закопченные стены пещеры, маленький камин со статуями волков и развешанные картины с темными эльфами-воинами.

Мы с Дессином делаем вид, что не замечаем маленькую кровать, изучая детали комнаты.

— Хотите, останусь на ночь? Быстро перекатимся в сене? — спрашивает Руна соблазнительным голосом.

Я смотрю на нее с ненавистью, пока она не расплывается в озорной ухмылке и не закрывает за собой дверь.

— Я бы хотела номинировать Руну в твой список на убийство, — вырывается у меня.

Дессин опускает голову, тихо смеясь. Он стоит ко мне спиной, и я вижу, как дрожат его плечи от сдержанного смеха.

— Ревнуешь?

— Нет, — фыркаю я. — Мне просто не нравится, какая она грубая.

Он оглядывается на меня с приподнятой бровью.

— Тебе не нравится, какая она грубая со мной.

Правда, но не говори об этом!

— Мне все равно, — я пожимаю плечами, проводя пальцами по стене. — Если она тебе нравится — пожалуйста.

Он снова смеется. В груди вспыхивает радость. Как бы я хотела, чтобы этот звук не вызывал такой нежелательной реакции моего тела.

— Ну, если тебе все равно… — Дессин делает три медленных шага к двери.

— Сделаешь еще шаг — сегодня спишь на холодном полу, — огрызаюсь я.

Он запрокидывает голову и громко смеется. Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел мою улыбку.

Боже, что бы я ни отдала, чтобы слышать его смех чаще.

Дессин поворачивается ко мне с хищной, дьявольской ухмылкой. Он — шедевр.

Но его взгляд, кажущийся невинным, задерживается на мне слишком долго. Мое сердце сорвалось с полки, как будто я оступилась.

— Мне нужно переодеться, — говорю я.

Он отворачивается, уставившись в стену. Я сбрасываю плащ, развязываю ботинки и высвобождаюсь из ремней и проволоки, в которые была затянута. Руна оставила черную ночную рубашку — тоньше папиросной бумаги и короче всего, что я носила.

Но выбора нет.

Прежде чем я успеваю залезть под одеяло, Дессин поворачивается и смотрит на меня. Его взгляд, горячий, как динамит, и холодный, как сталь, скользит по моей коже. Его челюсть сжимается.

— Я не заставлю тебя спать на полу, — улыбаюсь я.

Сняв ботинки, он залезает в кровать. Перьевой матрац скрипит под его весом. Наши ноги касаются друг друга, руки прижаты. В комнате только мягкий свет ламп, мерцающий на потолке.

Тронет ли он меня снова, теперь, когда мы вдали от посторонних глаз?

Дессин двигается, устраиваясь поудобнее, и его нога касается моей. Он замирает.

— Места мало, — оправдывается он.

Я слышу его дыхание, его сердцебиение, его бегущие мысли. Волоски на его ноге щекочут мое колено, когда я кладу его на его бедро.

Он не шевелится.

— Здесь больше места, чем на твоей скрипучей кровати в лечебнице.

— Ты думала о том, чтобы лежать в моей кровати? — в его голосе неподдельное веселье.

Рада, что он не видит мою улыбку в темноте.

— Я даже не вспоминала об этом до этого момента.

Он тихо смеется.

— Врешь.

В пещере прохладно, но пуховое одеяло удерживает тепло его тела, как кокон. И все же я хочу, чтобы он обнял меня. Чтобы его руки притянули меня к груди.

— Ты сегодня отлично сыграл, — замечаю я.

— Да? — его голос низкий и хриплый.

— Я думала, ты притворяешься, пока не почувствовала.

— Что почувствовала?

— Ты знаешь… твое возбуждение.

— Не понимаю, о чем ты, — говорит он, и улыбка медленно расползается по его лицу.

— Серьезно? Это было сложно не заметить.

Дессин молчит несколько секунд.

— Боюсь, тебе придется показать мне руками.

Я фыркаю.

— Хорошая попытка.

Мы лежим несколько минут. Так долго, что я думаю, он заснул — его дыхание ровное, тело неподвижно. Я закрываю глаза, но тут его рука касается моей. Кончики пальцев скользят по костяшкам.

Он нежен.

Внутри меня разгорается медленный огонь — в сердце и между ног.

Пожалуйста, просто обними меня.

Он не слышит мою мольбу, потому что убирает руку — медленно, нерешительно.

Но мне этого мало. Не может быть, чтобы после всего сегодняшнего это все.

Я хватаю его руку, переплетаю пальцы. Интересно, чувствует ли он мой пульс?

Адреналин горячей волной разливается по венам.

Но этого все равно недостаточно. Жажда снова почувствовать его губы на моей шее наполняет меня животным желанием. Это дикий зуд внизу живота. Звериная потребность в прикосновениях.

Я выгибаю спину. Дыхание учащается.

— Если ты еще раз так пошевелишься, у нас будут проблемы, — рычит Дессин, и в его голосе напряжение, почти страх.

Именно в этот момент я понимаю, как влияю на него.

Каждая мышца в его теле напряжена, в то время как моя — расслаблена и податлива. Мои движения управляют им, и это дико затягивает.

Для человека, который контролирует все, знает все — я его погибель.

— А что будет, если я не остановлюсь?

— Скайленна, — предупреждает он.

Если бы не знание, что он не причинит мне вреда, я бы, наверное, прислушалась.

— Покажи, что будет.

Это неприлично. Неправильно. Он мой друг. Сначала он был моим пациентом. Но то время прошло, и мне отчаянно нужно знать, каков он на ощупь.

Таверна была лишь пробой.

Его тело расслабляется, как вздох. И он не двигается.

Я поворачиваю голову и вижу, что его глаза открыты, но что-то не так. Они стеклянные, отсутствующие. Как в мечтах. Как смерть, но с дыханием в легких.

— Дессин?

Он моргает раз, другой, бросает на меня боковой взгляд. Холодный, от которого меня бросает в дрожь.

Его губы растягиваются в ухмылке, когда он переворачивается на бок.

Я сразу понимаю. Дессина больше нет рядом.

И я только молюсь, что уже встречала эту личность.

— Он, конечно, неинтересен в таких ситуациях, да?

Этот акцент — сладкий и бархатистый.

Грейстоун.

Я замираю. Смотрю на него.

— Он не дает тебе того, чего ты хочешь? — он подпирает голову рукой, смотря на меня с жалостью.

— Тебе не стоит быть здесь. Это небезопасно.

Грейстоун оглядывает комнату с фальшивым любопытством.

— Не вижу опасности. А тот мстительный грубиян достаточно расслабился, чтобы впустить меня.

Я тяжело вздыхаю.

— О, не надо так разочаровываться, — мурлычет он.

— Я не разочарована. Ты просто застал меня врасплох.

Он наклоняется ближе, будто дразня тем, что может сделать.

— Ты в порядке? Выглядишь взволнованной.

Я сглатываю, вспоминая, что он говорил при нашей первой встрече. Он отслеживает возбуждение этого тела — и кто его вызывает.

Я.

Он появился из-за меня. Потому что Дессин был возбужден.

— Грей…

— Можно тебя трогать? — спрашивает он.

— Я… не знаю. — Но я хочу этого. Внутри все сжимается, в животе вспыхивает жар. — Я не уверена, как это работает.

— Ты боишься ранить его.

Я киваю.

— Не бойся. Он не единственный, кого ты можешь иметь. Вся система. Остальные личности тоже по-своему к тебе расположены.

Я моргаю. Волна удовольствия прокатывается по мне при мысли, что каждая из них испытывает ко мне симпатию. Они наблюдают за нами? Хотят встретиться со мной?

— Хорошо. Ты можешь трогать меня.

Он ждет несколько секунд, и я почти слышу его внутреннюю ухмылку.

— Это то, чего ты хотела от него? — Он проводит пальцем по моей ключице, вызывая дрожь. — Так ведь? — Его пальцы скользят по коже над грудью. Соски твердеют, и Грейстоун видит это сквозь тонкую ткань. — Ты хотела, чтобы он трогал тебя. Хотела удовлетворить эту мучительную потребность.

Его голос все такой же глубокий, но теперь в нем соблазнительные нотки.