Пешка и марионетка (ЛП) - Секер Бренди Элис - Страница 1

Бренди Элис Секер

Пешка и марионетка

Информация

ПЕШКА И МАРИОНЕТКА

КНИГА: Пешка и марионетка

АВТОР: Бренди Элис Секер

СЕРИЯ: «Пешка и марионетка» #1

СЕРИЯ: «ПЕШКА И МАРИОНЕТКА»

КНИГА ПЕРВАЯ

 Пешка и марионетка #1

 Мастер и марионетка #2

 Отравленная пешка и марионетка #3

 The Doll and The Domination #4

 The Fortress and The Figurine #5

 The Clock and The Carnival #6

Тропы:

• Очень темный фэнтези роман.

• Токсичная любовь.

• Игра на выживание.

• Жестокий мир.

• Серая мораль.

• Тайное прошлое.

• Жертва и палач.

• Амнезия.

• Эмоциональные шрамы.

• Он — Защитник.

• Исцеление травм.

• Более экстремальная/опасная версия тропа: ворчун/солнышко.

• Кто причинил тебе боль?

• Животное-напарник, которого все боятся, но обожают её.

• Проблемы с психическим здоровьем(очень серьёзные).

Предупреждение о содержании

Пожалуйста, ознакомьтесь со списком триггеров перед тем, как продолжить.

Эта книга содержит:

— чрезмерное насилие.

— депрессию.

— суицид.

— пытки.

— домашнее насилие.

— расстройства пищевого поведения.

— галлюцинации.

— мизогинию.

— отравление.

— сексуальное насилие.

— упоминание педофилии.

— романтизацию психических заболеваний.

— кровавые сцены.

— смерть близкого человека.

— насилие над детьми.

— обезглавливание.

— угнетение женщин.

— ситуацию с заложниками.

— бодишейминг.

— панические атаки.

Заметка автора:

Я настоятельно рекомендую прочитать это перед тем, как приступать к книге.

Да, это художественное произведение. Однако психические расстройства, которыми страдают некоторые персонажи, основаны на реальных заболеваниях. Особо хочу отметить Диссоциативное расстройство идентичности (ДРИ). Некоторые знают его как «раздвоение личности» или «множественное расстройство личности». Это неверная терминология. Пусть эта книга откроет глаза тем, кто смотрит на ДРИ со страхом или неуважением.

В этом романе ДРИ представлено через морально неоднозначного, опасного персонажа. Это НЕ точное отражение расстройства. Это символическое изображение того, как ДРИ воспринимается современным обществом — как нечто пугающее, непонятое, загадочное, на что можно лишь уставиться с любопытством.

Однако позвольте внести ясность для реального мира. Люди с этим расстройством — НЕ монстры. Они — НЕ злодеи. Они добрые, умные, замечательные люди, ставшие жертвами ужасной несправедливости и насилия.

Пусть это послание побудит вас задавать правильные вопросы и стремиться к пониманию.

Чтобы узнать больше о ДРИ, посетите:

http://traumadissociation.com/index

Посвящается

Маме.

После того как он ушел, ты так и не вышла замуж снова. А когда я спросила почему, ты ответила, что он был твоей второй половинкой — и что однажды вы встретитесь снова в раю.

Если бы не твоя бесконечная, всепоглощающая, настоящая любовь к моему отцу, твоему мужу, который ушел из жизни слишком рано… этой книги никогда бы не существовало.

1

Петля марионетки

Я сжимаю тонкий деревянный брусок зубами, пока от него не начинают откалываться занозы, впивающиеся в язык.

Вот она — первая нить, которую я рисую, соединяясь с деревянным запястьем. Дыши. Ещё один штрих — и запястье переходит в деревянные пальцы. Острый уголок угля скользит по пергаменту.

Слёзы застывают на нижних веках, словно ураган, наткнувшийся на плотину.

Дыши.

Я рисую вторую нить — тонкую, как паутинка, колышущуюся на ветру, привязанную ко второму деревянному запястью. Из груди вырывается рыдание, и я сильнее впиваюсь зубами в дерево. Продолжай. Ещё пальцы. Две ноги. Две лодыжки.

Размазываю уголь, добавляя тени.

Я видела, что работа в той лечебнице сделала с ней. Она плакала, рассказывая об ужасах, которые видела.

Дыши.

Рисую деревянную шею, голову, плечи. Завершаю марионетку.

Даже после всех её историй о пациентах, о «лечении», о криках, сотрясавших стены «Изумрудного озера» — я всё равно сегодня иду туда на собеседование. Чтобы выполнить обещание, которое дала ей. Дорисовываю руку, пальцы, держащие нити. Ногти, складки на суставах.

Контролируй панику.

— Дельфина скоро придёт, чтобы помочь тебе подготовиться, — глухой голос Аурика доносится из-за двери. — Ты в порядке?

Моя рука замирает над бумагой, зубы сжимают дерево.

Ты в порядке.

Но перед глазами всплывает воспоминание: моя сестра-близнец блюёт в раковину после того, что увидела в «Изумрудном озере». Они держали голову ребёнка под водой. Он не мог дышать. И называли это лечением!

Горячая тошнота накатывает, как волна.

Я выплёвываю брусок.

— Всё нормально, — отвечаю я, задыхаясь, в сторону двери.

Но это неправда. Я сижу, сжавшись, в ванной, в чужом доме, рисую марионетку в альбоме и жду, когда пройдёт этот приступ страха. Жду, когда петля, сжимающая мою шею, ослабнет и спадет с плеч.

Через пару часов я буду стоять у дверей печально известной лечебницы «Изумрудное озеро». Войду в эту тюрьму, встречусь с пациентами, чьи психические отклонения пугают, и, что хуже, — с теми, кто там работает.

— Ты не звучишь так, будто всё нормально, — Аурик говорит сквозь дверь. — Можно войти?

— Нет! — отвечаю я резко. Он не должен видеть меня такой.

Аурик — мой единственный друг с тех пор, как несколько недель назад умерла моя сестра Скарлетт. Он нашёл меня в Северном Сафринском лесу — одинокую, замёрзшую, с руками в пепле. Позволил остаться в своём зимнем доме. Кормил. Дал тёплое место, чтобы оплакивать её. Он был добр ко мне, не задавал вопросов. Как я могу просить его видеть мой ужас? Это я умоляла его помочь устроить мне собеседование в лечебнице. Если он увидит меня сейчас — отменит встречу.

— Скайленна, — его голос звучит, как отцовский выговор, — если боишься, не обязательно это делать.

О, но я должна. Это была миссия Скарлетт; она ненавидела работу в лечебнице, боялась каждого дня, но не могла бросить тех несчастных, израненных разумом людей. Если я закрою на это глаза, то стану не лучше тех, кто получает удовольствие от их мучений. Поэтому она придумала план — изменить их методы. Изменить «лечение». Показать, что есть другой путь.

Но она умерла, так и не осуществив эту мечту.

И это была моя вина.

Я сжимаю уголь, ногти впиваются в него. Борись со страхом. Но что, если я не вынесу вида того, как пациенты страдают просто за то, что существуют? Что, если я сойду с ума, как Скарлетт? Что, если сама окажусь в этой лечебнице — но уже по другую сторону?

— Я не боюсь, — ворчу я в сторону двери, за которой всё ещё стоит Аурик. — Выйду через минуту.