Сдавайся снова, Александрова! (СИ) - Коваль Лина - Страница 44

Глав 48. Ольга

В дверь настойчиво звонят. Затем долбятся.

- Сейчас. Минуту… Да что ж такое… - ноги запутываются в тапках.

Я поднимаюсь с кровати в полной темноте, запахиваю поплотнее шелковый халат и иду сполоснуть опухшее от слез лицо.

- Минуту… - кричу.

Конечно, я знаю кто там.

Илья…

Мой Илья…

Сейчас я уже остыла, разобралась в себе и готова признать: вспышка ревности к Алене была совершенно напрасной.

Мы расстались на десять лет. Десять лет, черт побери.

Сколько это?

Больше трех с половиной тысяч дней…

И столько же одиноких ночей.

У каждого из нас в это время была какая-то жизнь. Нет смысла начинать все заново, если винить друг друга, какой именно она была. Ведь сам факт того, что мы снова вместе, просто кричит: счастья там не было. Ни у меня, ни у Ильи. Ни с Валерой, ни с Аленой, ни с кем бы то ни было.

Конечно, обидных, чудовищно бестактных слов Тамары Семеновны это не оправдывает.

Снова всхлипываю от досады. И злость, и растерянность, и неуверенность одновременно накрывают.

- Да иду я, иду, - реагирую на еще один звонок.

Спешу к двери, открываю и ахаю от удивления, прикрывая рот двумя руками.

- Тема? Настя? Проходите… - спохватываюсь.

- Привет, мам, - говорит Артем виновато.

- Привет, мамочка…

Сын стоит на пороге с букетом высоких белых роз, дочь - с мягкой игрушкой в виде мамонтенка.

- Сейчас, - Настена судорожно ковыряется в телефоне, из динамика которого вдруг слышится знакомый с детства каждому ребенку мотив.

Сердце взмывает ввысь и валится на землю от трогательности момента. Я прислоняюсь плечом к стене и улыбаюсь, а на глаза накатываются слезы.

- По синему морю, к зеленой земле, - дружно заряжает дуэт, состоящий из моих взрослых самостоятельных детей. - Плыву я на белом своем корабле. На белом своем корабле, на белом своем корабле.

Когда? Когда они успели так вырасти?

Неужели этот бородатый дядька выше меня ростом - мой мальчик, которому я пела колыбельные и ругала за фантики под диваном?

Неужели эта красивая, утонченная девушка - моя дочь? Мой маленький Совенок?

- Меня не пугают ни волны, ни ветер, - подпеваю я детям, сквозь слезы. - Плыву я к единственной маме на свете. Плыву я сквозь волны и ветер. К единственной маме на свете.

В проигрыше Артем встает на одно колено и галантно вручает мне цветы.

Я принимаю их и шумно всхлипываю, шмыгая носом.

- Скорей до земли я добраться хочу, "Я здесь, я приехал!" - я ей закричу, - продолжают петь дети. - Я маме своей закричу, я маме своей закричу... Пусть мама услышит, пусть мама придет, пусть мама меня непременно найдет! Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети.

- Ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети, - подвываю я, кладу цветы на пуфик и обнимаю их обоих за шеи. - Спасибо вам, дети!

Прижимая к себе, ругаю по-матерински:

- С ума сошли? Растрогали мать… Пойдемте пить чай… Посидим, как раньше. Дома…

- Мы тебя любим, мам! - Артем целует в щеку.

- Я вас тоже люблю. - забираю розы. - Шикарные какие! Спасибо еще раз…

- Ты у нас самая лучшая. - добавляет Настя вдогонку к цветам. - И самая красивая… И молодая! Не слушай ты бабушку Тамару, она ведь абсолютно ничего не понимает в моде. Скриншоты свитшотами всю жизнь называет, а такой фигуры, как у тебя, у нее никогда не было.

- Все она понимает, дочь. - Я качаю головой и достаю сервиз. - Специально меня хотела обидеть. Задеть побольнее…

- Думаешь?

- За Илью обиду держит. Как мать… - ставлю цветы на стол, включаю чайник и сажусь. - Может быть, и я такой стану? Когда-нибудь…

- Ты не станешь… Поколение другое, - отвечает Артем серьезно. - И характер… Ты у нас деликатная, мам, стараешься обходить острые углы. Одно то, как ты приняла Полину с Соломоном… Никогда слова против не сказала.

- А что же я скажу? - приглаживаю волосы.

Лукавлю, конечно.

Много всего думала. И поначалу, и сейчас. Может быть, и существуют такие свекрови, которые невесток как родных дочерей любят, но это точно не про меня. И дело вовсе не в Полине, хотя отчасти и в ней тоже. Разные мы. Очень разные. Но позволить себе такую грубость, как Тамара Семеновна? Никогда и ни с кем бы не смогла.

- И Полю извини, - Артем будто мысли мои читает. Заступается за жену. Хоть это радует. - Она ведь как лучше хотела, чтобы вы не заскучали, еще в начале недели позвала Валерия и Алену. Волновалась, старалась угодить, чтобы понравиться.

- Конечно, я не обижаюсь. - машу рукой и поднимаюсь, чтобы налить детям чай.

В дальнем ящике шкафа нахожу их личные кружки.

Настину с феями, Артема - с машинкой.

Они смеются, подшучивают друг над другом.

Снова думаю, насколько жизнь скоротечна. Сначала ты дуешь им на коленки, успокаиваешь по каждой мелочи, становишься их опорой и поддержкой, а потом они незаметно вырастают, и ты опираешься уже на них.

- Мы ведь не знали, что вы с папой сошлись… - говорит Артем.

Дети с улыбками переглядываются, а я безнадежно краснею.

- Он рассказал?

- Дождешься от вас, родители! Сами узнали. По всему поселку ваши фотографии развешаны. - отвечает Артем со смехом. - Я же говорил, что собак надо выгуливать на специализированной площадке, иначе фото нерадивого владельца размещают на всех информационных досках?

- Эмм… Я про это и не вспомнила. - сервирую стол, вспоминая свой наряд в тот вечер.

Чулки, развевающееся по ветру пальто, поцелуи Александрова…

Стыдно-то как. Я в этот поселок теперь как минимум полгода не въездная.

- Уже не спрашиваю, что вы той ночью делали возле нашего дома и почему были так странно одеты… - Артем усмехается.

- Лучше закроем эту тему, - тут же охотно соглашаюсь и пожимаю ладонь сына, но искренне радуюсь, что больше не надо обманывать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А Настя вновь чуть не плачет. Приходится успокоить и ее.

Все-таки есть вещи, которые десять лет спустя нам с Ильей не исправить и никак не догнать. Одна из них - то, что наша дочь выросла в неполной семье.

- Мамочка! - Настя сжимает мои руки. - Я так рада, что вы с папой снова вместе. Сложно найти двух людей, которые бы так подходили друг другу.

- Вашего отца вообще сложно найти… Вот где он сейчас? - наконец вспоминаю, что, вообще-то, за дверью ожидала увидеть Илью.

За окнами давным-давно темно. Город готовится ко сну.

- Папа уехал следом за тобой после того, как в пух и прах разругался с бабушкой. - Артем и Настя переглядываются. - Может быть, он заехал на работу? Или позвонил?

Подхватив телефон со стола, проверяю неотвеченные, которыми обычно завален журнал звонков, но сегодня здесь только один номер. И тот незнакомый.

Набрав его, слушаю длинные гудки. Напряжение нарастает.

- Алло, Оля?

- Да…

- Привет, это Зарьков…

Глава 49. Илья

Запах спирта разъедает ноздри, но это ничего…

Главное, успел! И пожар по дому не распространился. Сработали вовремя, коллеги!

- Все буянишь, Илья Владимирович! - громко и со смехом интересуется Зарьков, перевязывая мою окровавленную ногу.

Действует грубовато, гад. Это он мне разбитое лицо забыть не может.

Сжимаю челюсти до хруста.

- Годы идут, а ты не меняешься?

- Выходит - не меняюсь. - отвечаю мрачновато. - Когда умеешь плавать, тонуть не получается…

- В этот раз что? Снова из-за своей Чумы попал?

- Сейчас уже за нашего с ней внука отдувался. - вздыхаю и пытаюсь найти удобное положение для спины.

Все болит - и никакой обезбол не помог.

Вот такая она чертова старость, да? Болючая?

Поясницу опять резким спазмом прошибает, словно в нее сотни стекол врезаются. Даже если несколько - крайне неприятно. Это я сегодня прочувствовал на собственной ноге.