Хозяйка каланчи (СИ) - Хайд Адель - Страница 50

— Ваше высочество, не могли бы вы связаться с графом Шереметевым? Уверена, что они не откажутся мне помочь, — сразу сказала я.

— Хорошо, Дарья Николаевна, — и цесаревич снова на меня внимательно посмотрел, — Ждите.

И я с облегчением вернулась в каланчу.

Почему-то у меня не было сомнений в том, что его высочество действительно мне поможет.

Глава 57

«Где меня носило?» — я не знаю. Мне казалось, что, поговорив с цесаревичем, я сразу вернулась. Но нет. Судя по тому, что я видела за окном, когда я вернулась, была уже поздняя ночь.

Странный какой-то парадокс времени, но я не стала задумываться об этом. Открыла глаза, поглядела в окно, там по-прежнему всё было оцеплено, захотелось даже похулиганить и пугнуть всех пламенем, но потом решила, что лучше пока не высовываться, а подумать, как меня выведут.

Ну, всё оказалось гораздо проще, из каланчи был выход в подземный ход, а там меня уже ждали Николай Шереметев вместе с отцом, Петром Алексеевичем.

— Здравствуйте, Дарья Николаевна! У вас что, ни день, то приключения! — заявил Николай.

— Николай Петрович, я очень рада вас видеть, — сказала я, после того как поздоровалась с его отцом. — Спасибо, что откликнулись на мою просьбу.

— Ну, знаете ли, — сказал Пётр Алексеевич Шереметев, — его императорское высочество вообще-то редко когда ходит по домам своих подданных. Я даже не поверил, признаться, когда он въехал в наш двор, и мне доложили, что к нам его императорское высочество прибыл. Но его, конечно, сложно с кем-то перепутать, поэтому выслушали мы, удостоверились, что всё так оно и есть, и постарались к вам на помощь прийти.

Мы шли по подземному ходу, довольно свободно, он были широкий, голова в потолок не упиралась. И поэтому сопутствующий разговор был даже весьма уместен.

— Но, Дарья Николаевна, хочу вас попросить... — сказал Пётр Алексеевич Шереметев, — не впутывать Николая в ваши дела с родом Алабиных.

— Отец! — возмущённо начал говорить Николай.

— Молчи, — строго сказал Шереметев-старший.

И Николай замолчал.

Я почувствовала волну от Петра Алексеевича Шереметьева, волну силы, которой он обладал как глава рода Шереметевых.

— Пётр Алексеевич, я вас поняла, — сказала я, — но тем не менее я весьма благодарна вам за помощь.

Настроения разговаривать больше не было. Николай обиженно молчал, да и мне не хотелось ничего больше говорить.

Вскоре мы подошли к лестнице.

— Нам сюда, — сказал Пётр Алексеевич Шереметьев.

И мы вышли в какую-то часовню. И я уже даже не удивилась, увидев цесаревича, который там нас ждал.

Он поблагодарил Петра Шереметева, но прежде, чем попрощаться, я, не обращая внимания на виноватое лицо Николая, попросила Петра Алексеевича организовать приезд Татьяны Алексеевны Васильчиковой в Петербург, объяснив, что нужна будет её консультация для графа Давыдова. После чего Шереметевы снова ушли под землю.

Я удивлённо посмотрела им вслед.

Его высочество пояснил:

— Им так удобнее, в земле их сила. А я решил сам помочь вам добраться до Петербурга. И, признаться, мне самому интересно, что произошло с Денисом Васильевичем, и, буду рад, если вы сможете ему помочь. — цесаревич замолчал на пару мгновений, а потом вдруг произнёс. — Вы знаете, Дарья Николаевна, из вас вырастет красивая девушка.

Я засмущалась:

— Спасибо, ваше высочество. Мне не удалось увидеть себя в зеркале, но вашему мнению я доверяю.

И мне показалось, что теперь его высочество смутился.

Оказалось, что у цесаревича есть портальный артефакт, благодаря которому мы можем добраться до Петербурга буквально в два прыжка. Что мы и сделали, но только после того, как я заскочила в имение Балахниных, к Маше, и повидалась с тёткой, которая, увидев меня чуть было не расплакалась.

Машу с собой брать не стала, у портального артефакта было ограничение, да и пока вместе нам было опаснее, чем порознь.

А вот осколки амулета, который когда-то отбирал магию у Марии, я забрала, не знала понадобятся они Васильчиковой, но на всякий случай решила, пусть будут.

В Петербурге я порадовалась, что со мной был цесаревич. Потому что, во-первых, я не знала, где находится дом графа Давыдова. А во-вторых, это был совсем не тот Петербург, который я помнила.

И если в Москве более-менее улицы совпадали с тем, что я помнила, то Петербург был для меня совершенно незнакомым городом.

Граф Давыдов находился у себя в особняке. Вряд ли меня к нему бы допустили, если бы не было цесаревича, а так нам не составило труда туда пройти.

Глядя на лежащего без движения, бледного, больше похожего на восковую куклу, Дениса Васильевича, я вспомнила то, что мне показала каланча, и для чего я вызвала Васильчикову и забрала Машин амулет.

Давыдов был антимаг. Это означало, что любая магия разбивалась о него. Но разбивалась она потому, что у него, как и у любого антимага была непереносимость магии.

Оказалось, что любой антимаг — это маг, который не переносит магию. А мозг мага устроен таким образом, что он превращает эту непереносимость в способность гасить любые магические воздействия.

Но на Дениса Васильевича явно использовали амулет, принцип в котором был тот же самый, что был между Машей и её братом Иваном. У одной стороны он забирал магию, а другой стороне он её отдавал.

И Дениса Васильевича попытались накачать магией, используя этот принцип.

Что будет, если человеку влить кровь не той группы и не того резуса? Будет конфликт, который может привести к летальному исходу. Это связано с иммунным ответом организма на чужеродные антигены.

То же самое случилось и с Денисом Васильевичем. У антимагов тоже есть магические каналы. И он получил то, что противоречит его природе и, конечно, впал в магическую кому.

Организм мага многое может пережить. И его мозг отдал команду защитить себя настолько, насколько это было возможно в той ситуации.

И сейчас, всё, что нужно было сделать, — это освободить Дениса Васильевича от магии, а сделать мы это могли только при помощи такого же артефакта, который был у Маши.

Именно поэтому я и попросила Шереметева организовать приезд Татьяны Алексеевны Васильчиковой. Она видела этот артефакт, значит она сможет его собрать.

Васильчикова прибыла на следующий день. Спокойно, на поезде, не тратя большие средства на портальные артефакты.

Я ей объяснила ситуацию и дала ей разломанный артефакт, который был у Маши.

Васильчикова взглянула в сторону цесаревича, я сказала, что цесаревич пока не в курсе:

— Я понимаю, что вы запомнили плетение, и, я знаю, что это противозаконно, но сейчас вы спасёте Дениса Васильевича, а потом мы с ним вместе решим, что с этим знанием делать.

Ещё два дня понадобилось Васильчиковой, чтобы восстановить амулет и усилить его, чтобы он воздействовал на более крупного мужчину по сравнению с Машей.

Когда она принесла амулет, мы надели его на Давыдова.

И у меня сразу возник вопрос:

— А вот амулет сейчас будет забирать магию, и куда она будет уходить?

И Васильчикова продемонстрировала мне небольшой кристалл:

— Пока сюда, а дальше, я думаю, граф сам решит, что с этим делать.

Между тем, его высочество на меня посмотрел, явно не понимая, что происходит:

— Вы должны мне всё рассказать.

— Ваше высочество, давайте дождёмся, когда Денис Васильевич придёт в себя, он как раз этим делом занимался. Я думаю, будет справедливо, если мы обсудим это все вместе, — сказала я.

Граф Давыдов очнулся через несколько часов.

Мы обрадовались, что всё получилось, но сразу не стали его расспрашивать, дали время восстановиться. Вот только мы не учли, что те, кто всё это затеял, не желали сдаваться просто так.

Глава 58

После всех волнений, побега и астральных путешествий спала я крепко. А, проснувшись, первым делом отправила слугу узнать, как там граф Давыдов. Может ли он уже меня принять?