Хозяйка каланчи (СИ) - Хайд Адель - Страница 49

Но сейчас было ощущение, что то, что я для себя назвала первородным пламенем, находилось в сильном возмущении. Как будто это был океанский шторм.

Я никогда не видела шторм на океане, но почему-то мне представлялось, что пламя, которое находится где-то там, в чёрной дыре за пределами моего внутреннего источника, и за пределами того, что закрывает каланча, что там сейчас встают огромные волны высотой с пятиэтажный дом.

И только маленькая я, да ещё несколько огнедержцев, которых действительно осталось крайне мало..., и я это сейчас очень хорошо видела, рассыпанные по карте империи еле светящиеся огоньки, стояли между этим хаосом и той реальностью, в которой я находилась.

И мне подумалось, что, если этот шторм каким-то образом решит выйти в нашу реальность, нам его не удержать. Всё это я поняла буквально сразу, находясь ещё около самой двери, и решительным шагом пошла в башню.

Шлем так и находился на месте, и я взяла его в руки не раздумывая, потому что я знала, что смогу удержать силу источника. На меня снова нахлынуло чувство причастности и единения. Это не было похоже на прямое общение, это было ощущение, что ты стал частью вселенной и тебе открылось знание. Знание всего одновременно.

И сразу появилось желание узнать всё, но этого было делать нельзя, иначе был риск раствориться в этом большом. И когда-нибудь это будет, но не сейчас, сейчас мне это делать пока было рано.

И я, узнав то, что мне нужно сделать, усилием воли вынырнула из этого пространства. Отдышалась и стала думать, как с этим справиться.

Знание того, что у ледовеев есть артефакт, который позволяет им управлять пламенем, поразило меня. Я так и не узнала у кого он находится, у Алабиных этот артефакт, или у какого-то другого рода ледовеев, Вселенная не знает имён. Но, я подумала, что, судя по поведению Алабиных, им точно про него известно.

Сразу вспомнилось, как Лев сказал, что он что-то узнал.

Сам этот артефакт представлялся мне каким-то страшным инструментом. Почему страшным, я пока не разобралась, но там, когда я находилась внутри, прикасаясь к этому знанию, ощущение было на уровне... гадливости? Словно саму Вселенную воротило от этого артефакта.

Это значит, что он либо был сделан каким-то извращённо-отвратительным образом, либо представлял собой что-то настолько противное природе Вселенной, что она его не принимала.

Но факт оставался фактом, пока это не уничтожить, дисбаланс будет усиливаться. И тот шторм, который я видела, прорвёт ту тонкую плотину, которая осталась, и существующая реальность может исчезнуть.

Да, подумала я, не простую задачку задала мне Вселенная.

А ещё я узнала, как можно помочь графу Давыдову, но для этого мне надо было попасть к нему, а он, я надеялась сможет помочь мне.

Я выглянула в окно, и мне открылась неприятная картина.

Вход из каланчи был заблокирован. Неподалёку стояла карета с узнаваемыми гербами Алабиных, и глава рода Алексей Иванович что-то гневно выговаривал Льву.

И мне стало понятно, что с этой стороны выйти не получится. Они меня просто не отпустят.

Что же делать?

Здесь, в каланче, удивительно легко давались знания о магии и возможностях, и я вдруг поняла, что я могу выйти, но не физическим, а астральным телом.

Я снова прикоснулась к источнику и вскоре осознала, что вижу себя, сидящую на удобном кресле с закрытыми глазами. Шлем находится у меня на коленях, и я держу его двумя руками.

И я поразилась, какая я ещё маленькая, но несмотря на возраст какое у меня серьёзное лицо.

Случайно перевела взгляд на себя, стало интересно, увижу ли я своё астральное тело? И, каково же было моё удивление, когда я поняла, что я себя вижу.

Ну вот, вижу я именно себя, Дарью Пожарскую, взрослую себя, вот только не сорока трёх лет от роду, а примерно двадцати, такой я была, когда училась в университете, но в любом случае выглядела, конечно, старше, чем Даша четырнадцати лет. Хотя я и вправду была очень похожа на девочку. Я рассмеялась.

А как я вообще в таком виде перед кем-то появлюсь?

К тётке нельзя. К Шереметеву? Представила себе, как приходит тётенька к Николаю Шереметеву и заявляет ему, что она его подруга Даша, а к Маше, тем более не стоит.

Кому я могу открыться? И по всему выходило, что остаётся только цесаревич.

И представила себе, что я хочу оказаться рядом с цесаревичем. Сложно было представить, как это происходит на самом деле, но я внезапно оказалась снаружи каланчи. Меня никто не заметил, ни Алексей Алабин, ни Лев, хотя я специально прошла совсем рядом.

Я ещё раз вообразила себя, стоящей рядом с цесаревичем, и вскоре я уже находилась во внутреннем дворе императорского дворца.

И я поняла, что во внутреннем дворце я оказалась именно потому, что там был его императорское высочество. Он изволил спортом заниматься.

А я подумала, что вот был бы конфуз, если бы он принимал душ, а я бы появилась в тот момент. Потому что даже сейчас было как-то неловко, словно я подсматриваю.

Его императорское высочество в одних панталонах, ну, видимо, это были какие-то спортивные штаны, проходил по какой-то полосе препятствий, построенной во внутреннем дворе. Это была сложная конструкция, выполненная в виде различных деревянных снарядов, поставленных друг на друга.

Фигура у Его императорского высочества была весьма спортивная, я смотрела как он ловко цеплялся руками за брусья, подтягиваясь на верх, как напрягались мышцы на широкой спине, и на руках. Мне понравилось, смотрелось красиво.

Что любопытно, артефактных очков на его императорском высочестве не было. Это значит, что он делал всё это вслепую, но всё равно, я подумала, что если я сейчас перед ним покажусь, то он может и свалиться, а мне ещё обвинения в покушении на цесаревича не хватает для полного счастья.

Поэтому я дождалась, когда, забравшись на самый верх, он начал спускаться. И когда он уже был практически в самом низу, тогда я его окликнула.

Хотя у астральной проекции голоса не было, но я его позвала мысленно и, похоже, что он услышал.

— Кто здесь? — спросил его императорское высочество, спрыгивая с нижней планки, и, делая шаг к лавке, на которой лежали его очки.

— Ваше императорское высочество, — попыталась я сформулировать мысленно и отправить ему, — даже, если вы будете в очках, вы меня не увидите.

— Кто вы? — спросил цесаревич.

— Я Дарья Пожарская, — ответила я.

Я понимала, что даже находящемуся без очков цесаревичу удастся понять, что перед ним не совсем Даша.

— Когда вы успели так повзрослеть, Дарья Пожарская? — усмехнувшись спросил цесаревич, всё же надевая свои очки.

И я поняла, что он меня видит.

Какое-то время он молча смотрел на меня, потом спросил:

— Что с вами случилось?

— Долгая история, ваше императорское высочество, но сейчас моё тело находится в каланче. Я не могу оттуда выйти, потому что вход заблокирован ледовеями. Долго рассказывать, а времени у меня не так много, чтобы находится в таком состоянии. Но, поверьте, мы все находимся в страшной опасности.

Я замолчала, давая цесаревичу возможность задать вопросы, но он промолчал, и я продолжила:

— Сейчас мне нужна помощь, мне нужно выйти из каланчи и скрыться от Алабиных, и мне нужно попасть в Санкт-Петербург к графу Давыдову.

— Граф Давыдов не сможет вас принять, он в магической коме, — сказал цесаревич.

— Я знаю, — ответила я, — и могу ему помочь.

Цесаревич ещё какое-то время молчал, потом сказал:

— Я не чувствую лжи, значит, вы говорите правду, тем более что все мы внутри выглядим не так, как снаружи, и видимо, вам Дарья Николаевна, пришлось рано повзрослеть.

А я порадовалась, что его императорское высочество сам нашёл объяснение такой разнице во внешнем виде.

А цесаревич добавил:

— К сожалению, я не могу прийти и открыто вас оттуда забрать, но под Москвой есть система подземных ходов, и, если у вас есть кто-то из магов геосов, кто вас знает хорошо и кому вы можете доверять, то я мог бы к ним обратиться.