Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ) - Манаева Ирина - Страница 33

Нас проводят в тихую комнату на втором этаже. Свет гаснет, шторы плотно закрывают окна, и я почти не помню, как оказываюсь под тёплым одеялом. Мир подрагивает. То ли от слабости, то ли от пережитого.

- Что случилось? – спрашивает генерал, но я не могу ему точно ответить.

- Не знаю. Камень всё ещё во мне, но что-то изменилось. Словно его поместили под стеклянный колпак. Он больше не приносит мне боли.

Служанка негромко стучит, предлагая чай и спустя десять минут приносит две кружки, мёд и печенье. С удовольствием ем выпечку, макнув в мёд, запиваю чаем и зеваю.

- А теперь объясни, что ты делала в тюрьме? – голос генерала, когда он понял, что я не на краю гибели, жёсткий и холодный. – Мне пришлось оставить пост и лететь сюда. Кто позволил тебе уходить из дома?

- Не наказывай Рафу, - прошу его, хватая за руку. – Пожалуйста, она сделала то, что я просила.

- А если бы Мирана не приехала сразу? Зная её образ жизни, Рафа могла не застать её дома, и всё.

- Прости, пожалуйста, и выслушай меня, Ауримант. Это очень важно.

Вздыхаю, собираясь с духом, словно намерена нырнуть под воду, и чувствую, как пальцы Вальта едва заметно дрогнули в моих ладонях.

- Понимаю, что это безрассудство, - начинаю тихо, - но я должна была попасть туда. Даже если ты запретил.

Его челюсть сжимается, взгляд становится острым, ледяным.

Ловлю воздух. Пока не прозвучал приговор от Эйлин, я должна убедить его помочь Ване. Несмотря на желание генерала казаться ужасным и невыносимым, он самом деле сделал для меня уже невозможное: несколько раз спас, когда я была на грани.

- Теперь я точно знаю, что мальчика нет в казематах, он на руднике. Ты говорил о свадебном подарке, так вот, я хочу этого ребёнка. Никакого другого, и ты знаешь почему.

- Потому что он твой брат, - фыркает Ауримант. – И где же он будет жить?

- С нами, - смотрю в его глаза, и он удивлённо поднимает брови.

- Однако, как необычно, что вместе с истинной мне достаётся каторжник. Такого я нигде не встречал. Может всё же заведёшь собаку или леопарда?

- Я хочу видеть его, Аури, - кладу ладонь на его щёку, и генерал замирает, словно позабыл, что такое ласка. Рано лишившись матери, не познав любви, он привык к жестокости и войнам. Оттого моя рука чуть ли не прожигает его щёку, и он убирает её, вместо того чтобы наклонить голову. Отводит взгляд и очень тихо, почти ворчливо произносит.

- Хорошо. Я отправлю туда Глофа. Если мальчишка ещё жив, он его вытащит. Мне потребуется время, чтобы оформить распоряжения и перехватить караульные списки.

- Ты обещаешь? – заглядываю в его глаза.

- Мне не обязательно клясться на крови, потому что слово твёрдо.

Горло перехватывает так, что почти больно. Внутри поднимается что-то горячее, похожее на благодарность, но глубже, чем просто «спасибо». Словно весь мир снова обретает цвет.

Не успеваю придумать слова, их просто нет. Вместо них тихо, неуверенно тянусь вперёд. Медленно, как будто могу спугнуть момент одним неверным движением.

Его взгляд падает на мои губы, задерживается, будто он не верит, что это происходит на самом деле. Он не двигается. Даже дышать перестаёт на мгновение.

И тогда я сама преодолеваю оставшиеся сантиметры, осторожно, почти робко прикасаюсь губами к его губам.

Тепло. Мир на секунду замирает. Он вздрагивает, как человек, столько лет привыкший сжимать кулаки, что забывший, как это - открывать ладони.

И всё же он отвечает медленно, но так жадно, словно это уже спасение. Его пальцы чуть сжимаются на моей талии, будто спрашивают разрешения держать, прижимать, верить.

Поцелуй получается мягким и странно светлым. Никакой ярости, никакой драконьей требовательности, только тихое, почти удивлённое прикосновение, как у людей, которые впервые позволяют себе чувства не ради долга.

Я отстраняюсь на дыхание, уперев лоб в его лоб, и почти шёпотом выдыхаю.

- Спасибо.

Он закрывает глаза, будто эти два слова ударили прямо по самой ранимой, скрытой части души, и отвечает уже хрипло.

- Я не могу нарушить традиции.

Медленно проводит пальцами по моей щеке, как будто уговаривает себя быть мягким.

- Но если ты ещё раз уйдёшь из дома без сопровождения…

Я киваю сразу, не дожидаясь угрозы.

Он вздыхает, нахмурившись, будто спорит сам с собой.

- А теперь отдохни, кто знает, насколько мы здесь застряли.

Закрываю глаза, но пальцы наши ещё долго остаются сцеплены, пока не проваливаюсь в дрёму.

Кажется, что будят почти сразу, но прошло порядка трёх часов.

- Ивэльда, надо идти, - говорит генерал, поправляя свой мундир. Он помогает мне подняться и спуститься вниз, где в гостиной уже ожидает Эйлин. Её лицо порозовело и стало лучше, она дышит, и это главное.

- С ребёнком всё хорошо? – усаживаюсь напротив, пока служанка разливает чай. Конечно, я о её малыше.

- С моим – да, - отзывается тут же, сжимая ладонь своего мужа, который, как понимаю, больше не оставит нас наедине. - Но есть небольшая проблема с вашими.

Глава 55

Глава 55

- У нас нет детей, - тут же отзывается Ауримант, но я понимаю, что имеет ввиду Эйлин. Только почему она сказала во множественном числе?

- Я не смогла достать камень, - произносит она спокойно, почти устало. – Он слишком сроднился с эти телом, пустил корни, если так можно сказать. Оплёл внутренности, кровеносные сосуды, впечатался в тело, показывая, насколько ему не хочется уходить. Он не даст возможности разъединить их.

Поворачиваю голову в сторону Ауриманта, желваки на его лице проступили. Он ждёт плохих новостей, и даже не догадывается о том, что я беременна.

- И теперь он убьёт Ивэльду? – задаёт вопрос негромко.

- Нет, - отвечает Эйлин. – Я заключила его в ребёнка, который куда сильнее этой женщины.

- Какого ребёнка? – не понимает генерал.

- Возможно, тебе было бы куда приятней, расскажи тебе об этом твоя невеста, - продолжает она, и на этот раз Ауримант смотрит на меня с непониманием. – Да, Вальт, она беременна.

- Я и сама не знала, - признаюсь.

- Судя по реакции генерала, он не рад, - констатирует Кольфин. – Поверь, Ауримант, дети – цветы жизни, - гладит он живот своей жены.

- Заткнись, умник. Посмотрел бы на тебя, услышь ты подобное в такой ситуации.

- Тебя страшит беременность твоей невесты или заключённый в мальчика Оуэл? – спрашивает ледяным тоном Эйлин.

Он выпрямляется, будто удар пришёлся точно в грудь.

- Ты не имела права так поступать.

- Я имела долг, - отвечает она спокойно.

- Тебя просили достать камень, а не заключать его в детей.

- Я не могла прерваться и поинтересоваться у тебя, что ты думаешь на этот счёт, - фыркает она. - Я рисковала собой и своим нерождённым сыном, неблагодарный.

Хватаю руку Ауриманта, сжимая её сильнее. Чувствую бурю, беснующуюся у него в груди.

- Мы благодарны тебе за всё, Эйлин. От чистого сердца. И я говорю искренне.

- Я чувствую это, Ивэльда. Генерал тоже осознает, но не сразу. Слишком вспыльчивый характер имеет твой жених.

- Он успокоится, когда увидит ребёнка, - вступает в разговор Торн.

- Он дракон, Ауримант, - говорит Эйлин. - Он выдержит. Камень будет питаться его силой, но и давать ему часть своей. В будущем он станет хранителем Оуэла и передаст это наследие своим детям. Великим даром, конечно же, золотом по венам. Он будет исключительным.

В комнате становится так тихо, что слышно, как потрескивает смола в камине.

- Но вот девочка.

- Девочка? – теперь уже и я удивлённо смотрю на хозяйку Готтарда.

- Двойня, Ивэльда, - кивает она. – Ты могла стать матерью сразу двоим, но иногда чем-то приходится жертвовать.

- Ты хочешь сказать, что убила мою дочь? – вскидывает брови Вальт.

- Если ты не перестанешь кричать на мою жену, я вышвырну тебя из своего дома! – угрожает ему Торн.

- Пожалуйста, Ауримант, успокойся, - говорю, осознавая, насколько устала. – Она сделала всё, что в её силах.