Лекарь-попаданка. Трофей для дракона (СИ) - Манаева Ирина - Страница 31

- Спасибо, – выдыхаю. Голос едва слышен. Всё плохо, но хотя бы появилась надежда.

- Это всё, что я могу, - тихо отвечает он и хмурится, смотря на меня. – Вы неважно выглядите.

И правда: ноги подкашиваются, лоб покрылся испариной, в груди разгорается жар, и не понять, это паническая атака или действие артефакта.

- Всё нормально, - протираю лоб ладонью, на которой остаётся пот.

- Мирана, зовёт Рульт, и модистка тут же оказывается в комнате. – Проводи эрдану домой и вызови ей лекаря.

- Это всё твои казематы виноваты, - говорит она сквозь зубы. – Ивэльда, - зовёт меня, но мир начинает плыть. Что со мной? - - Ивэльда, - немного встряхивает меня женщина, пытаясь привести в чувства. Тут же появляются два стражника, которые помогают выбраться на воздух.

Мы выходим из тюрьмы, и холодный воздух Варругена обрушивается на меня, как ледяная вода. Мирана что-то говорит, утешает, ругает себя за то, что сразу не повезла домой. А мир продолжает плыть, и всё внутри звенит пустотой.

Жар от камня под ребрами то разгорается, то стихает, будто дышит. Но сейчас он словно решил прожечь меня насквозь.

- Эрдана, держитесь, совсем немного, вот карета, - шепчет Мирана, указывая мне путь.

Даже не замечаю, как оказываюсь внутри. Рафа вскакивает с сиденья, едва мы переступаем порог.

- Великая Праматерь! Эрдана, что с вами?!

- Всё хорошо, - бормочу и понимаю, что голос мой звучит неправдиво, смазано, будто я говорю сквозь воду. – Нужно послать письмо Ауриманту, чтобы он спас мальчика.

Мир начинает дрожать. Стены кареты плывут. Лица размываются. Это уже не усталость. Не просто страх.

Камень разгорается так ярко, что кажется, ребра сейчас треснут.

- За лекарем! Сейчас же! - слышу отдалённо голос Рафы. – Генерал никого не пощадит, если с его невестой что-то случится.

- Ну живее, живее, - доносится до моих ушей испуганный голос Мираны, а я чувствую Ауриманта, словно он где-то рядом. Кровь поёт внутри, отзываясь на его пение.

Карета останавливается. Чьи-то быстрые шаги. Шорох одежды.

Лекарь появляется почти мгновенно: седой, длинноносый, с огромной сумкой. Он что-то спрашивает у меня, но я не слышу слов, только шум крови в ушах. Он касается моего лба, и я вздрагиваю. От прикосновения будто разряд молнии проходит через всё тело.

- Лихорадка. Странная, жар изнутри, - бормочет. – Сердце бьётся слишком быстро, на пределе возможностей. Это не похоже на обычный жар, завязано на магии.

Камень накалятся сильнее, и я выгибаюсь дугой, словно от ударившей по нервам горячей струи.

Слова распадаются на части. Я не понимаю, что они говорят. Не понимаю, где я. Перед глазами Ванин силуэт: бледный, в рваной рубахе. Он стоит на фоне серых рудников, и за его спиной - туман, похожий на пепел.

Он поворачивается ко мне. Губы шепчут: «Мама, ты ведь обещала».

Кричу ему, бегу к нему, но не могу сдвинуться с места, и от этого невыносимо страшно. А потом красивый мужчина, что снился мне. Мой истинный.

Не знаю, сколько времени проходит. Мгновения. Часы. Дни?

Я то проваливаюсь в сны, то выныриваю. Порой слышу голоса. Ругающиеся. Встревоженные. Иногда хрип драконьего дыхания, но, возможно, это просто ветер в моей голове.

Пару раз, когда открываю глаза, кажется, что вижу Ауриманта. Он стоит над мной напряжённый, как натянутая тетива. Рука касается моего лица осторожно, как будто боится сломать. Он что-то говорит, но его слова тонут в мутной тьме.

Я не уверена, настоящий ли он. Тень? Сон? Желание сердца, которое умирает? Но шепчу про Ваню, сминая простыни, умоляю его разыскать его.

В какой-то момент следует резкий рывок. Меня приподнимают. Чьи-то руки удерживают так крепко, что ребра протестуют. Сильные руки. Такие, что я узнаю их даже в бреду.

Слышится раздражённое:

- Осторожнее. Она горит.

И что-то низкое, хриплое.

- Я держу.

Меня заворачивают в какие-то тряпки, прижимают к чьей-то груди - горячей, но не обжигающей. И тут же запах шкур, ветра и чего-то хвойного, почти родного. Потом тяжёлое дыхание, рывок воздуха, толчок, шум крыльев.

Меня перепоясывают ремнями, удерживая на широкой, мускулистой спине дракона. Мир поднимается вверх стремительным рывком.

Пытаюсь приоткрыть глаза, вижу над собой только ночное небо, расплывающееся в серебряных разводах. Слышу голос, кажется, Ауриманта.

- Держись. Просто держись.

Может быть - его. Может быть, моего собственного сознания, пытающегося удержать меня на грани жизни. А может, всё это лишь бред. Потому что реальность и сон смешиваются так крепко, что я уже не уверена: лечу ли я на спине дракона или просто горю вместе с камнем, что медленно прожигает меня изнутри.

Глава 52

Глава 52

Как врач я сталкивалась с лихорадками, порой напрямую, порой из хроник, а потому знаю летальность подобных случаев. При малярии, если её не лечить, это около 20-30%, и лишь 0,3-2% при борьбе с ней. Жёлтая лихорадка уносила до 90% инфицированных в XIX веке, а брюшной тиф до появления антибиотиков до 30%. Крымско-Конго геморрагическая с отдельными вспышками до 70% смертей, а Эбола побила все рекорды в современном мире забирая от 40 до 90% больных.

И если с этими я хотя бы знала, что следует делать, то что происходило со мной теперь не вкладывалось ни в какие понятия о болезнях. Говоря простым языком, я умирала, и понимала, что вряд ли в этом мире кто-то специализируется на камнях, заключённых в женщин.

Резкий толчок, и чужие голоса прорезают сон, в котором, наконец, я добралась до Каменных Кар, намереваясь разыскать Ванечку.

- Осторожнее, держи её голову! – голос Ауриманта, раздающего указания. – Аккуратнее, я сказал! – и оказываюсь у кого-то на руках.

- Тебе здесь не рады, сын Фасциха Вальта, - незнакомый мужской голос. – Я уже отказал твоему псу, который и запугивал, и угрожал, и обещал озолотить. Мы не нуждаемся в деньгах, особенно твоих.

- Я желаю поговорить с твоей женой, - в голосе Ауриманта, раздающегося над моей головой, слышны требование и мольба.

- Папа, кто это? – доносится до моих ушей звонкий детский голос, и я, распахнув глаза, вижу лицо своего жениха, а потом выворачиваю голову, чтобы разглядеть ребёнка.

Местность похожа на долину, где на отшибе разместился одинокий дом, точнее, усадьба. Это не похоже на столицу или другой город, скорее на сельскую местность. Чуть поодаль виднеются небольшие домики, по всей вероятности деревня. Вдалеке какой-то замок.

Сосредотачиваюсь на мальчике лет шести-семи, смотрящем на нашу процессию с интересом. Глазёнки большие, круглые. Его перехватывает за руку мужчина, притягивая к себе, словно боится, что прибывшие что-то сделают с ним.

- Эти люди уже уходят, - обещает мужчина, и по военной выправке понимаю – они знакомы с Ауримантом по политическим делам. Но что между ними произошло?

- Ты злишься на меня, Кольфин, и я понимаю твой гнев, - пытается успокоить его Ауримант, и только теперь понимаю, кто передо мной. Генерал, которого пытался убить отец моего жениха, чтобы поставить своего сына на место Торна. Но зачем мы здесь? – Я не несу ответственности за своего отца, он сам искупил вину своей смертью. А я готов поклясться на крови, что не знал о его планах. Для меня они стали откровением.

- А если бы знал, что-то сделал?

- Не стану лгать – я не знаю ответа на этот вопрос.

- Мне не нужны твои клятвы, убирайся отсюда и не смей никогда пересекать территорию Готтарда, тебе здесь не рады.

- Услышь меня, Кольфин! – выходит из себя Вальт. – Она умирает! – его голос дрогнул. – И если что с ней случится, тогда я уже не оставлю в покое твою семью.

Он лукавит, потому что, если что-то случится со мной, не станет и его. Но Кольфин этого не знает.

На лице Торна ничего не меняется, но он понимает, что это не просто угроза, что Вальт воплотить свои слова в действия.

- Внесите её в дом, - женский голос, и, переведя взгляд, вижу светловолосую глубоко беременную девушку, которая стоит в дверном проёме. – Я не могу обещать тебе, Ауримант, что помогу. Никогда прежде не сталкивалась с подобным.