Дом волчиц - Харпер Элоди - Страница 70

— Ах, если бы только у меня был дом, как у Друзиллы, — вздыхает она, — ты мог бы навещать меня, когда захочешь.

Руфус целует ее, но она чувствует, что он не отнесся к ее словам всерьез. Амара предпринимает еще одну попытку.

— Ты самый щедрый мужчина, которого я знаю, — говорит она. — Иногда, оставаясь в одиночестве, я плачу при мысли о том, что ты готов на мне жениться. Я знаю, что ты делал мне предложение искренне. Но я никогда не смогла бы согласиться. Я никогда бы не покрыла позором твою семью.

Он наконец отвлекается от еды и, распалившись, приникает к ее губам страстным поцелуем.

— Как же я тебя люблю! — шепчет он.

— Но если бы ты поселил меня в доме вроде этого, я могла бы стать твоей второй женой, — говорит она. — Твоей вольноотпущенницей. — В глазах Руфуса вспыхивает тревога, но, отважившись рискнуть, Амара решает идти до конца. — Я бы жила для тебя одного и никогда не требовала ничего у твоей семьи. Ни сейчас, ни в будущем. Я не нуждалась бы ни в чем, кроме возможности любить тебя.

— Ты действительно этого хочешь?

— Больше всего на свете, — отвечает она. Ее губы дрожат от страха, а не от любви, но Руфусу это невдомек.

— Пожалуй, это возможно. — Он отворачивается от нее с видом скорее обеспокоенным, чем воодушевленным. — Однако это потребовало бы немалых усилий. Ты просишь о многом.

— Знаю. Но между нами большая любовь, — говорит Амара. — И, хотя я никогда не навлеку на тебя позор, позволив тебе взять меня в жены, я могла бы любить тебя как любовница.

— Это было бы чудесно, — соглашается Руфус, начиная проникаться идеей обзавестись бездонным кладезем преданности. — И потом, даже когда я женюсь, если моя жена не… — Он умолкает на полуслове, возможно, сообразив, что строить предположения о привлекательности своей будущей жены не слишком романтично. — В общем, какой бы она ни оказалась, мы с тобой могли бы проводить время вместе, когда захотим.

— Да, — говорит Амара. — Я бы всегда тебя ждала.

— Может, Друзилла могла бы научить тебя играть на арфе? — с детским воодушевлением продолжает Руфус. — Вы ведь нравитесь друг другу, правда? Ты не представляешь, с каким счастьем я вижу, как ты погружаешься в музыку. По-моему, с арфой ты будешь смотреться еще прекраснее, чем когда играешь на лире.

Амара с облегчением улыбается, видя, как легко он увлекся мыслью превратить ее в свою любовницу, поющую в золотой клетке. Но его слова отзываются непрошеным эхом: в ее воображении помимо воли разыгрывается фантазия Менандра, и она представляет, как ожидает афинянина в доме его отца. Перед ее мысленным взором встает совместная жизнь в Аттике, которой никогда не будет.

Она тянется к Руфусу и, нежно поцеловав его в губы, поднимает на него взгляд. Сейчас она не Тимарета, а Амара. Тимарета навсегда останется для него незнакомкой.

— Как тебе угодно.

— Я это сделаю, — преисполнившись решимости, заявляет он. — Должен быть какой-то способ это устроить. И после однократных затрат мне не придется больше каждый раз за тебя платить. — Он умолкает, поморщившись от смущения. — Прости, дорогая, это прозвучало непростительно грубо. Я имел в виду, что, если это экономически выгодно, то мне, возможно, удастся даже получить одобрение отца.

— Ты лучший мужчина на свете, — говорит Амара, стиснув ладони.

Он улыбается, но на его лице снова отражается прежнее беспокойство. Она склоняет голову ему на плечо, слыша, как в ушах стучит кровь. Остается надеяться, что он говорит всерьез и она только что не ускорила собственное падение и исчезновение из его жизни.

Децембер

Глава 37

В маленьком атриуме Бальбины холодно. Центральный бассейн с дождевой водой покрывает корка льда. Амара и ее собеседницы, одетые в шерстяные плащи, зябко жмутся друг к другу, пытаясь столковаться. Амаре нелегко было выплатить за Теренцию часть ее долга Феликсу, но сейчас ее вложения могут наконец-то окупиться. Торговка фруктами представила ее новой клиентке.

— Я надежно сохраню для вас обеих договор, — говорит Теренция. — Ко мне она была более чем справедлива.

Бальбина влезла в долги, увлекшись игрой в кости, и не хочет, чтобы об этом узнал ее муж. Амару это больше чем устраивает при условии, что та сможет предоставить достаточный залог.

— Дай мне взглянуть на колье, — произносит она, смягчая приказ улыбкой.

Легкая гладкая цепочка скользит сквозь ее пальцы. Амаре недостает опыта, чтобы определить, покроет ли украшение сумму ссуды, но за подвеску с камеей наверняка можно будет что-нибудь выручить. Обмотав цепь вокруг шеи и заправив ее под шерстяной плащ, она протягивает Бальбине кошель.

— Можешь проверить, что здесь необходимая сумма, — говорит она.

Под взглядами Теренции и Амары Бальбина дважды пересчитывает монеты. Потом Теренция протягивает им на подписание таблички.

— Эта ставка намного лучше, чем по моей ссуде, — вздыхает она.

— Знаю, — говорит Амара. — Но на сей раз я больше рискую.

Она осознает, что совершенный ею поступок более чем рискован. Невозможно представить, какие последствия ждут ее, если Феликс однажды узнает о ее предательстве. Она твердит себе, что, выдав эту ссуду, лишь обеспечила себе подстраховку, способ подзаработать на случай, если Руфус ее подведет. Но в глубине души она понимает, что это лишь одна из причин, по которым она пошла на такой страшный риск. Правда в том, что ей нравится обманывать Феликса. При мысли о том, чтобы обвести его вокруг пальца, ею овладевает жестокая радость. С тех пор как умерла Кресса, враждебность между ними не ослабевала, и Амара твердо намерена победить в этой битве умов. «Я хитрее его», — думает она.

Амара поворачивается к Теренции.

— Мы обе доверяем тебе договор, — произносит она. — Пожалуйста, храни его как зеницу ока.

Она заблаговременно подкрепила их взаимное доверие, вручив Теренции пять ассов, но Бальбине об этом знать не обязательно. Если у этой азартной супруги есть хоть немного благоразумия, то она и сама подкупила торговку фруктами.

— Я верну колье, как только будут выплачены проценты по ссуде, — говорит она Бальбине, успевшей надежно припрятать кошель.

— Я в два счета расплачусь, — запальчиво отвечает Бальбина. — Мне просто не повезло, вот и все.

Никому не хочется задерживаться, и после короткого прощания Амара и Теренция выходят на улицу.

— Хорошо, что ты взяла колье, — говорит Теренция. — Нужно, чтобы ей изрядно повезло в кости, если она собирается выплатить всю сумму разом.

— Спасибо, что все устроила, — отвечает Амара.

— В следующий раз жду такой же ставки для себя, — говорит Теренция, торопливо удаляясь. — Твой хозяин — законченный скряга.

У пекарни на противоположной стороне улицы, делая вид, что стоит в очереди, дожидается Дидона.

— Спасибо, что подождала, — говорит Амара, подойдя к ней и переступая с ноги на ногу на холодном тротуаре. — Пожалуй, нам стоит что-нибудь перекусить.

— Как тебе только это удается? — отзывается Дидона. — Не понимаю, как у тебя нервы выдерживают.

Дидона и в самом деле выглядит более встревоженной, чем Амара. Сама же она рискует настолько сильно, что вместо страха испытывает пьянящее ощущение предательства. Дурачить Феликса еще приятнее, чем она ожидала.

— Все будет в порядке, — говорит она. — Руфус подержит залог у себя.

Именно от него она и получила кошель, полный монет, в качестве очередного доказательства любви. Амара сказала, что деньги нужны ей для наделавшей долгов подруги, и он поверил ей на слово. Ему не обязательно знать об этой стороне ее жизни. Ей не хочется полагаться на него во всем, поселившись в их любовном гнездышке; лучше, если у нее будет дополнительный источник заработка.