Пиранья. Компиляция (СИ) - Бушков Александр Александрович - Страница 235

— Да, пожалуй что…

— Вот видите! — воскликнула донна Роза. — Считать деньги и подбирать персонал я и сама умею. А для безопасности мне нужен кто-то вроде вас… Как насчет пятидесяти долларов в неделю? Поначалу. Потом, если все пойдет хорошо, можно будет говорить о проценте с прибылей…

Мазур не притворялся, будто раздумывает — он и в самом деле всерьез взвешивал неожиданное предложение. И очень быстро пришел к выводу, что отказываться не стоит. Те, на другом конце провода, сами сказали, что корабль появится в Чаконе самое раннее через неделю, а то и дней через десять. На что же прикажете жить? Милостыню просить на улицах или в грузчики наниматься? А здесь, по крайней мере, можно отсидеться какое-то время. Кому придет в голову искать по борделям, среди персонала? Он и сам еще час назад в жизни бы не подумал…

Пожалуй, решено. А потихоньку уйти, не прощаясь, можно в любую минуту…

— Шестьдесят в неделю меня бы устроили гораздо больше, — сказал он ради приличия, поскольку в мире чистогана необходимо торговаться и пылать алчностью.

— Сначала посмотрим, как вы себя проявите, — непререкаемым тоном отрезала донна Роза. — Нельзя же начинать с самого верха, во всяком приличном бизнесе стоит пройти все ступеньки, начиная с нижней… Итак?

— Я согласен, — сказал Мазур и, решив, что кашу маслом не испортишь, добавил: — Столь деловая и очаровательная дама без труда уговорит любого…

Донна Роза вздохнула с трагическим видом:

— Вы так хорошо это сказали, Джонни… Увы, самая деловая и очаровательная дама всегда остается слабой и беззащитной женщиной, нуждающейся в крепком мужском плече… — она наполнила стаканы еще более щедро. — Мой последний муж, этот заядлый путешественник, был, при всех своих недостатках, все же опорой — во время своего краткого присутствия. Но его так давно нет рядом… Честно вам признаюсь, я чувствую себя беззащитной и потерянной в нашем жестоком мире…

Кое-какие интонации в ее бархатном голоске Мазура насторожили не на шутку, и он присмотрелся внимательнее. Новоявленная эксплуататорша сидела в грациозной, но довольно раскованной позе, вполоборота к нему, расположившись так, что платье высоко открывало стройные ноги, а плавные изгибы фигуры открывались для обозрения в самом выигрышном ракурсе. Перехватив ее чуточку хмельной взгляд, Мазур стал все больше укрепляться в своих подозрениях, и подумал, что он, кажется, угодил из огня да в полымя. Как справедливо подмечено классиком, тут разговорами не отделаешься…

— Вы знаете, Джонни, моряки всегда оказывали на меня своего рода магнетическое действие, — опустив ресницы, воркующим голосом заявила донна Роза. — Еще с тех пор, когда я была сущей девчонкой и жила в Чаконе. Что в вас так привлекает женщин, коварные вы обольстители?

Мазур тяжко вздохнул про себя, окончательно уверившись, что не отвертится и, придав себе бравый вид, сказал:

— Это все романтика парусов и якорей, знаете ли…

— Вот странно, я именно так и подумала… — сообщила донна Роза, встала с кресла, подошла к стене и потянула толстый шнур.

Темно-алая портьера бесшумно отъехала в сторону, собираясь в тяжелые складки. Открылась небольшая комнатка, почти целиком занятая низкой широченной кроватью. Хозяйка уверенно направилась туда, по дороге скинув платье так быстро и ловко, что это походило на цирковой номер — Мазур даже заморгал от удивления, хотя с данной процедурой сталкивался не впервые и наблюдал ее во всех деталях бессчетное количество раз. «Профессионализм», — с уважением подумал он, когда на его глазах знойная бандерша повторила цирковой трюк, вмиг избавившись от остального.

— Ну, Джонни? — требовательно спросила донна Роза, распростершись в самой завлекательной позе.

Мазур подошел к постели, стягивая пиджак не в пример неуклюже и, ради сохранения должных светских приличий, сказал церемонно:

— Вы, право, очаровательны…

— Джонни, не стой столбом, — откликнулась донна Роза.

И, ухватив его за галстук, завалила в постель с ловкостью бравого гусара, заманившего на сеновал сельскую простушку.

Впрочем, истины ради следует уточнить, что все происходящее только укрепляло эту ассоциацию, причем в роли неуклюжей селянки выступал по-прежнему Мазур, а в роли гусара-совратителя, соответственно, донна Роза. По прошествии довольно долгого времени, когда в момент передышки у него наконец-то нашлось время для трезвого анализа ситуации, он уже не сомневался, что его совратительница начинала в своем бизнесе с самой нижней ступенечки и прошла такие университеты, что даже видавший виды «морской дьявол» краснел мысленно. «В отчете это место следует описать как можно более казенно, — подумал он, пока по нему проказливо блуждали шаловливые рученьки. — А то ведь засмеют, черти. Загнала в угол славного головореза чертова баба и форменным образом изнасиловала, аж стыд берет, развратила сиротинушку…»

— Джонни… — промурлыкала ему на ухо донна Роза, по-прежнему лениво охальничая проворными пальчиками.

— Что?

— Запомни накрепко: если начнешь путаться с девками, выкину в два счета, ничего не заплачу да еще перед полицией ославлю…

— Бог ты мой, — сказал Мазур. — Ты уже ревнуешь, милая?

— Ничего подобного, — сказала донна Роза. — Просто хочу тебе напомнить, что не следует путать бизнес с удовольствиями. Девочки — это бизнес. А удовольствие ты обязан получать исключительно здесь, — она похлопала набриллианченными пальчиками по розовому атласу покрывала. — Признаюсь тебе откровенно — у меня на твой счет есть определенные виды. Деловой и очаровательной женщине тяжело без надежного мужского плеча…

«Господи, — подумал Мазур в совершеннейшем смятении. — А ведь она, чего доброго, в мужья затащит! Точно! Чем не муженек — молод, здоров, как бык, во всем зависит от супружницы, поскольку чужой не только в этом городе, но и вообще в стране… Да из такого муженька веревки вить можно, получая при этом все тридцать три удовольствия. Хорошо еще, что смыться можно в любой момент, о чем она и не подозревает…»

А вслух он, разумеется, сказал:

— Милая, я же не дурак набитый, чтобы не понимать своего счастья…

— Верю, — сказала донна Роза. — Ты мне сразу показался разумным человеком… но все равно, не вздумай меня обманывать. Имей в виду, четыре мужа меня научили проникать во все мужские хитрости и видеть сквозь землю…

— Целых четыре? — горестно вопросил Мазур. — А я-то полагал себя единственным и неповторимым…

— Успокойся, Джонни, — проворковала ему на ухо новоявленная невеста. — Точно тебе говорю, моей единственной и пламенной страстью всегда были моряки, я даже с невинностью рассталась в Чаконе на палубе шхуны, на сложенном парусе… — и с типично женской практичностью мгновенно переменила тему: — Нужно будет завтра же утром съездить в магазин и купить тебе костюм поприличнее, предстоит очень ответственное мероприятие…

— У тебя что, какой-то прием?

— Это не для меня, Джонни… Завтра дон Себастьян Санчес будет выступать на митинге — день голосования, все решается… Этот негодяй Рамирес окружил себя бандой головорезов, так что следует ждать любого подвоха. У дона Себастьяна маловато по-настоящему толковых парней, одна деревенщина, что только и умеет торчать у трибуны и с грозным видом и дедовским револьвером под полой. Будешь его охранять.

— А это обязательно? — осторожно спросил Мазур.

Вот что ему нисколечко не улыбалось, так это светиться при большом стечении народа посреди заварушки, именуемой тут выборами.

— Придется, — безжалостно отрезала донна Роза. — Санчес — мой старый и верный друг, если у него все пойдет гладко, откроются такие высоты, что тебе и не снились, морячок… Будешь умницей, выбьешься в люди, главное, держись меня и не вздумай ослушаться. Уяснил?

— Так точно, адмирал, — вздохнул Мазур.

Глава шестая

Скромный герой завсегда себя покажет

Мазур в который уж раз подумал тоскливо, что буржуазные выборы — штука, быть может, и занятная для новичка, но в больших дозах чрезвычайно тягостная для того, кто вынужден не вопить в толпе, размахивая флагом или портретом любимого кандидата, а обеспечивать безопасность.