Дым и перья в академии Эгморра. Забытое зло (СИ) - Лин Кира - Страница 3

— Ты неисправим, — прошипела и отвернулась.

Он подался за мной и потёрся кончиком носа за ухом.

— Но не безнадёжен, — голос его был куда интимнее слов.

Он наклонился, почти коснувшись губами виска.

И больше не улыбался - меня окатило его внезапным сожалением.

— Том бредит нездоровой идеей убить тебя, — бесцветно проговорил Бен. — Я не хочу давать ему повода.

— Что? — я распахнула глаза и запрокинула голову, чтобы видеть его лицо. — Причём здесь Том?

— Ты же помнишь, как он поступал с девушками, с которыми я имел неосторожность хоть как-то сблизиться? — он перебирал пальцами мои пряди, при этом придерживая, чтобы я не отстранилась.

Позволив коротко кивнуть, он сжал их и притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в его шею, обернулась в запах кожи и покрылась мурашками.

— Я ничего к ним не испытывал, но ненавидел себя за то, что не смог помешать Тому. Я не желал им такой гибели. Теперь представь, на мгновение, что Том сотворит с тобой.

Я попыталась отодвинуться, но Бен больно натянул волосы. Притихнув, коснулась губами его шеи, вызвав у него дрожь.

— Как он узнает? — выдохнула и скользнула губами за ухо, ласково потёрлась. — Может, мы уже переспали, откуда ему знать?!

— Он всё знает, — холодно отозвался Бен, прижавшись щекой к моему лбу. — Я не могу объяснить, но уверен, что он попытается убить тебя, как только между нами что-нибудь произойдёт. Как только мы станем ближе.

— А за то, что мы сейчас прижимаемся друг к другу, он меня не убьёт? — огрызнулась я.

— Том всегда уничтожал всё, к чему я мог привязаться. Некая форма ревности. Его выводит из себя сама мысль о том, что я нуждаюсь в ком-то или чём-то, больше, чем в нём. Он же вырастил меня, возможно, в этом корень проблемы. У хладнокровного и беспринципного рагмарра гипертрофированное чувство кровных уз.

— Значит, между нами ничего не будет, пока Том жив?

Бен ослабил хватку, разрешив мне отстраниться и посмотреть на него. Сосредоточенно глядя на меня, медленно поглаживал по волосам.

— Возможно.

— Тебе не кажется, что это жестоко? Даже не по отношению ко мне, но и к самому себе.

Он непроизвольно улыбнулся.

— Невероятно жестоко. Я бы сказал, чудовищно!

Мгновение мы смотрели друг другу в глаза. Его улыбка таяла, а в моих глазах разгоралась обида и злость. Поджав губы, я попыталась освободиться, но он напряг руки.

В сознании помутилось, внезапно нахлынуло ощущение уязвимости. Хотелось закрыть глаза, встряхнуть головой и отогнать наваждение. Но в крепких объятиях Бена я не могла даже мизинцем пошевелить.

Смотрела на него, и глаза наполнялись слезами. Но вдруг он наклонился, прерывисто выдохнув, и поцеловал.

Первое мгновение я продолжала сопротивляться, но Бен был как никогда настойчив и быстро подавил мои жалкие и неуверенные попытки отпихнуть его. Я разомкнула губы и впустила его.

Голова закружилась, комната вращалась и подпрыгивала в такт моему сумасшедшему пульсу. Пришлось прикрыть веки, чтобы не потерять сознание.

Я задыхалась, но не могла разорвать поцелуй - никто и никогда не пробуждал во мне такого желания, поднимающегося из глубины и разливающегося мягкой дрожью.

Проваливалась в объятия Бена, его напористость и давление сделали своё дело. Он будто знал, что именно мне было нужно, и каждое прикосновение несло ноющую, но сладостно приятную боль.

Не помню, как он сорвал с меня пижамную рубашку и завалил на кровать. Оторвавшись от его губ, чтобы вдохнуть, я увидела его мутный взгляд, нависший надо мной, и снова тьма и губы, руки, кожа….

Когда слетели остатки одежды и белье, он опустился ниже, и меня пронзило магией. Против воли запрокинулась голова. Моё тело стало сосудом, переполненным силой, и она рвалась наружу, бурлила под тонкой оболочкой.

Ощутив жар его тела, пылающую гладкость кожи, прижавшуюся к моей обнаженной груди, я хрипло вскрикнула. Он удерживал меня одной рукой за волосы, не позволяя дотянуться до его губ.

Я забилась в панике, нетерпеливо двинулась навстречу, но он сильнее потянул за волосы, до боли, не подпустил. Ахнула, и уже не от удовольствия.

Руки, которыми я гладила его мгновение назад, уже колотили в грудь кулачками, но он вдавил меня в матрас весом своего тела. Вскрикнув, я попыталась перевернуться, выползти из-под него, и волосы выскользнули из его ладони.

Кожу лица обожгло дыханием, повеяло чужим, но знакомым запахом - запахом зла. Он навис надо мной, окутал удушающей дымкой, и я распахнула глаза.

— Я же сказал, что достану тебя, куколка.

Глава 5

Вопль застрял в горле. Меня прижимал к кровати Том с кривой ухмылкой на губах. Белое пламя искрилось в его зрачках, кожа горела огнём под моими ладонями.

За миг перед глазами пробежала вся жизнь, и я похолодела, готовясь к худшему.

Убрав руки с груди Тома, поползла назад, к изголовью кровати, только бы не касаться его. Он становился только счастливее с каждой секундой, с каждым моим перепуганным вскриком.

Прижав колени к груди, я охватила их руками, не в силах отвести взгляд от безупречного, но ненавистного лица Тома.

Он подался вперёд, и я ударила его ногой в грудь. Он отклонился, его голову запрокинуло. Рассвирепев, Шерман зашипел сквозь стиснутые зубы. Схватив за щиколотку, потянул на себя.

Взвизгнув, я перевернулась на живот и вцепилась в изголовье кровати. Отбиваясь ногами, удалось отползти, но он стиснул пальцы, сковал лодыжки, заставил стонать от боли. И с силой рванул на себя.

Мелькнуло его перекошенное лютой злобой лицо, и в свете луны блеснуло лезвие ножа. Не помню, откуда он взялся, но мой крик вновь разорвал тишину дома.

Нижнюю часть тела охватило пульсирующей болью. Холодное лезвие скользнуло по внутренней стороне бедра. Я боялась пошевелиться, чтобы не нанести себе ещё больший вред.

Он издевался - водил острием по коже вверх и вниз, рисуя завитки. Оно зацепилось за колено, и я сдавленно пискнула. Лицо Тома озарила безумная улыбка, и рука, в которой он держал нож, напряглась.

Я вздрогнула, но он запрокинул мою голову, дёрнув за волосы. И когда лезвие заскребло по коже, я захлёбнулась ужасом.

Он разглядывал меня с неприкрытым восторгом, будто решая, с чего начать. Как лучше отрезать лакомый кусочек пирога.

Хотел видеть мою кровь, ничего больше. Я давно проглотила страх и могла думать только о том, чтобы не шелохнуться.

Но судороги в мышцах были мне неподвластны. Они его забавляли, разжигали зверский аппетит. Комната плавно погружалась во мрак, воздух плавился, перемешивался, и нестерпимо несло гарью.

Сознание покидало меня, и я испытала облегчение.

Проваливаясь в пустоту, не чувствуя под собой кровати, я почти отключилась. Бороться со сном становилось всё тяжелее, но Том не хотел, чтобы я опускала веки.

Он любил смотреть, как жизнь уходит из глаз его жертвы. И надавил на лезвие.

Снова крик, но он оборвался. Звенящей нотой пронёсся в сознании и рассыпался. Я села на кровати и распахнула глаза. Передо мной было лицо Бена, и то, что я увидела на нём, напугало меня ещё больше.

Он видел тот же сон, что и я. С полным погружением в детали. К горлу подкатывали рыдания, и не нашлось сил, чтобы сдержать их.

Я билась в истерике. Тело сводило, но порезы не были реальны - это я первым делом проверила, ещё не соображая, что очнулась. Ощупала себя, убедилась, что одежда на месте, и свернулась клубочком на скомканном одеяле.

Перед глазами запечатлелся образ Тома, кожу холодило лезвие ножа, а в ушах звенело от моих воплей. Я ничего не слышала и отбивалась от протянутых ко мне рук Бена.

— Эшли, всё закончилось! — вкрадчиво говорил он, повышая голос, чтобы перекричать мою истерику. — Это был сон, ничего больше!

— В последнем сне ты сказал то же самое, слово в слово, — заикаясь, проговорила я, отталкивая его.

Бен взял моё лицо в ладони и притянул к себе. Я оказалась вынуждена смотреть в синеву его глаз, чему раньше была бы безумно рада. Они были слегка расширены от шока.