Я просто хотела дочитать новеллу, а не стать женой злодея! (СИ) - Мэйрвелл Айра - Страница 47

Я инстинктивно отпрянула, отплыла от этого средоточия безумия.

И увидела другой свет.

Он был не здесь. Он был… далеко. Теплый, желтый, как свет фонаря в окне. Я поплыла к нему, ведомая необъяснимой тоской.

Я услышала звуки. Шум дождя по стеклу. Тихий щелчок зажигалки.

И запах. Боже, этот запах… Крепкий, свежесваренный кофе.

Я увидела комнату. Мою комнату, мою старую, захламленную квартиру. Мою книжную полку, ту самую, что убила меня. Мой старый плед на диване. Мой ноутбук, открытый на последней главе «Песни Небесного Дракона».

Я была дома.

Я почувствовала такое острое, такое невыносимое чувство облегчения и тоски, что мое бестелесное «я» задрожало. Я дома. Все это было просто сном. Страшным, невероятно реалистичным сном. Сейчас я проснусь, сделаю себе кофе, завернусь в плед и дочитаю эту дурацкую новеллу. Мне больше не нужно сражаться, не нужно убивать, не нужно бояться.

Я потянулась к этому свету.

Я так хотела домой. Я заслужила покой.

— …Лиана…

Я замерла.

Голос.

Он прорвался сквозь белую пустоту, сквозь запах кофе и шум дождя. Низкий, рокочущий, полный такой боли, что она пронзила мое сознание острее любого клинка.

— …Возвращайся ко мне. Слышишь? Это приказ…

Асмус.

Свет моего старого мира померк. Я развернулась в пустоте. Я искала его.

Я видела его не глазами, а чем-то другим. Я видела его душу. Она была похожа на темное, яростное пламя, которое отчаянно боролось с ледяным ветром.

— …Ты не можешь меня оставить. Я не позволю. Я не… я не смогу…

Он звал меня. И его зов был сильнее, чем тоска по дому.

Я снова почувствовала его. Безумный, расколотый разум «Падшей Звезды» метался неподалеку. Он чувствовал меня, тянулся ко мне, как к единственному живому существу в этой пустоте.

У меня был выбор.

Я могла уйти. Раствориться в теплом свете своей прошлой жизни, своего прошлого небытия. Оставить их всех. Оставить его.

Или я могла вернуться. В израненное, опустошенное тело, в мир, полный жестокости и политики. В мир, где меня ждал он.

Я поплыла прочь от желтого света. Прочь от запаха кофе.

Я поплыла на его голос.

POV: Асмус

Три дня, три ночи. Семьдесят два часа. Я сидел в этом кресле. Я не спал и не ел. Я смотрел на нее.

Империя управлялась из этой комнаты.

Гао приходил каждые шесть часов. Он приносил свитки, я ставил на них свою печать. Он говорил что-то о суде, о послах, о восстановлении флота. Я слушал его вполуха и отдавал приказы. Мой разум работал четко, холодно, как машина. Но это был не я. Это был Император.

А я, Асмус, умер в той крипте три дня назад. И все, что от меня осталось, — это оболочка, которая сидела в кресле и держала ее холодную руку.

— Ваше Величество, — тихо сказал Гао, войдя в комнату. Он уже не стучал. — Совет ждет вашего решения по репарациям с Заморской Импери. Они предлагают…

— От моего имени, — мой голос был хриплым, чужим. Я не отрывал взгляда от ее лица. — Принять их условия капитуляции. Удвоить сумму. И пусть пришлют в столицу своего лучшего целителя. Немедленно. Если откажут — я сожгу их острова до основания.

— Но, Ваше Величество, наши маги…

— Их маги работают с их проклятыми кристаллами. Они могут знать то, чего не знаем мы. Выполняй.

Гао поклонился и вышел.

Я снова остался с ней наедине.

Она лежала на моих черных шелках, как упавшая звезда. Бледная, нетронутая, идеальная. И такая далекая. Лекарь Чен, который дежурил за ширмой, делал все, что мог. Он вливал ей в рот питательные отвары, растирал ее конечности, чтобы кровь не застаивалась. Ее тело было живо. Оно дышало — слабо, едва заметно, но дышало.

Но ее не было в нем.

— Ты спишь уже три дня, Лиана, — прошептал я в тишину комнаты. — Этого достаточно. Это неповиновение. Я приказал тебе вернуться.

Я взял ее руку и поднес к своей щеке. Она была по-прежнему холодной.

— Лекарь Чен говорит, твое тело в порядке. Ты… ты просто не хочешь просыпаться. Ты решила ослушаться моего последнего приказа? Ты всегда была упрямой, с самого первого дня. С того самого момента, как посмела посмотреть мне в глаза.

Я усмехнулся.

— Они называют тебя «Спасительница». «Ангел Кометы». В храме уже строят алтарь в твою честь. Они молятся на тебя, Лиана. А я… я просто хочу, чтобы ты открыла глаза.

Я закрыл свои. Усталость была чудовищной.

— Вся эта Империя… которую мы отстояли… она — пыль. Просто пыль и кровь. Я смотрел на нее сегодня из окна. Она жива, благодаря тебе. Но мне все равно. Я не хочу править пылью.

Я наклонился и прижался лбом к ее руке.

— Возвращайся ко мне, Лиана. Я… я не умею просить. Я умею только приказывать. Но сейчас я прошу. Пожалуйста.

Я вдохнул запах ее кожи. Он пах травами и чем-то неуловимо… моим.

— Я люблю тебя. Я не говорил этого раньше. Я не знал, как. Я вообще не знал, что это такое. Я думал, это слабость. А это… это единственное, что держит меня на этом проклятом троне. Не оставляй меня одного. Пожалуйста.

Я не плакал. Драконы не плачут. Но что-то горячее обожгло мою щеку и упало на ее ладонь.

Я почувствовал, как ее пальцы едва заметно дрогнули под моими губами.

Я замер, боясь дышать. Я боялся, что мне это показалось. Что я схожу с ума от горя и бессонницы.

А потом она снова пошевелила пальцами.

— Лиана? — я поднял голову. Мое сердце, казалось, остановилось.

Я смотрел на ее лицо. На ее ресницы. И они дрогнули.

POV: Лиана

Его голос. Он был таким отчаянным. Таким сломленным. «Я люблю тебя».

Этот голос был моим якорем, моим маяком в белой, бесконечной пустоте. Я поплыла на него, разрывая пелену небытия.

Мое старое «я», моя прошлая жизнь, запах кофе и дождя — все это растаяло, как утренний сон. Это было прошлое, а он был моим настоящим.

Я поняла, что мой дом — не комната с книжной полкой. Мой дом — это он. Этот жестокий, нежный, сложный, яростный мужчина, который плакал у моей постели.

Я боролась и прорывалась обратно. Это было больно. Это было все равно что плыть против течения в ледяной реке. Я чувствовала, как безумное эхо «Падшей Звезды» пытается уцепиться за меня, утащить обратно в пустоту, но голос Асмуса был громче.

Я летела к нему.

Было тяжело, так тяжело. Мои веки весили тонну. Но я должна была, должна была ему ответить.

Я открыла глаза.

Первое, что я увидела, — это свет. Тусклый свет свечи, преломленный в чем-то золотом.

В его глазах.

Он был так близко. Его лицо было в нескольких дюймах от моего. И в его золотых глазах была такая смесь неверия, надежды и вселенского облегчения, что у меня перехватило дыхание.

Он выглядел ужасно. Бледный, с темными кругами под глазами. На щеках пробивалась щетина — неслыханная небрежность для Императора. Он был похож не на бога войны, а на смертельно уставшего человека.

Я попыталась что-то сказать. Мои губы не слушались. Во рту было сухо, как в пустыне.

— Воды… — прохрипела я.

Звук разбившейся чашки. Он вскочил, опрокинув что-то. Его руки дрожали так, что он не мог удержать кубок. Он подбежал к столику, схватил графин, пролил половину, прежде чем налить в новую чашку.

Он вернулся ко мне. Осторожно, так бережно, словно я была сделана из тончайшего стекла, он просунул руку мне под голову и приподнял меня.

— Тише, тише, я здесь, — шептал он.

Я сделала глоток. Вода была божественной. Она вернула меня к жизни.

Я снова откинулась на подушки. Они пахли им. Сандал, озон и металл. Я была в его кровати.

Он не отпускал меня. Он все еще держал меня, боясь, что я растворюсь. Его рука легла на мою щеку, большой палец невесомо гладил мою кожу, а потом он коснулся пряди моих волос у виска.

— Они… белые, — прошептал он, глядя на несколько седых прядей, которые я еще не видела.

— Цена… за победу, — прошептала я.

— Ты… — его голос сломался. — Ты вернулась.

Я попыталась улыбнуться. Это было больно.