"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 525

Но что поделать. Отступать было стыдно. Я сгреб с вешалок первую попавшуюся одежду своего размера — несколько пар прочных штанов, темных рубах, пару свитеров из толстой шерсти. Вега, взяв на себя роль советчика, вручила мне еще и комплект белья и носков, от чего я неловко покраснел. Потом пришла очередь обуви. Все это было безлико, практично и до неприятного дорого.

Кассир, щелкая сканером, огласил сумму. Я, стиснув зубы, отсчитал почти четверть своей наличности. Это был разумный, необходимый расход. Но душа воина содрогнулась от такой расточительности.

И тут началось самое страшное. Дамы, убедившись, что я более-менее прилично экипирован, дорвались до своего. И начали они, как ни странно, опять же с меня.

— Нет, Мстислав, это невозможно, — заявила Вега, окинув мой только что купленный гардероб критическим взглядом. — Ты не можешь ходить в этом. Ты — глава рода Инлингов. Ты должен выглядеть соответственно. Особенно сейчас. Встречают-то по одежке…

Лишка, подхватив общую идею, с важным видом кивала, соглашаясь во всем с новой подругой.

— Ты должен быть красивым, как принц! Чтобы все ахнули!

— Я вообще-то Великий князь, — буркнул я, но кому бы были интересны мои возражения и желания…

Меня, сопротивляющегося и ворчащего, потащили в другой магазин. На сей раз там пахло дорогой кожей и каким-то заморским деревом.

Мне начали подбирать «образ». Темные брюки со стрелками, которые, как уверяла Вега, «удлиняют ноги». Рубашка из плотного, приятного на ощупь хлопка, которая, по словам Лишки, «под цвет твоих глаз, они у тебя серые, как грозовое небо!». На мое возражение, что они у меня вообще-то голубые, она не обратила внимания. Свитер, настолько мягкий, что к нему хотелось прижаться щекой. И венец всего — длинное, до колена, пальто из черной шерсти, в котором я, глядя на себя в зеркало, с изумлением видел не прежнего Мстислава, а… кого-то другого. Строгого, собранного, властного. В этом зеркальном отражении было нечто от моих предков с портретов в галерее.

Я был настолько ошеломлен этим преображением, что даже не сразу возразил, когда Вега, вытащив из моего кармана деньги, сама расплатилась с кассиром. Блин, еще не жена, а моими деньгами распоряжается без всякого сомнения!

После этого плотину прорвало. Мы двинулись дальше по сияющим этажам, и я стал живым воплощением кошелька на ножках. Вега, обычно сдержанная и аскетичная, преобразилась. Ее глаза горели азартом охотника, выслеживающего добычу. Она скупала платья, юбки, блузки, туфли на каблуках и без, сумки, шарфы и еще десяток предметов, назначение которых было мне неведомо. Она примеряла, крутилась перед зеркалами, советовалась с Лишкой, и та с серьезностью заправского стилиста давала ей советы.

Сама же Лишка явно оказалась в раю. Для девочки, выросшей в бедной семье, а потом, после нашествия мертвяков, лишившейся ее, такое изобилие было сказкой. Ей покупали все. Платьица, похожие на те, что носят принцессы в мультфильмах. Яркие колготки с узорами. Теплые пижамы с единорогами. Ботиночки, курточку, рюкзак в виде лисенка. И, конечно, книги. Очень много книг. Ее восторг был настолько искренним и заразительным, что я перестал смотреть на ценники. Я видел, как стирается с ее лица налет преждевременной взрослости, как она становится просто счастливым ребенком. И ради этого можно было продать еще десяток звериных шкур.

Я шел за ними, как корабль-призрак, нагруженный до ватерлинии множеством пакетов, число которых стремительно увеличивалось. Мои мышцы, привыкшие к тяжести меча и доспехов, дрожали от непривычной ноши — десятков коробочек, пакетиков и бутылочек. В голове крутилась одна паническая мысль: «Хватит ли денег? Мы же сейчас останемся без гроша, и нам придется идти пешком до дома! А путь-то неблизкий».

В какой-то момент я не выдержал и, пока дамы зачем-то выбирали ароматические свечи в отделе «для дома», отступил в сторону, сгреб всю нашу гору покупок в кучу и, оглянувшись по сторонам, быстрым, отработанным движением активировал пространственное кольцо — древний артефакт, доставшийся мне от отца. Небольшая черная дыра, видимая лишь мне, мерцающая перламутром, разверзлась в воздухе, и все наши сумки бесшумно провалились внутрь. Я почувствовал легкую тяжесть в пальце, на котором было надето кольцо — теперь все наше имущество было при нас, в свернутом пространстве. Эту магию не мог бы обнаружить ни один сканер в этом царстве бездушной техники. Правда, теперь оно насмерть забито, потому как на такое объемы рассчитано не было. Пришлось все время подпитывать его эфиром, чтобы ничего из спрятанного не вывалилось обратно.

Когда я вернулся к Веге и Лишке, они посмотрели на мои пустые руки с удивлением.

— А где… все? — подозрительно спросила Лишка.

— Волшебство, — подпустив таинственности в голос, ответил я. — Теперь мы можем идти дальше. Но, умоляю, хватит покупок! Я голоден как волк в прямом смысле этого слова.

Мы нашли уютную кафешку на верхнем уровне, с огромными панорамными окнами, выходящими на большой городской парк. Закатное солнце окрашивало кроны деревьев в золото и багрянец. Наша троица дружно упала в мягкие кресла, и я впервые за несколько часов смог по-настоящему расслабиться.

Заказ был сделан без лишних слов: большой стейк с кровью для меня, что-то легкое и изысканное для Веги, и огромная порция мороженого с шоколадом и взрывной карамелью для Лишки. Когда еду принесли, мы ели молча, поглощенные собственными мыслями и чувствами. Я — с наслаждением разрывая мясо, чувствуя, как силы возвращаются в тело. Вега — с изяществом, но с не меньшим аппетитом. Лишка — с таким восторгом, что, казалось, она вот-вот расплавится от счастья вместе со своим мороженым.

Я сидел, ел и поглядывал на них — на мою странную, новообразованную семью — и на раскинувшийся город за стеклом. Впереди была тьма, опасность, битва с неизвестным исходом. Но здесь и сейчас, в этом уютном коконе, пахнущем кофе и жареным мясом, было тепло и спокойно. Я сдержал одно обещание. Теперь предстояло сдержать другое, куда более серьезное. И, глядя на сияющие глаза Лишки, я знал — у меня есть то, ради чего это делать.

Этот момент, этот короткий, хрустальный миг покоя, казался нам подарком свыше. Мы сидели в уютных креслах, залитые теплым светом мягких ламп, и наблюдали, как за стеклом панорамного окна гаснет вечер, окрашивая парк в лиловые и золотые тона. Воздух был густым и сладким от запаха шоколада, кофе и жареного мяса. Лишка, смакуя последние молочные капли и крошки взрывной карамели со дна высокого бокала, с восторгом рассказывала о каждой своей покупке, разложив на столе часть добычи: лисенка-рюкзак, книгу о драконах и пижаму с единорогами.

— … и он будет висеть вот тут, на спинке кровати, и охранять мой сон! А эта книга… ты мне ее прочтешь, Мстислав? Там про дракона, который дружил с рыцарем!

Я улыбался, кивал, ловил ее сияющий взгляд и на мгновение позволял себе забыть. Забыть о Шуйском, о дворце-тюрьме, о Разумовском, о мертвом эфире и о древней крови, тянущейся за мной, как кандалы. В этом кафе, за этим столом, я был не главой обреченного рода, а просто… дядей. Человеком, который выполняет обещания и видит, как от этого светится лицо ребенка.

Вега, откинувшись на спинку стула с бокалом красного вина в руке, тоже казалась расслабленной. Она, как и я, улыбалась, глядя на Лишку, и в ее глазах не было привычной стальной напряженности.

Мы обсуждали, куда поставить книжную полку для Лишки в тереме, в какой цвет покрасить стены в ее новой комнате и не завести ли ей на самом деле какого-нибудь зверька для компании. Говорили и про учебу — ей это не понравилось, но кто ее будет спрашивать. Образование — наше все. Я вот тоже собирался пойти учиться, когда со всем разгребусь. Это были простые, мирные, почти бытовые заботы. Они были целебным бальзамом для моей израненной души. Я уже почти поверил, что так может продолжаться вечно.

Идиллию разорвал звук. Сначала это был далекий, протяжный вой, похожий на рев раненого зверя. Но он нарастал с каждой секундой, превращаясь в оглушительный, пронзительный визг, от которого закладывало уши и сжималось сердце. Сирена. Тревожная сирена, какой я не слышал со времен последней крупной битвы на границах.