"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Басловяк Иван - Страница 524

Она смотрела на меня, еще не понимая, к чему я клоню.

— Я… я не юрист, Мстислав. Но если в общих чертах… Да, я помню о таком законе. Он считается архаичным.

— Он не архаичен. Он действует. Императрица Анастасия находится в плену у узурпатора Шуйского. Фактически, она — заложница в своем же дворце. Я, Мстислав Инлинг, — прямой потомок Инлинга Волка, представителя главного из семи Родов-Основателей. И моя кровь, — я слегка ударил себя в грудь, — старше и чище крови Анастасии. Пока она в заточении, по праву древней крови я — император. И я отдаю вам приказ. Как ваш государь. Ты сама мне об этом говорила прямым текстом, если помнишь. Тогда я не принял этого, но теперь…

Я не повышал голос. Я говорил тихо, но каждое слово падало, как молот. Наталья сидела, вцепившись в подлокотники кресла, ее глаза были огромны. Она смотрела на меня не как на чудаковатого старика, каким она впервые увидела меня когда-то, не как на капризного аристократа, а как на некую грозную, внезапно проявившуюся силу природы. Древний закон, о котором все забыли, вдруг ожил и предстал перед ней во плоти и крови.

— Вы… вы не шутите? — прошептала она.

— В вопросах крови и долга я не шучу никогда, — ответил я. — Я требую то, что принадлежит мне по праву. И я приказываю вам, как лояльному слуге короны, помочь мне спасти вашу императрицу. Расскажите мне все, что знаете, о Разумовском.

Это был колоссальный блеф. И одновременно не блеф. Закон действительно существовал. Моя кровь — да. Но я не был уверен, что кто-то еще в этом городе, кроме меня и Китежа, помнил о нем. Хотя нет — они все о нем знали, но вот что бы он хоть раз сработал — прецедентов не было. Но это сработало. Я видел, как в глазах Натальи борются ужас, недоверие и долг. Долг победил.

Она медленно выдохнула, откинулась на спинку кресла и закрыла лицо ладонями на несколько секунд. Потом опустила руки. Ее взгляд был твердым.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Я верна короне, Ваше… Величество.

— Мстислав, — поправил я. — Пока Анастасия не свободна, хватит и этого.

Она кивнула и начала говорить. И ее рассказ был куда ценнее любых досье из «Паутины». Она рассказывала не сухие факты, а историю живого человека. Про его привычку работать до глубокой ночи, отсылая охрану, предпочитая уединение. Говорила о его любви к старинной музыке и коллекционированию редких книг по алхимии. О его патологической брезгливости и страхе перед болезнями, из-за чего он редко появлялся в публичных местах и никогда не ел вне дома. О его маршрутах — он никогда не ездил одной и той же дорогой два дня подряд, но у него было три основных варианта пути между особняком, Приказом и тайной квартирой в университетском квартале. Она поведала о его характере — холодном, расчетливом, но с странной, почти сентиментальной тягой к знаниям и истории. О его отношении к Шуйскому — глубокой интеллектуальной неприязни, граничащей с презрением.

Она выложила все. График, привычки, слабости — как младший агент, она не могла знать многого, но, как столичная графиня, владела всей информацией. К тому же, насколько я понял, у нее были связи на самом верху службы. И по мере ее рассказа в моей голове начал складываться план. Не план похищения. План встречи. Я понял, что грубая сила здесь не просто рискованна — она бесполезна. Такого человека, как Разумовский, не нужно ловить в силки. Его необходимо заинтересовать. Удивить. Предложить ему такую сделку, от которой он не сможет отказаться.

Когда Наталья замолчала, исчерпав все, что знала, я сидел, обдумывая услышанное. Информации было более чем достаточно, чтобы начать действовать.

— Спасибо, Наталья, — сказал я искренне. — Ты оказала неоценимую услугу. И не только мне.

— Я надеюсь, вы знаете, что делаете Ваше Величество, — она все еще выглядела бледной и потрясенной. — Потому что если вы ошибетесь… Нас всех ждет участь куда хуже, чем просто смерть.

— Я не ошибусь, — сказал я, и в голосе моем снова зазвучала та уверенность, что присуща нашему роду. Инлинги никогда не отступали от принятых решений. — Потому что теперь я знаю, с кем имею дело. И я знаю, что ему предложить. Уверен, что должность канцлера Российской империи его заинтересует.

Я взглянул на соседний столик. Лишка и Вега, увлеченные своим списком, что-то оживленно чертили на салфетке. Они строили свое маленькое, светлое будущее. А я должен был обеспечить им возможность этого будущего. Путь был ясен. Теперь оставалось лишь сделать первый шаг. И этим шагом будет не удар меча, а визит вежливости. Самый опасный визит в моей жизни.

Когда тяжелая дубовая дверь «Приюта Странника» закрылась за нами, оставив внутри Наталью с ее потрясенным выражением лица и чашкой остывшего кофе, я почувствовал невероятное облегчение. Воздух снаружи, хоть и был пропитан выхлопами и городской пылью, казался свежее. Решение было принято, путь — выбран. И теперь, перед тем как сделать первый, самый опасный шаг на этом пути, у меня была небольшая, но жизненно важная передышка. Обет, который нужно было исполнить.

Лишка, все еще не выпускавшая мою руку, подняла на меня сияющий взгляд.

— Ну что, Мстислав? Поехали в твой замок?

Я обменялся взглядом с Вегой. У нее на лице читалось легкое недоумение, смешанное с ожиданием.

— Сначала, нам нужно кое-что купить, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально непринужденно. — По сути, из вещей у нас на троих только то, что на нас надето.

Я мельком взглянул на свое отражение в витрине ближайшего магазина. Мой старый дорожный камзол уже плохо сидел на мне, чрезмерно обтягивая плечи. Бесконечные тренировки, напряжение последних недель — все это превратило когда-то гибкое, жилистое тело юноши в массивную, широкоплечую громаду воина. Рубаха под камзолом натягивалась на грудных мышцах, словно парус на ветру.

Вега, всегда практичная, кивнула.

— Он прав, Лишка. Тебе нужна новая одежда, обувь, предметы гигиены, игрушки в конце концов. Мне… мне тоже не помешает обновить гардероб. А с ним, — она кивнула в мою сторону, — и вовсе все ясно. Он сейчас порвет свою единственную пару штанов, если попытается просто сесть.

— Ура! Покупки!!! — взвизгнула Лишка, подпрыгивая на месте.

Я сдержанно вздохнул. Слово «покупки» вызывало у меня смутную тревогу, связанную с бесцельным блужданием в толпах людей и тратой невесть откуда берущихся денег. Но отступать было некуда.

Я похлопал по карману, где лежала плотная пачка банкнот — выручка от продажи шкур и редких трав старосте деревни. В тот момент сумма казалась мне более чем достаточной, чтобы обмундировать небольшую дружину. Как же я тогда ошибался!..

Глава 16

Глава 16

«Три Дороги» — название торгового центра ярко светилось на огромной, видимой издалека вывеске, что парила над одним из стеклянно-стальных чудищ в центре города. Само здание было тоже огромным, безвкусно ярким и, как я вскоре понял, абсолютно бесчеловечным в своей организации.

Мы вошли внутрь, и меня сразу оглушило. Не шумом — хотя и его было предостаточно, — а самой атмосферой. Это был храм. Храм потребления. Бесконечные этажи, залитые неестественно ярким светом, ряды изысканно украшенных витрин бутиков с разряженными манекенами, названия брендов, ничего не говорившие моей душе, и толпы людей с пустыми, блуждающими глазами, несущими в руках разноцветные пакеты, как дары безликим идолам моды.

— Почему «Три Дороги»? — спросил я, чтобы перекрыть хоть чем-то давящую тишину в собственной голове. — Здесь три входа?

Лишка, успевшая уже впитать в себя городской фольклор, фыркнула.

— Нет, Мстислав. Он так называется, потому что тут все втридорога. Так мне мама говорила.

Я невольно ухмыльнулся. Детская прямота была как глоток свежего воздуха в этом удушливом царстве пластика и хрома. Однако, зайдя в первый же магазин, специализировавшийся на «одежде для активного отдыха и повседневной носки», я понял, что она не шутит. Ценники на простые, на мой взгляд, штаны и рубахи вызывали у меня легкую панику. Я мысленно прикинул, сколько бы таких штанов можно было купить на стоимость одной хорошей лосиной шкуры. Цифры не радовали.