Тихое - Огнев Евгений Николаевич - Страница 1

Евгений Огнев

Тихое

Привет, дорогие читатели!

Вы держите в руках книгу редакции Trendbooks.

Наша команда создает книги, в которых сочетаются чистые эмоции, захватывающие сюжеты и высокое литературное качество.

Вам понравилась книга? Нам интересно ваше мнение!

Оставьте отзыв о прочитанном, мы любим читать ваши отзывы!

© Евгений Огнев, 2025

Иллюстрации в блоке использованы по лицензии © Shutterstock

Книги – наш хлѣбъ

Наша миссия: «Мы создаём мир идей для счастья взрослых и детей»

Глава первая

Честное слово, лучше сдохнуть, чем жить таким неудачником. Но ему и в этом не повезло. Отошли всего метров на двести, а ноги уже промокли. Мерзкая болотистая жижа, которую в Тихом безо всякой на то причины называют землей, залилась в прохудившиеся берцы, пропитала носки и неприятно хлюпала между пальцами.

Гена злился, мысленно матеря и работу, и братьев Залепиных, и жизнь заодно – не только свою, а в целом, как явление. За час до насквозь промокшей обуви Гена представлял, как придет домой, выпьет пару рюмок чего-то, что в магазине считают коньяком, и наконец выспится.

До конца смены оставалось каких-то тридцать минут. И тут в колонии завыл сигнал тревоги. Залаяли собаки, забегали люди, Генка громко застонал. Это в сериалах и кино заключенные сбегают день через день – в реальности это большая редкость и огромная проблема. Обязательно приедут люди сверху. Руководство колонии и вся смена, включая Гену, вынуждены будут запастись вазелином в неприличных количествах. Но это в лучшем случае – если сбежавших удастся поймать своими силами в течение часа, не подключая ни местную полицию, ни, упаси господи, силовые структуры области. Что будет, если дело зайдет далеко, Гена старался не думать.

Итак, у них час, чтобы найти беглецов. По инструкции на одного сбежавшего заключенного в поисковую группу выделяют трех охранников. Когда назначали «добровольцев», Гена уже знал, что ему не повезет, – никогда ему, сука, не везло, он всегда это чувствовал, а в армейке убедился окончательно.

Отслужив, Гена вернулся в Тихое и понял, что делать тут нечего, только спиваться. Подписался было на контрактную службу, но через месяц умудрился получить ранение. И не в боевых действиях, как положено, а в результате нелепой случайности. Кому расскажешь – помрут со смеху. В истории были замешаны костер, патрон и филейная часть Гены. Ну и без немыслимой непрухи, само собой, не обошлось.

Выйдя из больницы, он узнал, что после долгой ходьбы теперь всегда будет прихрамывать и с возрастом это усугубится. Из-за чего на контракт он вернуться не может, да что там – его даже в полицию отказались брать. Кое-как удалось устроиться в колонию около родного поселка, но там Гену сразу предупредили: ни о каких переводах в места получше и речи быть не может. Как и о высоких званиях. Он снова оказался в Тихом, теперь уже навсегда. Начал пить. Старался не уходить в серьезные запои, но ничего себе не обещал.

– Болото, чтоб его! – выругался Палыч, наблюдая, как пес мечется в отчаянной попытке найти след.

Палыч был бородатым сорокалетним прапорщиком. Мог бы стать «батей» для молодых, но с людьми он общался редко: и на старших по званию, и на младших ему было примерно одинаково фиолетово. Палыч всю жизнь возился с собаками – безошибочно еще в помете определял, кто из щенков станет хорошим сослуживцем, а кого можно сразу на руки гражданским отдать.

Кроме Палыча и самого Генки, с ними шел единственный реальный доброволец. Этот правда вызвался сам и был еще одним подтверждением тому, что Вселенная ненавидит Гену всеми своими звездами, галактиками и черными дырами. Его называли Конан – в честь могучего мускулистого варвара. Прозвище он получил, во-первых, из-за созвучной фамилии Кононов и, во-вторых, потому, что охранникам колонии не чужда колкая ирония. Конан был лупоглазым дрищом, который мерз и дрожал от малейшего ветерка, даже летом. А еще он был одним из самых сволочных козлов, каких встречал Генка.

Конан таил обиды, как настоящие, так и надуманные, и гадил всякий раз, как выпадал шанс. Он шептал в уши начальнику колонии о малейших косяках охраны, писал служебные записки целыми романами, подслушивал, подсматривал и все это использовал, чтобы внаглую идти по головам. Хуже всего, у гада явно были какие-то покровители наверху, так что сделать с ним ничего было нельзя.

Конан был старшим в их тройке. Гена предпочел бы самое убийственное похмелье, чем вот такую ситуацию. Но, как обычно, не свезло.

– Взял! – обрадовался Палыч, когда пес уверенно повел их в сторону леса.

Конан довольно ухмыльнулся и небрежно бросил Генке:

– Сообщи второму звену.

Гена послушно достал рацию, но она зафонила. В этих местах такое бывает. Он еще повозился с аппаратурой, но, наслушавшись пищаний и белого шума, плюнул и крикнул:

– Взяли след!

Метрах в ста от них шла вторая тройка. Смысла идти рядом не было, главное – из виду друг друга не терять. Парни показали большие пальцы и пошли параллельно звену Генки.

– Ты чего творишь, сержант? – налетел на него Конан. – Инструкцию по диагонали, что ли, читаешь?

– Так рация… – начал было Гена.

– Хренация! – моментально отозвался Конан. Судя по злой радости в глазах, он был крайне доволен своим ответом. – Связываться с другими звеньями можно только по радиосвязи. До обнаружения сбежавших!

Он был прав, вот в чем беда. С другой стороны, любитель правил и инструкций, Конан, как обычно, за деревьями не увидел женского монастыря. Кричать было нельзя, потому что сбежавшие могли услышать и узнать расположение поисковой группы. Только вот братья Залепины убежали еще до рассвета и вряд ли решили остаться в открытой низине около стен колонии.

Очень хотелось сообщить все это надменной лупоглазой роже, но Генка сказал:

– Понял, товарищ лейтенант. Виноват, исправлюсь.

На взгляд Конана, унижений явно было недостаточно.

– Понял он… Головой думай, Моряков, а не тем местом, куда тебе там пуля прилетела!

Он весь аж светился от счастья – надо же, поддел подчиненного.

Отряд направился к лесу. Лес радовал Гену только тем, что почва там была потверже. В остальном он с детства ненавидел эти мрачные деревья, которые окружали Тихое. И дело даже не в старых легендах, просто леса в их местности правда выглядели… как-то хтонично. Он таких больше нигде не видел.

– Похоже, в Коттедж ушли, – сообщил Палыч.

Собака действительно вела в том направлении.

– Дебилы, – усмехнулся Конан.

– А вы бы куда на их месте пошли, товарищ лейтенант?

Конан замялся. Его хрупкое эго требовало выдать какой-нибудь гениальный ответ, но мозг предложил только:

– К поездам.

– Ага, – отозвался Палыч, – это, получается, через поселок. Ну и как, вы думаете, местные отреагируют на двух мужиков в арестантских робах?

Конан не нашелся с ответом. Палыч усмехнулся и пошел дальше, а лейтенант проводил его взглядом: «Ты у меня теперь в черном списке!»

К Коттеджу вела тропа, но, судя по тому, как шла собака, сбежавшие братья Залепины в темноте иногда теряли ее из виду. Тем не менее направления они держались.

– После Коттеджа куда они дальше пойдут? – спросил Гена. Не то чтобы очень хотел знать, просто здесь, под кронами деревьев, чьи стволы были покрыты густым мхом, ему становилось неуютно, а Палыч внушал хоть какую-то уверенность.

– Да вариантов всего два. Либо дальше в леса – заблудиться и сдохнуть. Либо на дороги выходить, но там их поймают. Обычно зэки выбирают дороги.

Генка не стал сообщать очевидное: если Залепины хотели выйти к дорогам, то идти им надо было не в сторону Коттеджа.

Будто прочитав его мысли, Палыч продолжил: