Дар первой слабости (СИ) - Виннер Лера - Страница 47

Вэйн… Калеб все-таки встал.

Единственным напитком в его покоях оказалось то самое фруктовое вино, что он приносил мне однажды, и, прижав одеяло к груди, я села, чтобы принять у него бокал.

Сегодня вкус показался мне еще более приятным, как будто стал насыщеннее, хотя едва ли подобное на самом деле могло быть.

Скорее уж мои ощущения изменились.

— Все хорошо?

Он смотрел на меня все с той же замешанной на нежности тревогой, и я не отказала себе в удовольствии помедлить с ответом, осторожно ложась на спину.

— Кажется, да. Странно.

— Ты думала, будет хуже?

Я неопределенно дернула плечом, не желая рассказывать ему о том, что не думала об этом вовсе.

В юности, когда мои ровесницы были увлечены женихами и планированием своего будущего, я решила, что выйду замуж, если мне представится хороший случай. Если же нет, в моей жизни будет только Валесс. Близость с мужчиной представлялась мне лишь докучливой обязанностью любой жены, и возможность раскрыть свой дар была едва ли не единственным аргументом за то, чтобы однажды попробовать.

Вместе с тем, ни я, ни Вэйн не забудем тот разговор, что состоялся между нами немногим ранее. Я не хотела поддаваться чувствам и спешить, открывая ему слишком много. Еще раз повторять, что он стал первым мужчиной, которого я пожелала видеть рядом.

Он же тем временем вытянулся на спине рядом со мной и тоже посмотрел в потолок.

— Как ты считаешь, если уж прошлый праздник нам безнадежно испортили, можно надеяться, что со свадьбой получится лучше?

Я медленно облизнула губы, выгадывая себе немного времени на то, чтобы в полной мере принять его слова.

— Ты женишься?

Новость была не самой приятной в эту минуту, но все же неудивительной.

Забавно окажется, если граф решил сочетаться брачными узами с маркизой Летисией и снова попросит меня заняться меню.

Вэйн повернул голову в мою сторону, и его взгляд обжег мне висок.

— Я дал слово князю Валесскому.

В его тоне слышалось осторожное недоумение, и поняв вдруг, чем оно вызвано, я засмеялась весело и звонко, так, что с меня едва не сползло одеяло.

— Забудь. Мне ты ничего не обещал.

Я ожидала, что он отшутится или, как минимум, посмеется вместе со мной, потому что Рамон придумал по-настоящему дурацкую угрозу. Требовать чего бы то ни было от человека, завоевавшего твое княжество, было столь же глупо, сколь и недальновидно.

Вэйну не нужно было его позволение, чтобы сделать или не сделать что-либо. Более того, я могла оказаться просто не в его вкусе, и если бы не дурацкая провокация молодого князя, он и не помыслил бы о том, чтобы наведаться в мою спальню.

Соблюдать условия этого скотского договора было исключительно доброй волей графа, и пользоваться его благородством я не собиралась.

— Ты действительно не собираешься возвращаться туда?

Вопреки моим ожиданиям, когда Вэйн заговорил снова, в его голосе не было ни намека на веселье. Напротив, он сделался предельно серьезен и смотрел на меня так напряженно, что я повернулась на бок, чтобы тоже иметь возможность видеть его.

— Нет. Меня там никто не ждет.

Задумчиво улыбнуться, произнося это вслух, у меня получилось, но на душе отчего-то стало горько.

Злой и глупый Рамон, эгоистичная Кристина, постоянно обиженная на меня и мечтающая, чтобы я куда-нибудь делась и не мешала ее детским шалостям Джули. Семья, о которой я должна была и собиралась заботиться во что бы то ни стало, прекрасно обходились без меня. На отправленное мной письмо никто так и не удосужился написать ответ, и интуиция подсказывала мне, что дело тут было вовсе не в Вэйне и не в Артгейте. Просто без меня всем стало легче дышать.

Калеб, — теперь можно было так его называть, — придвинулся ближе и снова погладил мой висок.

— Король Филипп бывает жестоким и мстительным, но он умен. Год пролетит незаметно. Потом одного твоего слова и моих гарантий станет достаточно. Ты получишь все, что пожелаешь.

Я улыбнулась ему снова, в меру возможности качая головой:

— Зачем? Жить в столице как княжна Валесская, это все равно, что на каждом углу кричать о том, что мы бесславно проиграли войну еще до ее начала. В этом смысле я не хочу быть собой. И не хочу думать о том, что ты напомнил мне об очень важных вещах.

— Каких, например?

Он в самом деле слушал очень внимательно и не хотел меня перебивать, и за это я была признательна ему едва ли не больше, чем за все остальное.

— Ты сказал, что я так и не простила себе того, что не решилась отравить Рамона.

— А ты хотела?

А вот любопытство было настолько живым и неподдельным, что я невольно рассмеялась снова.

— Нет. Я еще не настолько рехнулась, чтобы убить собственного брата, каким бы слабохарактерным дураком он ни был. Но… — дальше можно было говорить только всерьез, и я отвела волосы со своего лица, подбирая подходящую формулировку. — Я впервые подумала об этом, когда разговаривала с принцем Эрвином на приеме. Сегодня ты меня окончательно убедил. Если люди настолько устали жить в нищете, что оказались готовы принять узурпацию. Если они настолько верили в меня, как в продолжательницу дела князя Карла. Почему никто из них не пришел ко мне?

Все это звучало, да и выглядело чудовищно, и я почти разозлилась на себя, поняв, что не просто излагаю Второму генералу свои мысли, а жду от него ответа.

Вэйн же склонил голову и поцеловал мое запястье.

— Не думал, что мы будем обсуждать это раньше чем через год.

— А ты об этом думал? — зацепившись за удивившую меня фразу, я почти проигнорировала его прикосновение.

Коротко и странно засмеявшись, он притянул меня к себе, и я воспользовалась моментом, чтобы снова коснуться губами шрама на его плече.

— Не то, чтобы думал. Скорее, строил предположения.

— Поделишься?

Мои рассыпавшиеся волосы наверняка ему мешали, но Вэйн не попробовал убрать их, только обнял меня, прижимая к себе крепче.

— Когда я понял, что ты планировала побег, задался вопросом: почему? Проблемы в семье и глупое упрямство князя Рамона не могли послужить достаточно веской причиной. Ты особа королевской крови, князь Карл воспитал тебя соответственно. Переступать через свои слабости и держать чувства в узде — тебя учили этому с детства. Значит, должно было быть что-то серьезнее. Что-то, с чем ты не могла и уже не хотела справляться.

Он говорил задумчиво и тихо, гладил меня по голове, и я немного приподнялась, ловя каждое слово, потому что он в очередной раз был прав.

— И что это было, по-твоему?

— Сам Валесс, — Вэйн повернулся, чтобы посмотреть мне в глаза. — Его устаревшие порядки. Уверенность людей в том, что жить они могут только так, как велит им князь, даже самый дурной. Знаешь, что началось бы в Артгейте, если бы Филипп вздумал отгородиться от соседей, перекрыть торговые пути и ввел норму зерна для каждой семьи?

Этот вопрос не требовал ответа, но я все равно кивнула:

— Догадываюсь.

Его Величество лишился бы власти и трона очень быстро, и, с большой долей вероятности, сам Второй генерал принял бы в этом процессе самое деятельное участие.

Непонятно чему улыбнувшись, Вэйн вдруг поцеловал меня в губы, а после как ни в чем не бывало лег обратно и продолжил:

— Я думаю, ты устала иметь дело со всем этим. Несмотря на все тонкости твоего положения здесь, тебе нравится на Юге. Я видел, как ты общаешься с людьми. Кое-что рассказывала Эльвира…

— Так, будто много лет провела в заточении? — я хмыкнула, смирившись с тем, что он сам произнести это не решится. — Я знаю. Я думала об этом, когда смотрела на тебя. Твои люди тебя обожают. Они надеются на тебя, они готовы искать у тебя справедливости, если придется.

— На самом деле я не такой уж хороший граф. Просто проклятие прабабки, помнишь?..

Теперь Вэйн откровенно пытался меня развеселить, но так быстро переключиться у меня не получалось.

— Сколько тебе было лет, когда ты понял?