"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 770

К тому же у него имелась мачта, которая сейчас, правда, лежала на палубе, от бака до румпельной площадочки. Примерно у миделя прорисовывалась какая-то конструкция, не выше человеческого роста, к которой мачта, видимо, и крепилась, когда следовало поставить парус. Хотя это выглядело сомнительно в высшей мере – чтобы в Полдневье, и вдруг – парус. Но могло быть и так, если учитывать, что зимами ветер становился напористее и резче.

Корабль уже сбросил оба буксира и мирно покачивался на воде, крейсеры втянули канаты и садились за городом, их уже не было видно, но звон их двигателей еще раздавался между стенами города. Внезапно корабль выбросил весла с обоих бортов, и вода закипела. Рост смотрел на это немного хмуро, Казаринов спросил его:

– Чего это они?

– Морской форс показывают, – объяснил кто-то сбоку, оказалось, что это Паша-Тельняшка. Он молча протянул Росту руку, пожатие его оказалось сухим и взволнованным.

– Тебя тоже вызвали?

– Чтобы я конструкцию выяснил, – ухмыльнулся Паша. – Ведь среди всей нашей братии только я ходил под настоящими парусами, на Земле еще.

Корабль прошел отделявший его от берега километр с небольшим, вздымая бурун под форштевнем. Но перед входом в гавань скорость вдруг упала, хотя движение продолжалось.

– Гринев, – позвал Председатель, который, как Наполеон, стоял впереди всех и слегка на расстоянии. Ростик подошел к нему. – Что они делают, представляешь себе?

– Мне кажется, – Ростик был не слишком уверен, но кажется, понимал и это, – они оценивают решетку между башнями.

– М-да, решетка, – проговорил Смага сзади, – поторопились мы с ней. Столько труда ушло и металла, а пользы – шиш.

– Они оценивают ее как признак богатства и безопасности, – сдержанно отозвался Ростик. – Кроме того, кто же знал, что у нас появится такой дружелюбный Фоп? Кстати, для него эта решетка тоже многое значит.

– Ладно, смотрим дальше, – потребовал Председатель.

Стали смотреть. Корабль вошел в гавань, по левому его борту весла принялись вдруг табанить, и он развернулся почти на месте. Потом очень осторожно, подгребая уже не вполне понятным Ростику образом, он двинулся бортом к людям на берегу. Весла справа убрались в отверстия, из которых торчали, вместо них появились какие-то манжеты или даже затычки, и весь корпус осторожнее и нежнее, чем Ростик мог бы погладить Ладу, подошел к каменному краю пристани.

– Странно, – проговорил Паша, честно выполняя долг специалиста-консультанта, – никаких кранцев не намечается.

– Еще бы узнать, что это такое, – отозвался неуемный Смага.

С корабля полетели чалки, Рост посмотрел на Казаринова, но тот и сам все понимал, уже отрядил кого-то, кто быстренько их подхватил и притянул корабль. Как и на земных кораблях, его фальшборт раскрылся дверцей, из нее выскочило сразу чеверо вырчохов, они разбежались попарно в разные стороны, перехватили у людей швартовые тросы и завязали их на причальных тумбах. Те стояли тут с незапамятных времен, их даже все замечать перестали, и вот они пригодились.

В дверцу с корабля на береговую стенку просунулся трап, с набитыми по всей длине мелкими шипами, чтобы не поскользнуться из-за сырости, и все замерли. Корабль стоял, вырчохи снова вбежали на палубу, чужая команда собралась вдоль борта, лицом к людям, но на трапе никого видно не было. Это длилось минуты три, Председатель обернулся к Росту:

– Как думаешь, может, нам следует к ним заявиться?

– Нет, – отозвался Рост.

И оказался прав, потому что тут же между существами на корабле произошло какое-то волнение, а потом на камни Одесского причала ступили… Сначала Рост даже не знал, как реагировать, он поджался, словно вот сейчас ему следовало воевать, причем насмерть. Он очнулся, только когда Лада убрала его руку с рукояти пистолета, которую он, оказывается, незаметно для себя сжал, приготовившись выхватить его и открыть пальбу.

Это были вас-смеры, шесть душ, как всегда, неторопливые, мягкие, переливающиеся, выставившие вперед свои пальцы, из которых могли стрелять не хуже, чем люди били из ружей. На них, вопреки тому, что Ростик видел на Вагосе, имелись какие-то доспехи, неожиданно и необычно устроенные из плотной ткани и костяных пластин неизвестного происхождения. Смотрелись они грозно, но в целом вели себя спокойно, хотя это мог оценить, наверное, только тот, кто видел их раньше.

Потом по трапу сошло сразу полдюжины вырчохов. Эти были в одеждах, которые понравились бы и модницам из людей, хотя оставляли чрезмерно много голого тела, прикрывая только самое необходимое… Опять же, с точки зрения человеческих понятий о стыдливости. В руках у одного из них было ружье, остальные придерживали узкие протазаны или нагинаты. Похожее оружие Ростик видел в одном из альбомов отца, оно делалось в прежние времена в Китае. Как им следовало драться, представить было трудно, но это было смертоносное и сильное оружие.

И лишь потом по трапу, осторожненько, покачиваясь на неверной доске, прошествовал Докай. Его узнали сразу, и среди людей, собравшихся по обе стороны площади, возникло небольшое волнение. Начальство, даже выдержанный Дондик-Председатель, слегка качнулись вперед. И Рост не сразу понял, что это было вызвано очень богатой аурой, которую транслировал сейчас, буквально разбрасывал горстями, этот друг-Докай. Он был, как и положено послу, в длинных одеждах, обычная скромность этих существ отступила, его пояс и множество побрякушек на шее и одежде сверкали разнообразным блеском. А потом… что-то случилось.

Из толпы сбоку вдруг вылетел Табаск. Он притормозил, покрутился, словно сам не понимал, чем вызвано чрезмерное внимание к нему, припустил дальше и ловко забрался на плечи Докай, улегся вокруг него, как живой воротник. Докай рассмеялся, поднял руку, чтобы погладить мангуста, но это здорово смахивало и на приветствие всем, кто встречал корабль. Народ принялся даже слегка шуметь, хотя сомневающихся в том, что происходящее было правильно, тоже имелось немало.

А потом Рост увидел чуть не десяток пурпурных, габат и г’метов, которые несли разные штуковины, рассматривать которые было уже некогда, потому что Дондик шагал вперед с вытянутыми руками. Докай тоже сделал несколько шагов к нему и сдержанно поклонился.

Пестель и Ким, внезапно оказавшись рядом с Ростом, вытолкали его вперед. Ростик оглянулся, остальные остались на месте. Тогда он пошел за Председателем и, когда тот заговорил, стал переводить.

– Ты скажи ему, – Дондик даже слегка задыхался, – что мы рады его видеть. И если его появление тут вызвано какой-нибудь причиной, пусть он выскажет ее сразу. Мы многое готовы сделать, чтобы появление кораблей у нас стало постоянным и частым.

Докай выслушал его внимательно, потом вдруг блеснул глазами и, уже обращаясь только к Росту, спросил:

– Друг мой, приветствую и тебя тоже. Где ты учился единому?

Рост перевел эти слова Дондику, опустив, естественно, вторую часть заявления, демонстрируя этим, кто здесь все-таки главный.

– Может, не стоит вот так сразу? – спросил Ростик, когда Дондик немного задумался, что говорить дальше.

– Я все продумал, ты только переводи, – отозвался Председатель. И открыл рот, чтобы продолжить какие-то приветственные сентенции, но Докай сделал и вовсе нетерпеливый жест.

– Я получил совет, – пояснил он, – что необходимо появиться тут и поговорить… Кажется, с тобой, люд, ведь это ты бывал на нашей земле?

Ростик перевел все Дондику, потом подтвердил мнение посла.

– Тогда все просто, – Докай снова улыбнулся, и это было очень красиво. – Мы с экипажем корабля, который вежливо согласился доставить меня сюда, походим по этому городу, посмотрим на то, что вы сочтете нужным показать, и поговорим. Если вы не возражаете? – спросил он с характерной интонацией Докай, убежденного, что его предложение является наилучшим даже для того, кого он как бы уговаривает.

Председатель решил от себя Ростика не отпускать ни на минуту, поэтому ему не удалось понять, как умница Казаринов вдруг устроил, чтобы к тем группам с корабля, которые сформировались довольно быстро, приставить побольше пурпурных переводчиков. Главной среди них оказалась, разумеется, Василиса, но и остальные не очень-то растерялись. К тому же Баяпошка привела с собой чуть не с полсотни аймихо, которые принялись, насколько Рост понял потом по рассказам, сначала острожно, на расстоянии, изучать купцов, а затем довольно активно включились в общение.