"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 1472

Устав от бесцельных драм,

Скучая бесцветным днем,

Я был так наивно прям,

Надумав сыграть с огнем;

Отдав многоцветье тем

Осеннему блеску глаз,

Я думал о том, зачем,

Зачем Бог придумал вас —

Тех, кто сводит с ума

Без улыбок и слов,

Стоя рядом и глядя

В окна небес;

Кто вливает дурман

Без вина и цветов,

Отравляя без яда

Хрупких принцесс.

Тихая песня на грани слышимости, скорее шёпот, чем мелодия и лишь намек на слова, — одна из самых любимых, чей смысл стал болезненно близок здесь и сейчас. Рай затих, как будто прислушиваясь. От двери, где я стояла, не было видно его лица, но по руке, что расслабилась и отпустила оружие, я поняла, что граф перешел в более спокойную фазу сна и больше не проснется. Аккуратно прикрыв дверь, направилась к себе и только сейчас заметила силуэт Райна, что замер в дверном проеме, прислонившись к косяку. В темноте я не видела выражения его лица, но почему-то была уверена, что пожилой воин улыбнулся.

***Странички прошлого***

«День 8-й четвертого зимнего месяца в 517 год после Большого Исхода

«Ну, здравствуй, дневник! Перечитал последнюю запись и рассмеялся. Как же я был глуп, рассчитывая на силу кашасеры… Ни одна из всех, что я перепробовал, из тех, кого я убедил поэкспериментировать со своей силой, не смогла не только отторгнуть каплю силы, но даже не всегда могла дать ее повторно. Сила кашасеры такой же сосуд, как и наш резерв: опробовав ее раз, надо ждать, пока она наполнится. Ну, некоторых хватает на несколько, но это все… Я что-то упустил, изучая жизнь Вораса, упустил и никак не могу понять, что именно… Идея найти сильную кашасеру провалилась. Каждая из них сильна по-своему, но ни одна не смогла отторгнуть от себя даже капельки силы. Только контакт заставляет выплескивать хранящуюся в них магию… Замкнутый круг».

***Дагос. Храм Вораса***

«Игры с Ворасом никогда не заканчиваются добром», — думал я, стоя у стены храма. В сумрачной нише пряталась Лаиша, и Рина в дорожном плаще прикрывала ее от любопытных глаз. В храме Вораса магия не действует. Исключение составляют только защитные плетения, и то только те, которые не могут причинить зла. То есть оградить врага кольцом пламени я смогу, но это пламя не сожжет — метнешь нож, и он растает, как снежинка по весне. Зная это, я не особо старался, а вот вынести кого-то посредством грубой силы вполне возможно, и, наверное, поэтому я здесь, чтобы не дать храмовникам схватить Лаишу повторно. Впрочем, один я, да еще не используя магию, многого сделать не смогу, но надеюсь на Вораса и заключившую с ним сделку иномирянку. Вот она стоит, расслабленно улыбаясь, но поза не характерна для расслабленного человека: она боится, но изо всех сил прячет свой страх, была бы она парнем, ее можно было бы уважать за хватку, но девчонка-кашасера… Уж слишком непредсказуема, слишком непослушна, слишком обидчива, даже уверена в себе слишком, а сама почти ничего из себя не представляет, только что волосы… О эти волосы! Разочарованный взгляд на прикрытую капюшоном макушку, невообразимый удивительный цвет… Остричь бы… оставить на память… а девчонку к Ворасу, обратно. Пусть топает в свой мир, не смущает, не сбивает с толку… Выбраться бы еще из Дагоса, чтобы Кашар не прикопал где-нибудь нахальную иномирянку вместе с сопровождающими. Надо же, умудрилась короля оскорбить не только намеком на влюбленность, но и обозвать баронессу в глаза демоницей! И пусть просто песней… Одного взгляда на короля в нужный момент хватило, чтобы нанести оскорбление. И как это, всегда вспыльчивый Кашар спустил все на тормозах? Сделал вид, что не понял, не услышал, не принял на свой счет? Или еще вспомним мы дерзкую песенку где-нибудь на опушке под градом стрел? Король Дагоссии всепрощением не страдает.

В глубинах храма замельтешили младшие жрецы — верный признак приближающегося момента…

День памяти всеобщего Исхода, самый большой праздник в году, день, когда наши предки покинули свой негостеприимный (ну, или слишком гостеприимный, ведь принял же он кровожадных чужаков) мир и перешли на Шарану. Каждый год вот уже почти тысячу лет жрецы Вораса благодарят Бога за его помощь и просят благополучия на год грядущий. В каждом храме, у каждого каменного алтаря, сегодня горят факелы и магические светильники, звучат благодарственные слова и курятся благовония. Еще в бытность свою послушником, Лей ненавидел этот праздник — после многочасового стояния в храме ноги болели, а колени ныли. Но это был еще не конец мытарств — жрецы продолжали праздник обильными возлияниями и щедрым обедом, но никто не утруждал себя накормить падающих от усталости послушников. И сейчас, глядя на вереницу жрецов, одетых в белоснежные камзолы поверх шелковых рубах, внутри вновь шевельнулся застарелый страх, страх двенадцатилетнего мальчишки, который именно в такую весеннюю ночь, после Дня памяти всеобщего Исхода, вывалился в ночь, избегая внимания пьяного вусмерть ненавистного жреца и по размытым распутицей дорогам пустился в путь. Это здесь, в горной Форагоссии и южном Дагосе, сейчас тепло, зелено и светит такое ласковое солнышко, а вот в Магороде наверняка еще дороги не высохли после весенних дождей, а леса еще только одеваются в бирюзовый убор свежих листочков. И ночевать под кустом, выискивая на нем не доеденные птицами прошлогодние ягоды, а, не найдя их, довольствоваться пробивающимся у корней мхом… Желудок скрутило. Он давно не заходил в храм. Для него сила Вораса была во всем: в танце пылинок в столбе света, в бликах на воде и шорохе трав, но иногда в голове гремели слова Бога, когда-то сказанные ненароком прикоснувшемуся к каменному алтарю мальчишке: «Запомни, не все пророчества — правда, а изреченные еще меньше. Слова надо просеивать сквозь частое сито мыслей, ибо они есть суть поступки…» Не сразу понял их мальчишка, но запомнил на всю жизнь. Обвел взглядом приготовившихся жрецов. Это в Форагосе на храм один Светлый, а здесь вон, погляди, с десяток набралось. Впрочем, даже для столичного храма это много.

Лей насторожился, вглядываясь в надменные лица. Внутренний голос вопил, что неспроста их так много, а глаза уже выхватили из-за спин переднего ряда знакомый профиль. Он почти не изменился за прошедшие годы: все те же пухлые щеки, поджатые презрительно губы и холодный, оценивающий взгляд. Жрец-наставник, тот самый, от которого много лет назад Лей удрал в Магород… Лей тут же опустил взгляд. «Оказывается вбитые с детства привычки не так-то легко искоренить, — хмыкнул он про себя, стараясь избавиться от липкого ощущения детского страха, что, вопреки всему, на мгновенье затопил его сознание. — Надеюсь, что Светлый не узнает во взрослом мужчине того мальчишку…»

За своими страхами он не заметил, как шагнула вперед иномирянка, по пути сбрасывая капюшон, позволяя рассыпаться распущенным волосам по плечам, привлекая внимание, заставляя все взгляды сосредоточиться на этих сверкающих в свете магических светильников прядях. Из-за ее спины выскользнула Лаиша и, никем не замеченная, метнулась за алтарь.

— Суда Вораса! — провозгласила Рина и, провожаемая взглядами присутствующих, проследовала к камню.

За ее спиной толпа сомкнулась стеной. Прихожане, гвардейцы, жрецы — всем хотелось посмотреть на необычную девушку, тем более, что сплетня о ее скандальном танце на королевском балу уже гуляла среди придворных, благо что о песне еще не судачили, видимо, боялись гнева Кашара, а уж он-то на расправу скор.

Навстречу девушке вышел верховный жрец, и толпа немного раздалась. За спиной Рины я узнал напряженную спину графа Альгошского, двое рядом — наверняка старшие сыновья. А вот пара гвардейцев протискивается сквозь разряженных придворных — эти уж точно постараются увести нарушившую протокол праздника иномирянку. Но мы рассчитали все верно. Верховный жрец отмахнулся от помощников и сделал шаг навстречу — здесь, в главном храме, в толпе людей, где каждый занимает высокое положение при дворе (посторонним сюда так просто не попасть — все-таки главный храм королевства) он чувствовал себя вполне спокойно, да и любопытно же, почему иномирянка, находящаяся под покровительством Форагоса, требует божественного суда? А вдруг появится шанс прищучить соседнего владыку? Именно на этом и строилась вся нехитрая интрига: верховный жрец должен подойти к алтарю… Обычно он стоит на возвышении в нескольких шагах и оттуда вещает верующим волю Вораса, а он должен прикоснуться к камню…