"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Юркина Ирина - Страница 1471

Разговаривать со мной не пытались. Я ловила на себе любопытные взгляды, но и только. Да я и не пыталась вникнуть в разговоры, зная, что тогда придется их поддерживать, а, видя настрой местных дам, боялась, что одной вежливости будет мало…

Вдруг вокруг все притихли, и голос Кашара прозвучал совсем рядом. Нет, король не встал, но, видимо, кто-то из магов усилил его голос.

— Как танцуют на родине леди Рины мы увидели, — я подняла голову и взглянула прямо в лицо королю, хотя через ползала это было непросто, — а вот как поют… Каргон сказал, что был удивлен…

Король с ехидной улыбочкой смотрел на меня, явно ожидая ответа. Я же только пожала плечами. Ну чтож, не люблю петь на публике, мало того, просто терпеть не могу, но мямлить и отказываться не стану, да и не отказывают королю.

— Пусть принесут гитару! — распорядилась я.

Не прошло и пяти минут, как Шарун сам принес мою красавицу. Значит, за гитарой послали заранее, не успел бы слуга сбегать и вернуться через полдворца. Ну чтож… Я на мгновенье задумалась… Несмотря на обширный репертуар, было очень мало песен, которые бы поняли и оценили здесь, на Шаране.

Кружи́т Земля, как в детстве карусель,

А над Землёй кружат Ветра Потерь.

Ветра потерь, разлук, обид и зла,

Им нет числа…

Им нет числа — сквозят из всех щелей

В сердца людей, срывая дверь с петель.

Круша надежды и внушая страх,

Кружат ветра, кружат ветра.

Кашар откинулся на спинку кресла, сидящий с ним за одним столом Рай отложил приборы, а Лей застыл в немом ожидании подставы, но скоро расслабился. Местные барды, то бишь менестрели, удивленно переглядывались — уж слишком непритязательной оказалась песенка иномирянки. Да и уже проверено: песни каждый слышит по-своему, как говорят, в меру собственного разумения, интеллекта, а здесь еще и перевода, ведь мало спеть, надо еще и понять, а образные обороты нашей речи часто не вяжутся с языком Шараны.

Песня закончилась, но Кашар кивнул головой, требуя продолжения. Чтож, ува́жим короля, только теперь все так легко не будет, будем провоцировать… На мгновенье задумалась: нужна песня, чтобы не про любовь, даже наоборот…

О вспомнила! Улыбнулась, видимо, получилось не очень. Лей аж вздрогнул, глядя на меня. Ну чтож, получите, Ваше величество…

В старой церкви не поют святые гимны,

Кровь на бревнах частокола

Католического хора.

Свора скалится им в спину.

Не по вкусу им отпетые могилы!

Лей напрягся, многие вздрогнули. Чтож такого они услышали, что поняли?

Крест в руках твоих, но в битве он не годен.

Сердце клеть свою проломит,

Веру в Бога похоронит.

Старый крест — не щит Господень,

Свора бесится, и близко Черный полдень…

Со стороны, видимо, самых набожных взвились шепотки: «Святотатство!» Под резкие аккорды вскакивают придворные, но Рай спокоен, и это радует.

Вспомни, разве ты читал святые книги?

Ты не смог сдержать соблазна

Получить себе все сразу,

И решил призвать Великих…

Так взгляни же в демонические лики!

Я разошлась. Голос гремел, звенел и заглушал все вокруг. Песня рвалась, как пес с привязи. Я уже не обращала внимания на шепотки и вскочивших гостей.

Ты устал смотреть на праведные лица…

Короткий взгляд, брошенный на Кашара, вообще-то я хотела взглянуть на реакцию Рая, но глаза остановились на короле, на его бледном лице… А песня рвется…

Мы тебя не осуждаем,

Просто жжем и убиваем.

Ты влюбился в демоницу

И решил ей подарить свою столицу…

Чтобы посмотреть на Шаралию, мне надо было повернуться. Зря я это сделала — за моим взглядом проследили все. И, надо сказать, реакция была отменная: у кого страх, доходящий до животного ужаса в распахнутых глазах, у кого — ненависть, у кого — возмущение. Но среди возмущенных и испуганных лиц я увидела и тщательно скрытые ухмылки и даже пару подбадривающих, доброжелательных.

Наверное, хорошо, когда песня не оставляет равнодушным, но такой реакции «зала» я не ожидала. К концу припева вскочили почти все…

Это не любовь,

Это Дикая Охота на тебя!

Стынет красный сок,

Где-то вдалеке призывный клич трубят.

Это — марш-бросок.

Подпороговые чувства правят бал.

Это не любовь.

Ты ведь ночью не святую Деву звал!..

Я удивленно огляделась — за своими столами испуганно жались женщины, лишь баронесса сидела, выпрямившись, и прожигала меня ненавидящим взглядом.

***Дагос. Покои графа Форагосского. Ночь***

— Дура! — Лей почти орал. — Как думаешь, ты долго проживешь после такого?

— Да в чем дело? — я, конечно, понимала, что песня провокационная, а для этого мира и вообще, но не убивать же.

Из нашей комнаты тихонько просочилась Лаиша.

— Что случилось? — осторожно спросила она.

— Эта самоубийца спела песенку королю…

Девушка недоуменно оглянулась на меня. При ней я еще не пела, да и «Дикую охоту» вообще не пела ни разу, просто забыла о ее существовании и вспомнила только сейчас.

— Слова: «Ты влюбился в демоницу…» она пропела, глядя королю в глаза… а потом перевела взгляд на баронессу.

Лаиша ахнула:

— Рина, как? Зачем ты оскорбила короля? Он злопамятен, да и баронесса не спустит…

— Да в чем дело?

— Она действительно не понимает, Лей, — уж не знаю, то ли вступился за меня, то ли снисходительно обозвал тупицей Рай.

— Так объясните, черт бы вас побрал… — не выдержала я.

Объяснять мне ничего не стали, только, сцепив зубы, отправили спать. Утро грозило стать бурным.

Я бежала по ночному лесу, как бывает во сне. Темные громады деревьев всплывали и пропадали, под босые ноги стелился мягкий мох, но изредка вскрикивала от боли, наступив на незримый корень или камень. Несмотря на это, я не останавливалась, что-то влекло меня вперед. Страха не ощущалось, лишь странная правильность ситуации. Я во сне четко знала, куда и зачем бегу, но Я в собственной голове не знала этого, лишь ощущала, что мне очень надо туда попасть, успеть. Изредка поднимала голову вверх в тщетной попытке разглядеть Луну, но потом приходила мысль, что я могу быть и на Шаране, где Луны нет, но тут же отмахивалась от этой мысли и спешила вперед, боясь не успеть увидеть, понять что-то важное. На моем пути вставали смутные тени, но я не обращала на них внимания и они сторонились, пропуская. Я чувствовала легкие прикосновения, больше напоминающие движение воздуха у лица, но все равно не теряла времени. Где-то на периферии сознания возникали и пропадали странные звуки, я их не слышала, а чувствовала каким-то внутренним чутьем, и они меня нервировали, заставляя бежать все быстрее, задыхаясь от усилий и навевая тяжелое чувство беспомощности, уверенность, что все, не успела, опоздала. Я прибавила шагу, стволы проносились и тень мысли «почему я еще ни разу не врезалась» всплыла и погасла, когда я добежала до невидимого обрыва и ухнула вниз. От пережитого ужаса я вскочила на кровати, резко дернулась и, потеряв равновесие, рухнула на пол.

— Черт! — потерла пострадавший локоть и уселась на полу.

Чуть тлеющие угли камина говорили, что спала я недолго и до рассвета еще уйма времени, однако чувство тревоги, испытанное мною во сне, не отпускало, оно звало, тянуло. В поисках причины своего дискомфорта я выглянула в нашу общую гостиную и только оттуда, сквозь приоткрытую дверь, услышала хрип, доносящийся из спальни графа. Осторожно ступая, заглянула — Рай, казалось, боролся сам с собой: в его руке был зажат короткий нож (я не раз видела его у него на поясе), рука вздрагивала, как будто силилась превозмочь неведомую силу, что пригвоздила его к кровати. Тело белело на темных простынях в полумраке комнаты и на мгновенье меня охватил соблазн подойти, прикоснуться, но хищный блеск клинка и вопящий благим матом здравый смысл остановили.