"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 974

Третьим был Юкай, и сны его были темным болотом, наполненным болью и криком. В том плотном тумане Ши Мину пришла в голову еще одна мысль.

Окружающие воспоминания были так реалистичны, что в них хотелось вмешаться. Только мог ли он? Имел ли право хозяйничать в чужой голове, даже руководствуясь благими намерениями? Какие последствия могли ожидать его на этом пути?

Тогда он даже не пробовал вмешаться и остался безмолвным наблюдателем, навсегда сохранив увиденное глубоко внутри. Теперь же, проваливаясь в сознание Хальда, готов был использовать каждый шанс.

Сны северянина были похожи на неплотный стог сена. Ненадежная опора ускользала из-под ног, заставляя вздрагивать всем телом, расползалась в стороны и кололась, не желая впускать. Засыпая все глубже, Ши Мин даже начал ощущать легкий запах луговых цветов и примятой свежей травы.

Тьма перед глазами приобрела красноватый оттенок, будто на закрытые веки светило яркое солнце. Ушей его коснулся тихий и язвительный женский смех. Мягкие интонации показались Ши Мину знакомыми, однако этот сон будто послали слепому — только звуки, запахи и тающее ощущение тепла.

Неловко потянувшись в сторону, Ши Мин рухнул глубже. Описать свои чувства от погружения в сон было трудно, поскольку тело здесь имело какую-то иную материальность и словно даже другие свойства, однако ощущение внезапного падения он испытывал до отвращения часто.

Следующий слой сном уже не был. Он обрел устойчивую плотность и оказался совсем недавним воспоминанием. Как Ши Мин и предполагал, он вместе с Хальдом оказался в кабинете Уны.

— Забирай. — Северянин швырнул на стол серьгу Ши Мина и холодно посмотрел на Уну. — В расчете?

Хозяйка борделя в этом воспоминании выглядела куда некрасивее, чем в жизни. Лицо ее было одутловатым, а фигура оплывшей; очевидно, нелюбовь Хальда превращала женщину в уродливую карикатуру на саму себя.

Уна привстала из-за стола и поймала вращающуюся на одном месте серьгу. Одежда ее представляла собой какой-то смутный набросок платья без четких очертаний, да и сам Хальд был одет в неопределенную смесь постоянно изменяющихся вещей. Северянин оказался удивительно невнимательным.

А вот Кота он запомнил превосходно, в мельчайших деталях. Мальчишку притащили связанным и в мешке. Рослый мужчина будто нарочно задел этим мешком дверной проем, вызвав сдавленный стон. Свалив пленника на пол, он распустил горловину и вздернул мешок за углы; Кот выкатился на пол, как горошина из стручка.

Сведенные за спиной руки мальчишки были связаны и притянуты к щиколоткам, заставляя гибкое тело выгнуться дугой. Плотная полоса ткани, закрывающая рот, была наполовину погрызена и свисала на подбородок неопрятными влажными лохмотьями. Лицо Кота украсили черные разводы, а под глазом темнел наливающийся синяк. Волосы совсем растрепались и стояли дыбом, а обгоревший рукав рубахи не скрывал покрасневшее, покрытое волдырями предплечье.

— Это что такое? — потрясенно выдохнула госпожа Уна, обходя стол и едва не наступив на покрытый сажей хвост. С выражением величайшего недоумения она замерла над корчащимся на полу парнем, глядя на него сверху вниз. — Я просила привести его живым и здоровым!

— Мы тоже хотели вернуться живыми и здоровыми! — рявкнул притащивший Кота мужчина. На челюсти его буграми вздулись желваки. — И вдесятером, как и уходили, а не вшестером!

Мальчишка выразительно скрипнул зубами. В глазах его была злая насмешка.

Ши Мину стало трудно дышать. Не то из-за страха за Кота — и сама ситуация, и вызывающее поведение заставляли сердце сжиматься в предчувствии беды, — не то из-за глупейшей, не имеющей никакого права на существование гордости. Он замер на месте, не желая приближаться. Все это в прошлом, и нет никакого смысла метаться. Нужно увидеть и запомнить как можно больше, и выбираться из плена, и вытаскивать упрямого хвостатого ребенка, пока не стало слишком поздно.

Только сейчас Ши Мин заметил скромно сидящую в углу девушку. Яркие, огненно-красного оттенка волосы ее были убраны в тугую косу, а неприметное платье скрадывало очертания фигуры.

— Подготовь клетку, — коротко повелела Уна своей помощнице и окинула Кота раздраженным взглядом. — Побольше. В старую он, пожалуй, и не влезет… Да пусть согреют воды и приведут его в порядок. Иди.

Девушка выскользнула за дверь, бросив короткий взгляд на Кота. Следом за ней вышел и мужчина, все еще в раздражении сжимающий кулаки; на запястье его Ши Мин увидел глубокий рваный укус, из которого до сих пор сочилась кровь.

Дождавшись, пока посторонние выйдут, Уна присела возле Кота.

— Послушай меня внимательно, — начала она. — Будешь вести себя хорошо — поедешь в клетке, но с едой и удобствами, не будешь — поедешь в клетке связанным и с кляпом и ходить всю дорогу будешь под себя. Тебя отправят в подарок человеку, который станет твоим новым хозяином. Я свяжусь с тобой. Научу, как завоевать его доверие, а ты будешь рассказывать мне о том, что с ним происходит. И никому ни слова. Там есть мои люди, но тебе никогда не узнать кто. Любое твое слово может дойти до меня, и тогда…

Уна подняла руку. Серьга покачивалась в ее руке, удерживаемая за тонкую цепочку с камнем.

Кот сморщился и принюхался, раздувая ноздри. Взгляд его метнулся куда-то в угол, а из горла вырвалось тихое рычание.

В полумраке Ши Мин с трудом разглядел собственный теплый плащ, забытый в кабинете Уны.

Женщина проследила за взглядом и усмехнулась.

— Тебе же не хочется, чтобы единственный защищавший тебя человек пострадал? — заговорила она вкрадчиво, продолжая маятником раскачивать серьгу. — Если будешь хорошо себя вести, мы не причиним ему вреда. Но любое твое лишнее слово — и в следующем письме ты получишь его ухо. Мы не чудовища, нам вовсе не хочется просто так мучить человека, но все зависит только от тебя. Кивни, если ты меня понял.

Кот слегка повернул голову набок, глядя на Уну; ткань в его зубах сдалась и развалилась надвое. Мальчишка кашлянул и облизнул пересохшие губы. Клыки блеснули в белоснежном оскале.

— А как я узнаю, что вы ничего ему не сделаете? — хрипло спросил он. — Вы же не можете держать его вечно.

— Почему не можем? — искренне удивилась Уна. — Просто не доставляй проблем, и твой новый друг будет жить.

Ши Мин заметил, как сжались кулаки Хальда. Северянин безмолвной тенью замер в углу комнаты, не принимая никакого участия в разговоре.

— Он освободится и поедет за мной, — упрямо пробормотал Кот. Это прозвучало так уверенно и в то же время беспомощно, что у Ши Мина защипало в носу.

Женщина усмехнулась:

— Ты так в этом уверен? Он спасся от смерти только чудом да чужой помощью. До сих пор он прячется здесь, в горах. Как думаешь, чья жизнь будет им оценена дороже — твоя или его собственная?

Поднявшись на ноги, Уна недвусмысленно указала Хальду за дверь.

Ши Мин беспомощно обернулся. Слишком быстро, он так и не смог услышать, куда именно отправят Кота. Придется тратить время и возвращаться в «Источник».

Хальд вышел, оставляя свое воспоминание далеко позади, и Ши Мин вместе с ним оказался в клубах ледяного тумана. Вокруг что-то шелестело, будто тысячи насекомых скрывались под плотной пеленой.

Это место или время было какой-то неизведанной территорией — здесь не было легкости снов, но и плотности воспоминаний тоже не ощущалось. Только тревога и страх.

Страх.

Ши Мин огляделся, всматриваясь. Дымка поддалась, расходясь перед его пристальным взглядом.

Пар поднимался над бесконечным зеленовато-белым морем. Поначалу показалось, что волны покрыты пеной, но спустя пару мгновений Ши Мин понял, что на самом деле они остановились. Темная вода промерзла и покрылась инеем, сохраняя изломанный узор течений.

Хальд сидел на обледенелой каменной глыбе. Его едва можно было узнать — по самые глаза замотанный в меха, он раскачивался из стороны в сторону, прижав к груди руки в громадных рукавицах.

Этот мир окружала непреодолимая пелена, Ши Мин знал об этом, как знал и то, что разглядеть ее нельзя. Она прозрачна и заметна лишь колыханием воздуха, и немногие моряки смогли ее достичь.