"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 956

Когда стихала песня, эрху набирал силу, и резкие звуки причиняли боль, будто удары. Спустя пять дней Фэй Синь потерял голос и только играл день и ночь, изранив пальцы в кровь. А на восьмой день даже его тело не выдержало, и он уснул.

Дворец стих в ожидании. Никто не верил в чудо, но если чудесам и случаться, то разве людям под силу их сотворить?

На восьмой день в черных глазах разгорелось пламя. Душа, побродив во мраке, снова вернулась домой.

Голос возвращался долго и мучительно — Фэй Синь бродил, словно безмолвная тень; пальцы были плотно перевязаны, и правитель лично разматывал их ежевечерне, изучая овальные лунки ногтей и тонкую кожу.

Теперь каждый встречный кланялся Фэй Синю так же глубоко, как и Кан Яну. Тот терялся, растерянно касался горла и только кланялся в ответ.

Никто не замечал, как тонкие раковины ушей отчетливо розовели от смущения.

Оружие, едва не унесшее жизнь правителя, обычным быть не могло. На невысказанный Фэй Синем вопрос Кан Ян рассказал о человеке, в беспредельной ярости своей сумевшем достучаться до нижнего мира и призвавшем демона.

Всего один демон с нечистым, исходящим темной силой клинком почти смог уничтожить весь легион под командованием правителя. Только истощенные силы призвавшего да стремительное отступление, больше похожее на побег, уберегло жалкие остатки войска.

Спустя неделю вести достигли дворца — обезумевший заклинатель во главе армии наемников и сотен демонов двигался в сторону столицы. Деревни и города на их пути пустели будто сами по себе. Испуганные жители при виде мрачного шествия, впереди которого мерно двигались рогатые великаны, бежали, побросав жилье и утварь.

Кан Ян собирал всех, кто мог держать в руках оружие. Бледнеющие на глазах воины длинной колонной ехали навстречу своей смерти.

Но в этот раз рядом с темным скакуном правителя потряхивал гривой белоснежный конь, а волосы его всадника отливали расплавленным золотом.

— Бейтесь с воинами, — легко проговорил Фэй Синь, пропуская мимо ушей увещевания и угрозы запереть его во дворце подальше от опасности. — Сражайтесь с людьми, а уж с демонами я управлюсь.

…Наемники воевали за деньги, но не за страну, не за жизнь. Навалившись, словно приливная волна, они разбились о строй воинов и схлынули, выпуская вперед свое самое страшное оружие.

Воины отступили, повинуясь приказу правителя. Впереди остался он да тонкий силуэт, словно охваченный сиянием.

— Верь мне, — попросил Фэй Синь. — Если не поверишь и не отпустишь, не уйдешь, как я стану биться? Оглядываясь поминутно?

Дымная пелена стелилась над землей. До поры она скрывала демонов, но теперь чудовища один за другим прорывались вперед с оглушающим ревом, и земля дрожала под их ногами. В красных глазах горела жажда, которую утолит лишь человеческая кровь.

Резкий пронзительный звук разлетелся над полем брани. Охваченный прозрачным огнем силуэт оторвался от земли, поднимаясь все выше и выше, мелодия звучала с небес щелчками кнута и звоном мечей.

Демоны замедлились, а потом и вовсе побежали кто куда, словно потеряв зрение; эрху стонал и звенел горным ручьем, шелестел палой листвой. В его звуках таился и горный обвал, и тихий шепот в ночи, и волчий вой под полной луной, и звонкий смех. Темное войско дрогнуло и рассыпалось пеплом — таким густым, что ни зги не видно; только далеко в небе едва проглядывал тусклый солнечный шар да горело еще одно солнце, что висело намного ближе к земле.

Кан Ян следил за сиянием в небе, словно заблудший путник за путеводной звездой. Тишина охватила поле, такая плотная, будто пепел поглотил все звуки.

Последний демон рассеялся хрупкими хлопьями.

Потухшая звезда сорвалась вниз.

Правитель нашел Фэй Синя в куче пепла. Его пальцы были холодны, эрху разломан на две части, а в поседевших волосах не осталось ни капли золота.

Кан Ян очистил бледное лицо от серой пелены, помог приподняться. Человеческое тело исчерпало все дарованные богами силы. Не было в посланце небес больше ни света, ни тепла — даже душа удержалась лишь чудом или чужими молитвами.

— Теперь прогонишь?

Выцветшие зеленоватые глаза казались спокойными. Кан Ян от этого спокойствия будто заледенел весь и впервые за все годы ощутил колючий страх.

— А с кем же я тогда останусь?..

Никто не смел больше шептать за спиной, пока Солнечный дворец становился все богаче и зеленее. Человек, обманувший и жизнь, и смерть, к следующей зиме снова встал на ноги и начал сопровождать Кан Яна. Голос его стал еще тише, но к нему прислушивались с трепетом и вниманием.

Еще семь зим спустя Фэй Синь вложил игрушечный меч в ладонь первой дочери Кан Яна и со смехом сжал крошечные пальчики, помогая удержать оружие. Он не успел заметить, когда человеческое стало ему близко и понятно, а кровавый завоеватель превратился в того, за кого и жизнь отдать не страшно.

— Я хотел сделать тебя своей правой рукой.

Фэй Синь поднял глаза и нахмурился.

— Разве я не стал?..

Кан Ян только головой покачал, пряча улыбку.

Пусть за спиной остаются слуги, а они будут стоять плечом к плечу до последних своих дней.

Глава 18

Уютный домик спрятался в получасе езды от столицы. Укрытый рощей и холмами, он казался уединенным и защищенным от любых бед. Монаху запомнилась длинная череда фруктовых деревьев, прочный забор и широкие, настежь распахнутые окна. От дома веяло покоем и несуетливым теплом. Здесь хотелось жить и каждый день встречать с улыбкой.

За полгода до безуспешной попытки свержения императора командующий как никогда остро ощутил, по какой тонкой грани он ходит. Любой неверный шаг мог обернуться падением и крахом.

Память уже не держала в себе подробностей того, каким было их жилье, но каждый взгляд и слово хранила цепко.

Запас денег был заранее спрятан в прочной шкатулке, ключ на тонком шнурке занял свое место на шее ребенка. Мальчику исполнилось девять, он был худ и изящен, древняя кровь говорила в нем в полный голос. Даже лишенный серебряных глаз, он был вылитый высокородный господин и совсем не походил на основательного, широкоплечего, прямолинейного командующего.

— Если меня не будет дольше двух дней, приготовься к приходу женщины с едой, — наставлял командующий мальчика. — Вот тут лежит шкатулка, а сверху письмо. Нащупал? Письмо отдашь ей, попросишь доставить тебя к дальним родственникам, потому что отцу пришлось отправиться в поход и он не успел сделать это сам. Она отведет тебя к надежным людям. Открой эту шкатулку и отдай им. Назовись, и они позаботятся о тебе.

— Каким именем мне назваться? — после недолгой паузы спросил мальчик.

— Имени тебя никто не лишает, но фамилию назови мою. — Командующий коротко потрепал темные, холодного оттенка волосы.

— Я не знаю твоей фамилии. — Тонкие губы мальчика дрогнули. Дернув головой, он вывернулся из-под тяжелой руки.

Командующий беспомощно вздохнул. Мальчик не выходил за пределы дома и не встречал никого, кроме названого отца и приходящей служанки, откуда ему знать свою новую фамилию?

Вытащив плотную бумагу и толстую металлическую иглу, мужчина зажал сероватый грубый лист в самодельной растяжке, похожей на пяльца для вышивки. Быстрыми ударами он нанес несколько отверстий, отступил чуть в сторону и продолжил выкладывать узор из сквозных дыр. Мальчик, заслышав знакомый звук, метнулся в свою комнату и принес целую охапку бумаг с подсказками.

Закончив, командующий протянул ребенку испещренный отверстиями лист.

Чуткие, тонкие пальцы ощупывали каждый след, оставленный иглой. Лоб мальчика пошел складками над краями повязки, а губы беззвучно шевелились.

— Вэй, — нетвердо проговорил мальчик и опустил голову к плечу. — Вэй Чиен, верно?

— Ну уж имя свое ты и без меня знал. — Мужчина спрятал иглу в специальный футляр, за привычными действиями пытаясь скрыть охватившее его смятение. Словно все те годы, что уже прошли, не имели никакого значения; только сейчас этот мальчик действительно стал частью его семьи и его фамилии. — Назовешь это имя, но только в доме, без посторонних. Больше нигде и никогда не произноси. Люди, к которым тебя приведут, позаботятся о тебе и на время дадут другое имя.