"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 1025

Юкай оглянулся на Фэн Чань. По потолку поползли едва заметные трещинки, соединяя полости в камне, земля под ногами вздрагивала.

— Уводи их, — процедил Юкай, зная, что даже самый тихий шепот достигнет ушей нефритовой девы. — Все вот-вот рухнет.

Фэн Чань на секунду замешкалась. Взгляд ее прикипел к изломанной фигуре брата и испуганной Фэн Жулань; глаза покраснели.

— Иди! — рявкнул император и отпрыгнул в сторону, избегая удара.

Тяжелый хвост хлестнул прямо у его ног, оставив глубокую борозду. Треск над головой зазвучал глуше и тише, стал почти неслышным.

Очнувшись, Фэн Чань тенью метнулась вглубь пещеры, увернулась от хвоста и вслепую отмахнулась от него мечом. Закаленная сталь со звоном ударила по петле змеиного тела и разлетелась на части, не оставив на чешуе даже следа.

Отбросив в сторону бесполезную рукоять с обломком лезвия, Фэн Чань подхватила сестру и потащила ее к выходу. Незаметный в клубах пыли южанин притянул растерянного Кота, перекинул через плечо и бросился вслед за Фэн Чань.

Чем больше удалялся Кот, тем сильнее сгущалась тьма внутри Юкая. Император повел плечами и коснулся лезвия ладонью, ощущая кипучую силу под тонким слоем металла.

Демон фыркнул и снова поднялся на недосягаемую высоту, спиралью закрутив хвост.

— Куда вы? — разочарованно спросил он, и низкий голос едва пробился сквозь грохот. Часть свода обрушилась рядом с Юкаем, едва не задев его. — Так не пойдет…

Темный меч пылал и дрожал. Серебряные вспышки срывались с него одна за другой, в воздухе обращаясь изогнутыми лезвиями. Императору едва хватало сил удерживать рукоять в руках. Град ударов сыпался на чешуйчатое тело, но демон словно не замечал их и только снисходительно улыбался, глядя на мгновенно затягивающиеся раны.

— Я ожидал большего, — с грустью заметил он и прицельно хлестнул хвостом по одной из трещин.

Порода лавиной обрушилась у самого входа, зацепив бегущих людей. Фэн Чань в последнюю секунду успела закрыть сестру собственным телом, принимая всю мощь обвала на себя. Кот и Чен Е сгинули молча — только кровь брызнула вверх, осыпаясь на каменное крошево черными жемчужинами.

Пещеру заволокло густыми клубами пыли, и лишь сияющие голубые глаза смотрели сверху с усмешкой и презрением.

— Ты и правда думал убить меня в моем доме?

Черные снежинки оборачивались ледяными лезвиями. Они впивались в лицо, разрезали одежду, ранили пальцы.

Нельзя бороться с тьмой при помощи света. Тьму можно уничтожить только большей тьмой — той, что будет глубже, опаснее, безумнее.

Кто может быть безумнее тысячелетнего демона?

Порезов становилось все больше. Одно из лезвий коснулось лица — и во рту стало солоно и горько.

Кто безумнее?

Изрезанные губы отозвались болью, растягиваясь в улыбке. Эта боль яркой вспышкой канула внутри и на мгновение осветила другую темноту, свившую гнездо на обломках разодранного сердца.

Я всегда бью в ответ.

Глаза у этой тьмы были черные и спокойные, и радужка отливала темно-вишневым, будто где-то рядом горел костер.

У тебя давно нет души, демон, и тебе не понять, как может она болеть. Тебе не понять и той силы, какую дает истекающее ненавистью сердце.

Последний огонек потух — и темнота хлынула наружу.

Звезды вращались над головой, оставляя за собой длинные огненные хвосты. Весь небосвод смещался, трескался и выворачивался наизнанку. Изнанка оказалась нестерпимо-белой и сияющей, с редкими каплями черноты.

Юкай хотел закрыть глаза, но веки не подчинялись — или их вовсе не было.

Ничего не было, кроме хоровода черных созвездий на белом небе да тонкой, режущей боли в правой руке — пальцы с такой силой продолжали стискивать рукоять меча, что оружие точно приросло к коже. Где-то под ребрами образовалась пустота, словно был вырван кусок плоти или какой-то важный орган, а тело никак не могло разобраться, как существовать без него.

На фоне ослепительной белизны появился плоский серый силуэт. Дрожащие пальцы коснулись лица — и скулы прошило болью, будто вместо кожи остались только оголенные, кровоточащие нервы.

— Поднимайся, — тихо прошептала Фэн Жулань, и ее голос срывался в рыдания. — Ты убил его. Убил. Поднимайся.

Хрупкая принцесса с неожиданной силой потянула Юкая, заставив сесть. Не подай она голос, император и не узнал бы в израненной, почерневшей от горя женщине гордую сибайскую правительницу. Волосы ее слиплись от крови и украсились густой коркой грязи.

По телу прошла волна дрожи, а вслед за ней нахлынула боль. Заскрипев зубами, Юкай наконец выпустил рукоять меча, с усилием разжав пальцы. Покрытое синей кровью изъеденное лезвие выглядело как кружева. Оружие было неотвратимо мертво.

На правой ладони не осталось кожи, плоть обратилась одной сплошной обожженной раной. Место простого нагрудника, покрытого боевыми отметинами, занял гибкий доспех из лазурной чешуи.

— Вставай, — не унималась Фэн Жулань.

Ухватив Юкая за левую руку, она потянула его вверх. Слезы прочертили мутные дорожки по припорошенным пылью щекам. Глаза принцессы казались огромными, безумными и одновременно неверящими, заключенные в рамку покрасневших век.

С трудом опираясь на ее плечо, Юкай наконец смог подняться. Ноги дрожали, но новый доспех ничего не весил и приятно холодил тело. Едва двигая онемевшей шеей, император осмотрелся.

В свете нового неба остров предстал перед ним вылинявшим и бледным. Буйная зелень словно потеряла цвет и выглядела блекло-голубой. Весь город вместе с дворцом рухнул вслед за пещерами. Разлом щерился темными губчатыми клыками обнаженной породы и уходил вдаль, раскидав в разные стороны хрупкие, прятавшиеся в зарослях хижины. Снизу поднимался пар; негромко журчала вода. На заднем плане виднелись поврежденные светлые шпили и ажурные арки, окруженные обломками и вырванными с корнем деревьями.

Разрушения оказались столь огромными, что разум не сразу мог объять их, а взгляд цеплялся то за стаи перепуганно мечущихся птиц, то за остатки узорчатых стен.

— Мне теперь нечем править. — Фэн Жулань махнула рукой в сторону исполинского провала и рассмеялась. Юкай впервые видел на ее лице такую улыбку: настоящую, искреннюю и счастливую. — Ты свою часть договора выполнил, теперь моя очередь. Идем.

Бледный песок скрипел под ногами, и только сейчас он услышал тишину — страшную, полную, всеобъемлющую. Казалось, умерли даже волны и ветер или сам Сибай пропал куда-то из мира, не выдержав гибели своего божества.

Принцесса хромала — изящный сапожок остался только на левой ноге, правая же была босой. Платье превратилось в мешанину изодранных, окровавленных тряпок.

— Я успела привезти его сюда, — коротко объяснила она. — Мне казалось, что так будет надежнее… Тут недалеко.

Тропинка уводила их все дальше от разрушенного центра острова, цвета понемногу возвращались. Песок заблестел перламутровой крошкой, а небо налилось голубизной.

На побережье, у самой воды, стоял крошечный дом. Стены его были сплетены из гибких молодых стволов, а крыша увита зеленью. У порога лежало несколько крупных плоских раковин, в них росли алые цветы. Вместо двери висела яркая занавесь, и она легонько колыхалась под порывами ветра.

Навстречу вышел человек. Темные недлинные волосы были небрежно заправлены за уши, а кожа покрылась легким золотистым загаром; он был болезненно худым, истощенным и вместе с тем исполненным холодной силы.

Принцесса выпустила руку Юкая и беззвучно отступила в сторону.

Ши Мин смотрел на застывшего столбом ученика без улыбки, только едва-едва подрагивали ресницы да беспокойные пальцы снова ухватили какой-то обрывок потрепанного пояса, закручивая его в узлы.