Он меня не ненавидит (ЛП) - Кент Рина - Страница 19

Два дня подслушивания Энцо, чтобы убедиться, что его там не убили.

Два дня заговоров.

Два дня подготовки.

Сегодня день, когда я возвращаюсь домой.

Я надеваю брюки, толстовку и спортивную обувь, которую ношу, когда иду в поле. Я бы предпочла взять всю одежду, но это привлечет внимание.

– Идите сюда, ребята. – Я открываю клетки, и они скулят, прежде чем попасть внутрь. – Послушайте, миссис Хадсон, мистер Бинги, мы идем домой. Я собираюсь спрятать вас возле гаража; там будет темновато. Извините, но я скоро приду за вами.

Они просто смотрят на меня с таким снобистским выражением лица, которое говорит: "Ты - сумасшедшая кошатница". Спрятав их возле гаража, я делаю вид, что потягиваюсь, так как Энцо разговаривает с одним из мужчин возле дома.

С тех пор как Джаспер уехал, он следит за мной как ястреб. Я все еще думаю, что он убьет меня, если у него будет шанс, но с тех пор, как я спасла Джаспера, он затаил злобу.

Я улыбаюсь Салли и позволяю Франческо взять меня за руку, пока мы идем к полям. Когда я слушаю, как он говорит, у меня щемит в груди, и в голову закрадываются разные мысли. Действительно ли я хочу покинуть это место, этих людей? Джаспера?

Я внутренне качаю головой. Я не могу остаться, не сейчас, когда Джаспер выполняет задание убить моего отца. Я должна вернуться и остановить его. И больше всего мне нужно увидеть отца.

Как только мы подъезжаем к полям, я говорю Салли, что пойду поприветствую других женщин. Вместо этого я пробираюсь к грузовику, доставляющему грузы, и, убедившись, что никто не наблюдает, забираюсь в кузов.

Там пахнет грязью и удобрениями, но я смиряюсь с этим, прикрываясь куском ткани. Грузовик приезжает только раз в неделю и делает две остановки. Одна на полях, другая в гараже.

Мое дыхание сбивается, когда грузовик трогается и вскоре останавливается у гаража. В тот момент, когда мужчина спрыгивает вниз и заходит внутрь, я обыскиваю все вокруг, прежде чем сделать то же самое.

Я достаю клетки своих кошек, прячу их под большой тканью, а затем присоединяюсь к ним.

– Все будет хорошо, - успокаиваю я их, когда мистер Бинги начинает скулить.

На выходе нас останавливают охранники. Мое сердцебиение учащается, и я закрываю рот рукой, чтобы подавить любой звук.

Охранник и водитель говорят по-итальянски, но в основном они спрашивают о семье друг друга.

Я задерживаю дыхание только после того, как грузовик покидает территорию. Я сопротивляюсь желанию выглянуть из-под ткани и бросить последний взгляд на это место.

Что-то подсказывает мне, что я никогда этого не забуду. Это будет та постоянная вмятина в моей жизни. Такую, которую я никогда не избавлюсь от нее.

– На что ты смотришь? – шепчу я своим кошкам. – Ты ошибаешься. Я и так не скучаю.

Мы едем, кажется, целую вечность. Когда водитель останавливается у общественного туалета, я беру своих кошек, маленькую сумку и спрыгиваю.

Сначала я убегаю так далеко, как только могу. Потом спрашиваю у женщины на итальянском, как добраться до Палермо. У меня нет ни паспорта, ни денег. Моя заначка - это кошачий корм, хлеб и несколько евро, которые я украла из кармана Джаспера перед его отъездом.

Мой единственный шанс вернуться - обратиться в посольство, но, судя по картам, которые мне удалось тайно нагуглить на телефоне одного из рабочих, посольство США находится в Риме, а это слишком далеко отсюда. Но в Палермо есть консульское агентство. Если я доберусь туда, они смогут отвезти меня в посольство и отправить домой.

Дама смотрит на меня, вероятно, из-за моего акцента, и я замираю, думая, что она позвонит Энцо или кому-то из людей на ферме. Джаспер никогда не выпускал меня оттуда, но, может быть, обо мне что-то известно?

– Città di Palermo? - спрашивает она.

– Si, si. – Я улыбаюсь, пытаясь казаться невинной.

Судя по всему, это место находится недалеко от Катании, на юге, а Палермо - на крайнем севере. Женщина дает мне направление к автобусной станции.

Я нахожусь на грани себя каждый раз, когда кто-то смотрит на меня слишком долго. Будь то билетёр или люди на станции. Я знаю, что это из-за кошек, но я продолжаю оглядываться, ожидая, что кто-нибудь меня поймает. Я трачу еще несколько евро на солнцезащитные очки в дешевом магазине и натягиваю толстовку на голову.

К счастью, автобус едет недолго, и кошкам разрешено ехать, так как они находятся в клетках.

Служащая постоянно повторяет, что собакам нужны намордники. Я слишком напряжена, чтобы сказать ей, что собаки нет, поэтому я просто киваю.

Поездка занимает около трех часов. Три часа я грызу ногти, оглядываюсь через плечо, кормлю или глажу кошек, когда они начинают беспокоиться.

Только когда я оказываюсь перед зданием консульства, у меня перехватывает дыхание.

Я врываюсь внутрь, мои пальцы дрожат. Секретарь, молодой человек со светлыми волосами и ослепительно белыми зубами, улыбается мне.

– Добро пожаловать в консульское агентство Соединенных Штатов, могу я вам помочь?

– Да. – Я сглотнула. – Я хочу домой.

Все идет гладко.

Я продолжаю смотреть через плечо, ожидая, что Энцо или один из людей Джаспера догонит меня и найдет.

Но они этого не делают.

Вместо этого люди из агентства готовят мне билет до Чикаго. Я думала, что они должны были отвезти меня в Рим или, по крайней мере, заставить меня подождать, пока они достанут мне паспорт, но в тот же день я оказываюсь в самолете. Причем первым классом.

Я чуть не расплакалась, глядя на здания Сицилии вдали, но потом вспомнила, зачем я это делаю и почему должна уехать.

Перелет занимает больше суток. Мы останавливаемся в Риме, затем в Лондоне. К тому времени, когда я забираю их из аэропорта Мидуэй, кошки уже неспокойны.

Я так устала; мне хочется лечь и уснуть. Я останавливаюсь возле выхода, вспоминая, что меня не было несколько месяцев. Я, конечно, потеряла договор аренды на свою квартиру и работу. Так что я практически без гроша в кармане и бездомная.

Черт побери.

Надо позвонить в банк и получить кредитную карту и немного денег на жизнь.

Но сейчас уже пять. Опустившись на кресло в аэропорту, я вздыхаю, почесывая под подбородком миссис Хадсон через клетку.

– Похоже, мы останемся здесь на ночь, детки.

Тех нескольких евро, что у меня остались, едва ли хватит на еду. Подождите. Смогу ли я конвертировать их без паспорта?

– Джорджина?

Я подпрыгиваю при звуке своего имени. Никто не должен знать, что я здесь.

Энцо нашел меня? Неужели я...

– Кара.

Мои брови нахмурились, и я медленно подняла голову. Передо мной стоит пожилой мужчина, его брови сведены вместе. На нем дорогой костюм. За ним стоят несколько пугающе выглядящих мужчин в черном.

Но я не обращаю на них внимания.

Медленно, слишком медленно, я встаю, когда знакомое чувство ударяет меня в центр груди. Те же темные глаза, то же лицо, хотя оно выглядит немного старше.

– Папа? – шепчу я, словно снова становлюсь ребенком.

– Да, Кара. – Он улыбается, движение заставляет его казаться старше. – Я рад, что нашел тебя первым. У меня есть друзья в Палермо. Если бы ты поехала в Рим, это была бы совсем другая история.

– Папа, - повторяю я, не веря своим глазам. Эмоции бурлят во мне, и я не могу контролировать их поток.

– Иди сюда, Кара. – Он раскрывает свои объятия, и я ныряю в них, обнимая его так близко, что боюсь причинить ему боль.

– Я так скучала по тебе, папа.

– Я тоже скучал по тебе, Кара. С сегодняшнего дня никто не отнимет тебя у меня.

17

Джаспер

Люди, не знающие пыток, думают, что это что-то вроде физической боли.

Например, побои, удары.

Это нечто большее.

Это разрушение человеческого разума. Настоящая пытка начинается физически, но всегда так или иначе заканчивается психически.