Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена - Страница 663

Зато «Монморанси», продолжая разворот, оказался бортом к борту врага. Пушки фрегата были не заряжены, и пиратам ничто не угрожало. Послышался свист и веселые проклятия, адресованные незадачливым англичанам. Справа раздались несколько сильных всплесков. Диего испуганно обернулся, но тут же понял, что это всего лишь выпущенные с барка ядра упали в воду, не долетев до корабля.

— Огонь! — скомандовал О’Лири. — Покажите им, на что способны наши…

Последних слова капитана никто не расслышал за прогремевшим залпом. Пушки «Монморанси» выстрелили более слаженно, и беззащитный фрегат задрожал от разрывов ядер. О’Лири даже не стал рассматривать нанесенного противнику урона и, закончив поворот, повел судно на барк.

— Что у нас, Кнут?

— Надо срастить пару канатов, капитан, а в остальном все в порядке. Томазо уже занялся. — Боцман не спеша поднялся на мостик. — Да, и еще Энрике оторвало руку.

— Какую?

— Левую. Я приказал отнести его в камбуз, пусть дурачок Фламель за ним присмотрит. Мы будем топить барк?

— Нет! — Капитан передал штурвал Дикобразу и взялся за трубу. — Мне показалось, там совсем немного людей. Приз небогатый, но отчего бы не раздобыть?

— Томазо! — Кнут отправился на палубу. — Готовь людей к абордажу!

Барк, не желая иметь дело с «Монморанси» один на один, теперь как можно быстрее шел к фрегату, забирая чуть в сторону. Но более маневренный корабль О’Лири не давал капитану барка шансов разминуться.

— Стрелки на реи! — скомандовал ирландец. — У них пушки на палубе, так отгоните от них канониров! Чтобы ни одна проклятая Сатаной железка по нам не выстрелила!

Диего, разгоряченный боем, полез по вантам вместе с несколькими стрелками. Он так и не нашел для себя цели во время первого столкновения и теперь горел желанием внести свою лепту в ход сражения. Капитан Джеймс, снова встав у штурвала, правил прямо на барк. «Монморанси», чьи борта были гораздо выше, шел на маленькое суденышко, словно готовый раздавить его колосс. Устроившись на рее возле самой мачты и кое-как зацепившись ногами за шкот, Алонсо поднял мушкет. На носу барка он увидел пушку, короткий ствол которой торчал чуть правее бушприта. Канонир то вставал во весь рост, что-то высматривая, то пригибался, прячась за борт и наводя свое орудие. Диего перестал дышать, покачивая мушкетом в такт качающемуся на волнах кораблю, изгнал из головы все мысли и выстрелил прежде, чем показался матрос. Арагонец не смог бы объяснить, откуда он знал, что вот сейчас канонир выглянет. Это приходило само, нужно было только поймать тот миг, когда разум становится чист, и тогда появлялась уверенность. Увесистая свинцовая пуля ударила пирата прямо в лоб и отбросила на далеко палубу. О’Лири задрал голову.

— Диего, вы? Недурно, обглодай рыбы мои кости!

Открыли огонь и остальные стрелки. Еще один матрос был убит, остальные попрятались. Даже капитан барка, стоявший за штурвалом, пригнулся за ним, укрываясь от града пуль. Он взял левее, уходя от столкновения, но О’Лири все же прошел впритирку, чуть ударив жалобно заскрипевшего малыша. С высокого борта «Монморанси» на палубу противника с гиканьем посыпалась абордажная команда. Их встретили нестройным залпом из мушкетов, который, как показалось Алонсо, даже никого не зацепил.

— Держу пари на бочонок рома, что они сдадутся Томазо без боя! — крикнул Джеймс и снова закрутил штурвал. — Что ж, вернемся к трехмачтовику!

Цепляясь за гудящую от напряжения мачту, Диего оглянулся и увидел, что фрегат следует за ними. На ходу устранив часть поломок, английский капитан намеревался взять реванш.

— Теперь они опасны! — сказал Дикобраз. — За то, как он вел бой, команда может и сместить!

— А я уверен, что ему недолго ходить в капитанах! — рассмеялся О’Лири. — Если переживет этот бой, быть ему низложенным! Кнут! Будем делать круг перед ним, через правый борт. Расставь людей и помоги парусами!

Больше ничего говорить боцману не требовалось, он и сам все знал. Как только фрегат приблизился на расстояние пушечного выстрела, «Монморанси» пошел на правый разворот и дал залп с левого борта, а минуту спустя второй, уже с правого. Диего не стрелял, он смотрел на разрывы ядер. Дрогнула фок-мачта фрегата, и Алонсо, сам не будучи моряком, понял почему: одно из ядер разорвалось прямо за бушпритом, разорвав соединявшие его с мачтой канаты.

— И встретим их носом! — прокричал О’Лири, завершая круг.

Фрегат развернулся бортом и дал залп, полностью повторив начало боя: пушки снова оказались наведены неточно, и в большинстве своем ядра или перелетели палубу, или ударились о нос и срикошетили в воду. «Монморанси» прошел мимо кормы противника. Канониры были заняты зарядкой пушек, и завязалась короткая мушкетная перестрелка. Выстрелив, Алонсо ранил какого-то матроса.

— А я начинаю верить, что вы были аббатом! — крикнул ему капитан. — Когда человек так хорошо стреляет, не хочется с ним спорить!

— Капитан! — Дикобраз схватил О’Лири за рукав. — Он заслонил нам ветер, капитан!

Воодушевленный своими удачными действиями, Джеймс допустил небольшую ошибку: обходя англичан, чтобы развернуться и дать новый залп, он не уследил за направлением ветра, и широкие паруса фрегата теперь лишили «Монморанси» движущей силы. Капитан противника, затеявший маневр, получил преимущество и теперь подходил борт в борт к пиратам. Пушки обоих кораблей молчали, пока канониры прочищали их стволы банниками и снова заряжали. Миг — и с палубы фрегата полетели тросы с «кошками» на концах.

— Проклятье! Все на палубу, задуши вас спрут! Я прикончу каждого, кто не выйдет на палубу! — взревел О’Лири, выхватывая саблю. — Останься у штурвала, Дикобраз!

Алонсо выстрелил, свалив с реи оказавшегося прямо напротив него английского стрелка, и быстро спустился по вантам. Абордажная команда «Монморанси», перейдя на барк, лишила команду половины бойцов. Команда же фрегата, численно превосходя теперь своих врагов, приободрилась. Не успели корабли как следует сцепиться, как англичане хлынули на палубу «Монморанси». Капитан Джеймс тут же показал себя удальцом, проткнув живот здоровенному смуглому матросу, и сеча началась.

В отличие от О’Лири — ему пришлось собрать на палубе всех способных держать оружие — британский капитан мог послать на реи нескольких стрелков, и они теперь наносили заметный урон. Дружно надавив, англичане отвоевали себе хороший кусок палубы «Монморанси», постепенно вытесняя его команду с носа. Диего оказался зажат в толпе. Получив невесть откуда удар прикладом мушкета под ребро, он едва не упал, рискуя оказаться затоптанным — матросы давили друг друга, будто в какой-то странной игре. Оглушительно кричали оба капитана, перекрывая гул схватки, но их приказы из-за возникшей давки невозможно было выполнить. Подавшись назад, Диего смог отчаянным усилием выбраться из толпы и увидел рядом Кнута. Тот, опустившись на колено, быстро перетягивал себе кровоточащее плечо и озирался по сторонам. Лицо боцмана сохраняло странно спокойное выражение.

— Что делать? — задыхаясь, спросил Алонсо. — Отступать к корме?

— За мной иди! — приказал Кнут. — Только не отставай! На кону наши души, которых заждался Сатана!

Боцман схватил палаш и побежал к носу. Здесь англичане почти добились победы и постепенно теснили команду О’Лири от фок-мачты. Кнут не стал ввязываться в бой. Вместо этого он, не сбавляя скорости, прорвался сквозь строй врага в самом слабом месте, лишь отражая удары. Бегущему следом Диего и вовсе не пришлось пускать в ход саблю.

Оказавшись за спинами противников, Кнут воткнул палаш в палубу и выхватил пистолеты.

— Прыгай на фрегат, я прикрою!

Диего лишь на миг замедлил бег. Оказаться одному на неприятельском фрегате совсем не хотелось, но сейчас он чувствовал себя членом команды и готов был на все ради спасения своего корабля. Он зажал саблю в зубах, не заметив пореза губы, оттолкнулся сапогом от фальшборта и сумел зацепиться за шкот. К нему тут же кинулся какой-то матрос, намереваясь сбросить в воду, но Кнут был начеку и всадил ему в живот пулю. Диего вскарабкался на бак. Услышав, как кто-то еще старается, пыхтя, забраться на борт, Диего оглянулся. Это, к удивлению аббата, оказался Фламель. Не без труда Алонсо втянул француза наверх. Не успел он перевести дух, как был вынужден отражать атаку одноглазого пирата с топором. Когда ему удалось дотянуться клинком до горла головореза, рядом уже стоял Кнут.