Сердце тени (ЛП) - Би Ли Морган - Страница 70

Но это? Я потеряна. Я слишком сломлена, чтобы знать, что делать с нежными, романтическими чувствами.

Выросшая как изолированное, экспериментальное живое оружие, я никогда не показывала своих истинных чувств ни к кому, кроме Лилиан. Через некоторое время после того, как мне исполнилось шестнадцать, Гидеон начал говорить, что любит меня, когда у него появлялась такая возможность. Я месяцами отмахивалась от этого, так как это казалось неуместным, но он становился все более агрессивным и разочарованным, утверждая, что я — смысл его жизни, и он покончит с собой, если я не скажу, что люблю его в ответ. Из тринадцати детей, похищенных из мира смертных, он был моим единственным другом. Он был мне небезразличен, поэтому я в конце концов сдалась и сказала, что тоже люблю его.

Эта ложь была дерьмовой на вкус.

Честно говоря, идея любви выводит меня из себя. Она слишком расплывчата, слишком мягка. Это наводит на мысль о чепухе с цветами, пустых обещаниях, пустяках и прочей бесполезной ерунде.

Одержимость, с другой стороны? Это мрачно и извращенно. Это реально. Мне гораздо комфортнее быть болезненно одержимой или граничащей с манией кем-то другим. Что угодно, только не влюбляться в них. Это звучит ужасно.

— Почему она похожа на оленя, пойманного светом фар? — Спрашивает Крипт, останавливаясь рядом со мной и Эвереттом, засунув руки в карманы кожаной куртки. Он не потрудился снять ее для тренировки, вероятно, потому, что мы сегодня почти не тренировались.

Его слова заставляют меня осознать, что я слишком долго смотрела на Эверетта широко раскрытыми глазами. Я быстро отвожу взгляд и откашливаюсь, замечая, что Сайлас и Бэйлфайр тоже наблюдают за мной. Я откладываю эту тему с Эвереттом, потому что до комендантского часа осталось всего два часа, а мне ещё нужно будет зайти к Кензи.

— Еще один раунд. Потом мы закончим.

— Слава богам, — стонет Бэйлфайр. — Я умираю с голоду. Поторопись и позволь ей побить тебя, как в барабан, Сай.

Но когда Сайлас занимает свою очередь на ковре напротив меня, он выглядит более сосредоточенным, чем раньше, решимость делает его красивые черты лица более суровыми. — Если я выиграю, ты действительно скажешь нам, кто ты, sangfluir?

— Клянусь моим отсутствующим сердцем.

Это заставляет Крипта фыркнуть. Эверетт выступает из угла комнаты, складывает руки на груди и, прищурившись, смотрит на меня.

— Ты будешь уклончива, или на этот раз я могу ожидать от тебя реального ответа?

Вспыльчивый, вспыльчивый. Очевидно, ему не нравится, что я снова уклонилась от его вопросов.

— Выиграй, и я расскажу тебе, кто я такая, все о своей магии и о нескольких способах, которыми я могу на самом умереть…

Это заставляет их всех вытаращиться на меня. Хотя, возможно, это еще и потому, что я наконец-то снимаю свою верхнюю мешковатую толстовку, оставаясь только в спортивном топе и брюках. Я сегодня ни капельки не вспотела, но то, как все они восхищаются моей внешностью, как будто я позирую в нижнем белье, заставляет меня внезапно покраснеть.

— Ничего такого, чего вы все не видели раньше, — резко напоминаю я им, складывая руки на груди, чтобы скрыть любые намеки на рваный шрам на груди, который я все еще не решаюсь показывать. — Давай сделаем это.

— Подожди, — бормочет Эверетт, подзывая Сайласа.

Я приподнимаю бровь, когда они собираются вместе — все четверо. Это практически сборище, и это заставляет меня усмехнуться. Они собираются объединиться против меня? Это могло бы быть забавно.

Моя улыбка становится шире, когда они доказывают мою правоту, все выходят на мат и окружают меня по кругу. — Я вижу, ты пренебрегаешь правилами.

— Какими правилами? — Возражает Сайлас. — Ты только сказала придерживаться строго рукопашного боя.

— Вполне справедливо. Мне доставит удовольствие сразиться со всеми вами сразу.

Бэйлфайр подмигивает. — Да, так и будет. Но как бы чертовски горячо это ни было, когда это произойдет, тебе следует вытащить свой разум из сточной канавы и сосредоточиться, Дождевое Облачко.

Из канавы? Как я…

О, я понимаю. Двойной смысл. Это заняло у меня достаточно много времени.

Сайлас первым бросается ко мне, и вот так мои чувства обостряются до острия иглы. Я блокирую его попытку схватить меня и уклоняюсь от Эверетта, оборачиваясь вокруг Бэйлфайра, когда он делает следующий шаг. Восхитительно, что они хотят драться со мной все сразу, но без сплоченности, которой я пытаюсь их научить, чтобы они могли действовать как команда, они еще более неряшливы, чем обычно.

Но они также кажутся в десять раз более мотивированными, чем обычно.

Вскоре все мои уклонения, блокировки и ныряния надоедают. Я выбрасываю ногу, чтобы поразить Эверетта. Он видит это и меняет направление, но врезается в Бэйлфайра, который злобно ругается. Я могу сказать, что Сайлас собирается напасть с другой стороны, но на долю секунды я сбита с толку, потому что… Куда подевался Крипт?

Слишком поздно я понимаю, что он подставляет мне подножку сзади, работая в паре с Сайласом, пока внезапно я не оказываюсь прижатой кровавым фейри. Он победоносно улыбается мне сверху вниз, его красные радужки сияют от возбуждения, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею сбоку.

От этого меня бросает в дрожь. Мы оба тяжело дышим, и внезапно мое тело осознает, как он зажимает оба моих запястья над головой, когда садится на меня верхом. Боги, почему он должен быть таким красивым? Особенно возбужденный вот так, когда его грудь вздымается, а вены вздуваются на руках, когда они изгибаются надо мной…

Бэйлфайр мрачно посмеивается рядом с нами, без сомнения, почуяв мое возбуждение. — Если подумать, ужин может подождать. Нашей хранительнице нужно кое-что еще.

Сайлас согласно хмыкает. — И тогда мы получим наш другой приз.

Я приподнимаю бровь. — Ты не выиграл второй приз.

Эверетт хмурится, отряхивая руки и поднимаясь с мата. — Ты буквально прижата к полу. Мы победили.

Что ж, если они готовы драться грязно, то и я тоже. Поэтому я наклоняюсь, чтобы слегка укусить Сайласа за горло, даже не до крови. Когда он вздрагивает, я пользуюсь моментом его удивления. Опуская локти резким движением, чтобы вырваться из его захвата, я одновременно толкаю бедра вверх. Когда Сайлас падает вперед, пытаясь удержаться, я выворачиваюсь и со всей силы врезаю ему локтем в живот, заставляя его откатиться в сторону.

С этого момента придавить его — детская забава. Я ухмыляюсь, когда он хмурится.

— Ничего не вышло. Крипт проскользнул в Лимб, чтобы подставить мне подножку, и вот как ты меня одолел. Он нарушил правила, так что это не считается.

Крипт стоит, заложив руки за голову, как будто ему на все наплевать. Когда остальные бросают на него убийственные взгляды, понимая, что я права, он непримиримо ухмыляется.

— Мы с этим не согласны, — фыркает Эверетт. — Он налажал, но это все равно должно учитываться.

— В кои-то веки Фруктовое мороженое прав, — кивает Бэйлфайр, не обращая внимания на то, что Эверетт выглядит так, словно хочет отморозить ему голову. — Мы тренировались изо всех сил. Крипт, как обычно, был сам по себе придурком, но остальные из нас старались изо всех сил. Разве это ничего не значит, детка?

Я отпускаю Сайласа и встаю, натягивая обратно свою мешковатую толстовку, чем вызываю у Эверетта на удивление тяжелый вздох.

— Я догоню вас, ребята, позже. У меня в планах зайти к Кензи, — сообщаю я им.

Сайлас встает. — Мы проводим тебя туда.

Обычно я бы запротестовала, но, учитывая текущее психическое состояние моего квинтета и то, как они все смотрят на меня так, будто убьют даже муху за то, что она посмела приземлиться рядом со мной, я решаю, что с большей экономией времени будет просто согласиться с этим.

И если я буду честна сама с собой… Я не возражаю, что они так меня защищают.

Если не считать случайной помощи Лилиан или Гидеона, я всю свою жизнь сама прикрывала себе спину. Я могу справиться с дерьмом, но оказалось, что мне даже нравится, как эти четыре великолепных наследника прикрывают меня с боков и охраняют каждый мой шаг.