Архитектор (не) моей мечты (СИ) - Глиб Тая - Страница 66

Я смотрю на своё отражение в зеркале.

Элегантное белое платье облегает фигуру и чуть расширяется книзу. Открытые плечи делают образ ещё более утончённым и хрупким. Мои огненно-рыжие кудри убраны в высокую причёску, в которую органично вколота невесомая фата, уходящая до края подола. В волосах — живые белые лилии…

Сестрёнки, мама и бабуля, присутствовавшие при моих сборах, выплакали литры слёз счастья и уже спустились к гостям.

Моя будущая свекровь Лара сегодня тоже здесь, вместе со своим супругом. Всё же женится её единственный сын.

Она выдержала свою болезнь, выстояла, за что ей отдельное уважение.

Выглядит она, как и всегда, прекрасно.

Придя ко мне и коротко меня поприветствовав, она лишь улыбнулась, явно оставшись довольной моим образом: «Добро пожаловать в семью», — и спустилась к остальным гостям.

А сейчас я жду Его…

Вижу в зеркале, как ко мне приближается Илья. Его глаза горят как никогда. А голос… Боже, его голос! Обожаю этот низкий тембр с хрипотцой, который прошибает разрядом тока. Люблю…

— Наташка, ты великолепна! Как не прикасаться к такой красоте? Я сам себе завидую…

Я улыбаюсь, а внутренне трепещу. Вся подготовка была ради него — ради этого взгляда и этих слов…

— Ты тоже великолепен, как и всегда.

На нём кипенно-белая рубашка, классический чёрный костюм, галстук…

— У меня есть для тебя кое-что.

Только сейчас замечаю в его руках большой футляр. Он открывает его, и на подушке из тёмно-синего бархата лежит шикарное колье: бриллианты в белом золоте и серьги-пусеты с тонкой нитью, на которой капелькой ниспадает чистейший камень. Это целое состояние…

Я никогда не спрашивала, да и вообще не думала о семье Ильи. Принимала его таким, каким он мне виделся, без лишнего бэкграунда… Но сейчас пазл мгновенно складывается сам собой.

— Илья, это очень красиво, но… как?

Слова застревают в потоке мыслей, но Илья договаривает за меня:

— Наташ, я из очень состоятельной семьи. Очень…

— Угу, — это единственное, что я могу выдавить.

— Это бриллианты — наша семейная ценность. Есть ещё пара значимых вещиц, но ими тебя порадует уже свекровь.

— Илья, я не понимаю…

— Если кратко: мой отец из очень известного дворянского рода. Все мои предки эмигрировали в Европу ещё перед революцией. Мои двоюродные братья и сёстры живут в Лондоне. Кто-то обосновался в Цюрихе и Берлине. Я тоже уезжал в Лондон, но не срослось. Вернувшись я встретил тебя и не захотел, чтобы срасталось… Только здесь и только с тобой.

— Всё равно не понимаю… — мысли в голове путаются. Илья Ольхов и его выбор — я.

Но Илья развеивает все мои сомнения.

— А что понимать? Разве что-то изменится в наших отношениях?

— Нет, конечно!

— Вот и я так думаю. Кроме ещё одного подарка…

— Илья… — выдыхаю я, давая понять, что ничего больше не нужно, и так всё «сверх», а эта правда — и вовсе слишком для меня.

Но Илья берёт мою руку и, поглаживая, произносит:

— Помнишь, я тебе рассказывал про своё поместье? Ты тогда спросила, почему я не хочу отдать его Севе.

— Илья, ну зачем сейчас-то об этом? И зачем Севи вспоминать? — Я правда не понимаю к чему он сейчас.

— Я не мог отдать ей поместье, потому что уже его подарил. Ещё тогда. Почти год назад.

Я хмурюсь, вообще не понимая его пассажа и выбора времени для такого разговора. Стараюсь перевести всё в шутку:

— Илья, я не буду требовать отчёта о твоём имуществе. Мне это не важно.

— Ты хотела сказать — о своём имуществе? — И я вижу смешинки в его глазах.

В моих же, видимо, полное недоумение. Я и правда не догоняю…

— Ольхов, скажи уже, что хотел, и пойдём жениться! Я хочу скрепить нас узами брака, пока мои мозги ещё на что-то способны и ты их не сломал окончательно своими головоломками.

— Наташ, это поместье — мой подарок тебе…

— Что⁈

Илья только молча кивает.

— Ты обезумел? Ольхов, это слишком!

— Я так решил ещё в сентябре и воплотил этот план в жизнь… Ты — хозяйка моего сердца и моего дома, который я строил, как оказалось, для тебя. Я так почувствовал тогда и сейчас я только больше убеждаюсь в правильности своих действий.

— Я даже не знаю…

— Я знаю. Я знаю за двоих… Пойдём уже, сделаем тебя моей женой и начнём наслаждаться тем, что ждёт всех молодожёнов…

Свадебная церемония проходит в нашем поместье, посреди идеально спроектированного Ильёй особняка, безупречного газона и парка, разбитого Ларой — уже моей свекровью. После наших «да» мы кружимся в вальсе под аплодисменты гостей, целуемся, и моему счастью нет предела…

Три года спустя…

Предела счастью действительно нет.

Численность семейства Ольховых растёт в геометрической прогрессии.

За первый год супружества у нас «появился» Марк — сын Ильи от Севы.

На втором году семейной жизни мы обогатились Вовкой и Ванькой.

А сегодня я даже этого боюсь. Идёт третий год нашей счастливой, суматошной, но такой классной жизни, что мне страшно нарушать её ритм.

Лёжа на кушетке с намазанным гелем животиком, я с опаской жду вердикта о «геометрической прогрессии». Надеюсь, я не кошка и четверняшек у нас не будет… Илья сжимает мою руку, тоже находясь в нервном предвкушении.

Врач улыбается:

— Поздравляю, у вас будет ребёнок!

Мы в один голос спрашиваем:

— Один⁈

Наш доктор, Людмила Владимировна, чуть хихикает:

— А вам сколько надо?

— Один! — выпаливаю я, не задумываясь.

— Три! — одновременно со мной басит Илья.

Брови Людмилы Владимировны взмывают вверх, а уголки губ дрожат от смеха:

— Ну, вот вам «среднее арифметическое». У вас двойня, поздравляю!

За хлопотами с тремя детьми время летит быстро.

Хорошо, что с детками помогает бабуля — она как на работу ездит к нам в имение, а вечерами и ночами наших двухлеток нередко подхватывает Илья. Я бы одна не вывезла. Особенно сейчас, когда меня эмоционально штормит так, что сносит крышу — и мою, и всех, кто рядом. Я их тоже немного «рифтую» под себя.

Третий месяц подходит к концу, токсикоз затихает, но разгорается жгучий аппетит на моего архитектора… Гормоны бьют по голове и по всем эрогенным зонам. Илья кайфует.

Вчера хохотал: говорит, в заявлении на внеочередной отпуск так и напишет — «обязан удовлетворять беременную жену», а после ночных марафонов и спринтов с ней руки дрожат, чертить не могу…

Мы ржём. Но он и правда ушёл на удалёнку. Учитывая, что Илья, как оказалось, один из учредителей «Велеса», никто даже не пытается склонить его к работе в офисе по графику.

Малыши спят с бабулей наверху, Марк в школе, а мы периодически облюбовываем один из гостевых домиков на территории поместья. Это не тот, где делал предложение Дарье Матвеев, и не тот, где жил Кармацкий, а наш собственный уютный оазис… Тихого — и не очень тихого — счастья, где мы есть друг для друга.

Животик пока лишь чуть-чуть выделяется, поэтому мы почти не стеснены в позах и желаниях. Грудь стала такой чувствительной, что стоит Илье её коснуться, обхватить губами сосок и чуть прикусить ореолу, как я буквально взрываюсь. Спазмы — предвестники оргазма — скручивают низ живота. Илья чуть отстраняется и, проведя пальцами у меня между ног, довольно рычит:

— Такая влажная для меня… Иди ко мне.

Он медленно, но очень глубоко, на всю длину, даёт себя оседлать и задаёт темп ладонями, вжавшимися в мои ягодицы. Буквально пара движений — и я в эйфории. Он переворачивает меня на спину, и новый виток блаженства наполняет меня им до краёв…

— Илья, ты и так до неузнаваемости изменил архитектуру моего тела. Вторая беременность двойней — это…

— Классно! — перебивает он. — Ты стала ещё более женственной и капец какой сексуальной. А твоя чувствительность… Ммм…

— Я серьёзно. Каркас трещит по швам, — показываю я на налитую грудь, которая уже с трудом помещается в бюстгальтер.