Игры Ариев. Книга первая (СИ) - Снегов Андрей - Страница 32

Я схватил змею за хвост, развернулся и со всей дури ударил Тварь головой о край колодца. Режущий барабанные перепонки визг заглушил противный хруст — звук ломающегося хитина и черепных костей. Тварь билась и извивалась в моих руках, но я не ослабил хватку. С размаха приложил ее головой о землю и припечатал ногой.

Из разбитого черепа потекла кровь — красная, такая же как у нас, но вязкая словно мазут. Змея несколько раз дернулась в предсмертных конвульсиях, а затем затихла.

Свят стоял рядом, застыв в нелепой позе с открытым ртом и расстегнутыми штанами. В широко распахнутых зеленых глазах читалось искреннее изумление. Его собственная Руна тоже светилась, но гораздо слабее моей.

— Срань Единого! — наконец, вымолвил он. — А если бы она уд тебе откусила?

— Только о нем и думал, — с нервным смешком ответил я и почувствовал движение воздуха за спиной.

Гдовский возник рядом с нами неслышно, будто материализовался из пустоты. Наставник окинул оценивающим взглядом наши спущенные штаны, мертвую Тварь, которую я все еще держал за хвост, и улыбнулся.

— Членами, значит, завалили! — громко возвестил он с нескрываемым весельем. — Вот оно, новое поколение воинов! Апофеоз эволюции! С такими рунниками наши девушки могут спать спокойно и с удовольствием! Поздравляю с первой Тварью, но руку жать не буду — уж извини!

Гдовский многозначительно посмотрел на мою расстегнутую ширинку.

Я отбросил мертвую змею и поспешно застегнулся, чувствуя, как горят щеки. Шутка Наставника смеха не вызвала — я запоздало осознал, что оказался на волосок от нелепой гибели.

— Руна активировалась мгновенно? — спросил он уже серьезно, присев на корточки и разглядывая мертвую Тварь. — Ты отреагировал автоматически и даже не сразу понял, что происходит?

Я кивнул, запоздало осознав, что так оно и было.

— Это хорошо! — Гдовский выпрямился. — Поверь мне — первую схватку с Тварью ты запомнишь на всю жизнь, как первый секс! А сейчас возвращаемся в лагерь!

— Как ты это сделал? — тихо спросил у меня Свят внутри ограды, на очередном построении.

Он все еще не мог прийти в себя от увиденного и постоянно таращился на меня, как на инопланетную диковинку.

— Я не знаю, тело среагировало само… — честно признался я.

Гдовский толкал очередную речь, но я его не слушал, рассматривая Руну на запястье. Яркое золотое свечение погасло, остались лишь тонкие линии, слабо пульсирующие в такт сердцебиению.

Я вновь и вновь прокручивал в мыслях короткую схватку с первой в моей жизни Тварью и пытался разобраться в собственных ощущениях. Руна не просто пробудилась в момент опасности и напитала тело Силой, она перехватила контроль над разумом.

Я сражался с Тварью на автомате, как хорошо настроенный механизм, и мое тело вэтот момент мне не подчинялось. Или подчинялось, но скорость реакций была такова, что я не успевал осознавать, что делаю?

Свят пихнул меня локтем и вернул в реальный мир.

— Сегодня произошла первая схватка с Тварью! — торжественно произнес Гдовский и указал рукой на нас со Святом. — Вот наши герои — кадеты Псковский и Тверской, прошу любить и жаловать!

Аплодисментов и криков поддержки не последовало, все смотрели на нас в полном недоумении и не понимали: всерьез говорит наставник или это очередная несмешная шутка.

— Тварь напала в нескольких десятках метров от ограды, и парни чудом остались живы — князь Псковский убил монстра голыми руками! — наставник медленно обвел взглядом наш неровный строй. — Не забывайте, кто здесь царь и бог: я не позволял вам покидать охраняемую зону! На первый раз обойдемся малой кровью: наши герои отежурят ночь вне очереди. Но если несанкционированные отлучки продолжатся…

— Вы скормите героев Тварям! — выкрикнул кто-то, и по рядам прокатился легкий смех — первый искренний за весь день.

— Благодарю за понимание, — сказал наставник и улыбнулся. — Через полчаса собираемся в общей палатке для получения оружия. А потом у нас будет братчина — или вечер знакомств, если использовать язык вашего поколения. Как и полагается по обычаям предков, вы будете пить пиво, — Гдовский выдержал драматическую паузу, — но пиво безалкогольное!

Послышались недовольные возгласы, которые быстро смолкли.

— И примите душ, — Гдовский осмотрел нас с нескрываемой брезгливостью. — От вас разит хуже, чем от Тварей! Одежду бросьте в корзины, для вас приготовили новую. Кстати, хочу предостеречь наших юношей! Крепость обслуживают безруни — в основном молодые девушки. Если кто-то из вас поведет себя по отношению к ним неподобающе… — наставник сделал паузу. — Отрежу яйца и заставлю сожрать перед строем! На способность сражаться с Тварями это не повлияет никак!

Кадеты окружили нас со Святом сразу после ухода наставника и потребовали подробностей. Я рассказал им все без утайки. Почти без утайки. Умолчал только о потере контроля над телом. Когда Свят показал размеры змеи, разведя руки в стороны, интерес сразу схлынул — убитая мной Тварь явно не дотягивала до статуса смертельно опасного монстра.

Женскую половину душа от мужской отделала полотняная перегородка. Вдоль нее тянулась металлическая труба, из отводков которой лилась вода. Бойлера в лагерь не завезли, но ее температура оказалась вполне комфортной — мыщцы от судорог не сводило.

Я стоял под холодными струями, которые смывали напряжение прошедших дней и наслаждался. Руна уже не светилась, но я все еще размышлял о случившемся возле колодца. Моя реакция на атаку Твари оказалась не просто быстрой — она была феноменальной. И это меня тревожило.

— Жаль, душ раздельный! — громко заявил Юрий Ростовкий. — А как все хорошо начиналось в первое утро, на берегу Ладожского озера! Я бы с удовольствием полюбовался, как княжна Вележская смывает грязь со своих прелестей!

Раздались негромкие смешки, и я в очередной раз поразился гибкости человеческой психики. Вчера мы видели, как заживо сгорают наши товарищи, сегодня узнали, что Твари могут выскочить из-под любого куста, но уже смеемся над шутками.

— Юра, сначала свою прелесть отрасти! — раздался насмешливый голос Ирины Вележской из-за перегородки. — Хотя бы до размера задушенного змея Псковского!

— Одноглазого! — добавил еще один голос, и из-за перегородки раздался дружный девичий смех.

Мы тоже рассмеялись, уже над самим Ростовским, лицо которого стало пунцовым до самых корней волос.

— Ростовский, ты болван, — беззлобно сказал ему я.

— Язык придержи! — огрызнулся княжич, но развивать конфликт не стал.

— В шутки нужно уметь, — громко сказал Свят. — А не то найдешь себе первого противника на арене — без яиц, но с мечом в руке гораздо длиннее, чем змей Псковского!

На этот раз взрывы смеха раздались в обеих половинах душевой, и Ростовский смолчал — лишь одарил Свята долгим неприязненным взглядом.

Я не смеялся, размышляя о том, как быстро возвращается иллюзия нормальности. Или мы сами создаем эту иллюзию. Шутим, ворчим, смущаемся, как будто мы не на Играх, где большинству суждено умереть, а в обычном студенческом лагере.

За всем этим скрывалось нечто иное. Мы постоянно оценивали друг друга. Кто из нас сильнее, кто быстрее, чьи Руны ярче светятся, кто и как реагирует на словесные выпады. Уже образовывались группки, формировались неформальные союзы, определялись изгои, середнячки и лидеры. Я планировал оказаться в числе последних.

После душа я облачился в новую форму — добротную, сшитую из качественной ткани. Не современную и высокотехнологичную, которую используют все имперские Рунники, а полный аналог той, которую носили наши предки. Темно-синее рубище из плотного хлопка, кожаный пояс и кожаные же сандалии. Дань традиции во всей ее красе.

Переодевшись, мы отправились на тренировочную площадку. В ее центре столяли несколько высоких корзин, из которых торчали рукояти мечей.

Наставник вышел на плац, заложив руки за спину.

— Вам предстоит выбрать меч, который будет сопровождать вас на Играх, — объявил он. — Но сначала я хочу задать вопрос. Все ли присутствующие владеют мечным боем?