Игры Ариев. Книга первая (СИ) - Снегов Андрей - Страница 10

— Какое великодушие, — съязвил я.

— Нет, — покачал головой Псковский, не отреагировав на иронию. — Неопытность и неискушенность. Незамутненные юношеские понятия о чести. Я был слишком молод и слишком сильно ее любил. Я был слишком похож на тебя сегодняшнего. И подарил Анне восемнадцать лет спокойствия. Но ее больше нет — пришло время собирать камни.

— Долг Крови, — произнес я, вспомнив фразу, прозвучавшую в ночь бойни. — Отец спас тебя на Играх?

Лицо князя окаменело.

— Все, что было на Играх, остается на Играх, — ответил он ледяным тоном, взял со стола мой нетронутый бокал с вином и выпил его одним махом. — Как раз об Играх я и хотел с тобой поговорить…

Он поставил бокал на стол и откинулся в кресле.

— Помимо тебя у меня есть еще один сын — он младше тебя буквально на месяц, и старшая дочь, которая является наследницей моего трона и положения. Проблема лишь в том, что она является моей дочерью лишь номинально!

Не удержавшись, я бросил быстрый взгляд на князя. Каждый безрунь в Псковском княжестве знает, что старшая дочурка — приемная, и ее родители неизвестны, но согласно Уложению о Праве Наследования в Империи, именно она должна стать главой Рода Псковских после смерти его главы.

— Всеволод — следующий в очереди наследования, — продолжил князь. — Точнее, был им до появления в Апостольном Роду Псковских тебя…

Князь умолк, и картинка, наконец, сложилась. Завтра начинаются Игры Ариев, как называют их безрунные. В Играх обязаны принять участие все аристократы империи, достигшие совершеннолетия, но не более одного сына или дочери от семьи. От участия освобождены лишь первые наследники Родов, ибо шансы выжить не превышают десять процентов, а плодить следующие поколения аристократов кто-то должен.

Княжна Псковская — первая наследница, значит, младший сын князя должен отправиться на Игры. Должен был отправиться. Вчера меня официально приняли в Апостольский Род Псковских, перед смертью отец заверил все бумаги, и теперь второй по старшинству наследник я, а не сын князя!

Я почувствовал, как на спине выступает холодный пот. Сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в пальцах. Псковский наблюдал за мной с интересом естествоиспытателя, изучающего реакцию подопытного кролика.

Все стало предельно ясно. Я нужен князю в качестве жертвенного агнца. В качестве пушечного мяса, которое он отправит на Игры вместо Всеволода. Того сына, которого он действительно любит.

Можно прекратить этот фарс уже сейчас, напасть на Псковского и вынудить его убить себя или покалечить, но это выбор слабака. А я не слабак, и буду бороться до конца! Обет мести должен быть исполнен!

Выжить на Играх. Получить Руны. Вернуться и отомстить. Отомстить всем Псковским, всему их проклятому Роду. План прост и понятен.

На губах Псковского появилась легкая улыбка.

— Ты хочешь узнать, почему я не отправляю на Игры Всеволода? — с грустной улыбкой спросил князь. — Потому что его заколют как свинью в первом же испытании! А у тебя есть шанс, я уверен в этом!

Его слова прозвучали тепло, по-отечески, и это вызвало отвращение. Притворщик. Хладнокровный убийца, играющий роль заботливого родителя. Я еле сдержался, чтобы не плюнуть ему в лицо еще раз.

Я поднял взгляд от тарелки и посмотрел в холодные синие глаза. Такие же синие, как у меня. В глаза убийцы моей семьи. Он был предельно серьезен и, судя по всему, говорил правду. Правду, которая не умаляла моего желания убить Псковского, а лишь распаляла его.

— А если я не выживу? — желчно поинтересовался я.

— Умрешь, — князь пожал плечами. — Земля продолжит вращаться вокруг своей оси. Солнце будет всходить и заходить. Реки будут впадать в моря. А я буду жить дальше. В отличие от твоего… от князя Изборского, я умею отпускать прошлое.

Я заметил, как дернулся уголок его рта, когда он произносил фамилию «Изборский». Словно она оставляла горький привкус на губах.

— Я убью тебя! — так же спокойно повторил ему я и получил в ответ широкую искреннюю улыбку.

— Твой гнев полезен, — задумчиво произнес князь. — Он делает тебя сильнее. Питает желание добиться большего. Выживи на Играх, и я позволю тебе вызвать меня на Поединок.

Псковский сказал это с такой небрежностью, словно предлагал партию в шахматы. Но я понял: князь говорит серьезно. Он действительно допускает мысль, что однажды его собственный сын может бросить ему вызов. И, более того, видит в этом какое-то извращенное проявление мужского характера.

— На Поединок? — переспросил я, не веря своим ушам.

— Именно так, — кивнул князь. — Если Олег Игоревич Псковский вернется с Игр Ариев победителем, я не стану отказывать ему в этой чести. Так велят наши древние обычаи: любой наследник имеет право бросить вызов братьям, сестрам и даже главе Рода. Победивший становится новым лидером. Побежденный умирает с честью.

Псковский откинулся на спинку стула, любуясь произведенным эффектом. И действительно, слова князя проняли меня. Я не ожидал их услышать. Он фактически предлагал мне легальный способ его убить.

— И ты думаешь, что я хочу этого? — спросил я. — Стать таким же монстром, как ты?

— Я думаю, что ты хочешь выжить, — спокойно ответил князь. — А затем — отомстить мне. И выбор у тебя невелик: либо Поединок, либо заговор. Ты можешь попытаться убить меня во сне. Или отравить. Или нанять киллера. Но поверь: покушения сорвутся, а тебя казнят и заклеймят вечным позором.

Псковский умел убеждать, этого не отнять. Каждое слово било точно в цель. Я действительно хотел выжить. Я действительно мечтал о мести. И мне действительно нужна была Рунная Сила, чтобы осуществить задуманное.

— В чем смысл твоего предложения? — я откинулся на спинку стула, отзеркалив позу князя. — На Играх Ариев я окажусь в любом случае — у меня нет выбора!

— Я хочу, чтобы ты не доказывал всем и каждому, что твоя фамилия Изборский, — немного помедлив, ответил князь. — Хочу, чтобы у тебя был дополнительный стимул к победе… Хочу, чтобы ты вернулся живым…

— Хорошо, — медленно произнес я, хотя не понимал суть игры, затеянной Псковским. — Я обещаю, что сделаю все, чтобы вернуться победителем и убить тебя!

Князь удовлетворенно кивнул и снисходительно улыбнулся.

— Но я никогда не стану таким, как ты! — твердо закончил я.

Псковский поднялся из-за стола и подошел ко мне. Я тоже встал, приготовившись к смерти. Я все еще не верил ему. Но князь лишь положил руку мне на плечо.

— Добро пожаловать домой, сын, — тихо произнес он.

В его голосе прозвучало то, чего я услышать не ожидал — отцовское тепло.

— Это не мой дом, — холодно ответил я, не отстраняясь и не выказывая вражды. — И никогда им не будет!

Князь усмехнулся и убрал руку с моего плеча.

— Ты еще передумаешь, — сказал он. — И станешь главой Апостольского рода Псковских!

Он направился к выходу, а затем обернулся.

— И запомни важную вещь, Олег, — его голос снова стал жестким и властным. — Месть — блюдо, которое подают холодным. Горячая ярость мешает думать. Только когда гнев остынет и превратится в лед, ты станешь по-настоящему опасен. Только тогда у тебя появится шанс одолеть меня.

— Я убью тебя! — пообещал я больше себе, чем князю, не сводя взгляда с его лица.

— Обещаю, что обязательно предоставлю тебе такую возможность — даю слово Апостольного князя! — серьезно ответил Псковский. — Если выживешь на Играх Ариев!

Я смотрел на князя и фиксировал в памяти каждую черту его лица, чтобы на Играх представлять, как буду превращать его в кровавое месиво.

Снова. Снова. И снова.

Конвоиры проводили меня в гостевое крыло дворца. Не в подземелье, как я ожидал, а в просторные покои с видом на внутренний двор Псковского Кремля. Комнату охраняли Рунные, окна были закрыты решетками, но цепей на меня не надели. Видимо, князь решил, что наш увенчавшийся сделкой разговор расставил все на свои места.

Я подошел к окну и посмотрел на звезды. Где-то там, среди этих холодных огней, в чертогах Единого обитают души моих родных. Наблюдают ли они за мной? Одобряют ли мой выбор? Или считают предателем, заключившим сделку с их убийцей?