Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 84

— Да.

— Потому что я стала важнее боя?

— Потому что ты стала целью, которую нельзя было оставить в общей свалке.

Слишком быстрый ответ.

Слишком честный.

Я сжала губы.

— Ты опять говоришь так, будто я вещь под охраной.

Он поднял на меня взгляд.

— Нет.

— Тогда как?

Он молчал несколько секунд.

Потом очень спокойно сказал:

— Как человек, которого я не собираюсь терять.

Пальцы у меня дрогнули.

Почти незаметно.

Но он заметил, конечно.

Все равно не отвел взгляд.

Я наложила мазь на порез, стараясь сосредоточиться на движении рук.

Потому что если сосредоточусь на его словах, на том, как он сидит передо мной полуголый, усталый, опасный, живой, и смотрит так, будто это не просто забота, а что-то уже совсем невыносимо личное, — дело плохо.

Очень.

— Ты стал слишком честным для одного дня, — сказала я тихо.

— Это временно.

— Не надо. Мне уже почти нравится.

Уголок его губ дернулся.

— Опасная фраза.

— У нас весь день опасный.

— Именно.

Я обмотала ткань вокруг его ребер. Он помог рукой, но в какой-то момент наши пальцы столкнулись на повязке.

И этого оказалось достаточно.

Тепло вспыхнуло мгновенно.

Не как раньше — резкой вспышкой боли или сбоя.

Иначе.

Тише. Глубже.

Под моей ладонью проклятие не взвилось, а отступило, как волна, которая узнала берег. Я почувствовала это слишком ясно — как если бы под его кожей что-то огненное, бешеное и злое на секунду закрыло глаза и перестало рваться.

Рейнар тоже почувствовал.

Рука замерла поверх моей.

Мы оба не двигались.

Я не знала, кто из нас дышит первым.

Или вообще дышит.

— Ты это делаешь специально? — спросил он очень тихо.

— Если бы я умела управлять этим специально, у нас день был бы значительно проще.

Он смотрел на меня так, будто уже почти позволил себе потянуться ближе.

Почти.

И вот тогда я поняла:

не просто дом признал меня своей.

Я стала его слабостью.

Не в том удобном, книжном смысле, где мужчина вдруг начинает писать стихи и смотреть на звезды.

Хуже.

Практичнее.

Опаснее.

Я стала тем, через что его можно сломать. И тем, через что его же можно удержать.

Тем, за что он уже готов забывать о границах, принцах, свидетелях и собственном контроле.

И осознание это было одновременно пугающим и… слишком теплым.

Очень не вовремя.

Я первой убрала руку.

Потому что иначе мы рисковали зайти туда, где уже не получится делать вид, что речь только о выживании.

— Повязка готова, — сказала я чуть хриплее, чем хотелось.

— Да.

Но он все еще не двигался.

И я тоже.

Чертовски неудачный момент для молчания.

— Рейнар, — сказала я, заставляя голос звучать ровнее. — То, что ты сегодня во дворе и в коридоре… — Я запнулась. — Когда ты смотрел на меня после Эйдена, после пожара, после ключа… Ты понимаешь вообще, насколько это заметно?

Он чуть склонил голову.

— Что именно?

Вот теперь уже я не удержалась и нервно усмехнулась.

— Прекрасно. Еще и притворяется.

— Ты задаешь опасный вопрос.

— А у меня, видимо, природный талант на них.

Он медленно поднялся.

Оказался ближе, чем я ожидала.

Слишком.

Башня вдруг стала очень маленькой.

— Я понимаю, — сказал он тихо, — что ты стала тем, из-за чего я начал ошибаться быстрее, чем должен.

Вот так.

Без обертки.

Без красивых слов.

И в этом было хуже, чем в признании.

— Ошибаться? — переспросила я.

— Терять хладнокровие. Хотеть убить раньше, чем выгодно. Смотреть не туда, куда нужно. Позволять себе думать не о доме, а о тебе.

Сердце стукнуло так сильно, что мне захотелось просто закрыть глаза и не слышать больше ничего.

Но, конечно, я не закрыла.

— Это не очень похоже на жалобу, — сказала почти шепотом.

— Это и не она.

Я не знала, что ответить.

Совсем.

Именно поэтому, наверное, сказала первое, что пришло:

— Значит, я действительно стала твоей слабостью.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд.

Потом произнес:

— Да.

Все.

Одно короткое слово.

А по ощущениям — будто под ногами треснул камень.

Потому что да — и это было уже не о доме, не о ключе, не о принце.

О нас.

О том, что оба давно начали понимать и оба слишком долго обходили стороной, потому что некогда, опасно, неуместно, да и вообще кругом заговоры, пожар и древний огонь.

Но когда мужчина, которого мир боится как чудовище, смотрит на тебя и спокойно признает, что ты стала его слабостью, дальше очень трудно притворяться, будто вы просто союзники по выживанию.