Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 43

Я остановилась на мгновение у окна.

— У вас тут даже погода мрачная, — сказала я.

Рейнар остановился рядом.

— Она честная.

— Не знала, что можно так романтизировать снег.

— Я не романтизировал.

— Вот именно.

На этот раз он действительно едва заметно усмехнулся.

Совсем чуть-чуть.

И именно это почему-то дернуло внутри сильнее, чем должно. Потому что до сих пор все наши короткие искры — мои колкости, его сухие ответы — были на фоне опасности, боли, угроз. А сейчас, после подземелья, после правды о «невесте для казни», эта почти-усмешка выглядела чем-то слишком живым. Слишком человеческим.

Это было опасно.

И я это знала.

— Итак, — сказала я, отводя взгляд к окну, — до заката я ваш хвост.

— Вы предпочли бы слово «тень»?

— Нет. Слишком красиво. Хвост честнее.

— Справедливо.

— И куда теперь?

— Сначала — туда, где вас не попытаются отравить ближайшие десять минут.

— Какое редкое гостеприимство.

Он повернулся и пошел по галерее. Я двинулась следом.

Черное крыло в дневном свете казалось еще страннее. Ночью оно было страшным. Утром — неприступным. А сейчас, под блеклым зимним сиянием, в нем проступала какая-то суровая, почти аскетичная красота. Ничего лишнего. Ничего мягкого. Даже огонь в настенных чашах горел ровно, будто и он здесь подчинялся дисциплине.

Слуги, попадавшиеся нам, сразу отходили в сторону. Кто-то кланялся. Кто-то просто опускал взгляд. Но любопытства, к моему удивлению, почти не было. Только собранность. Как будто дом уже понял: сегодня его проверяют на прочность.

Мы свернули в узкий проход между башнями и вошли в небольшую комнату, которая, кажется, служила чем-то вроде личной столовой или кабинета для тех случаев, когда хозяину не хотелось видеть людей больше необходимого. Здесь было теплее. Камернее. Камин, темный дубовый стол, две высокие спинки кресел, книжный шкаф, карта на стене, тяжелая дверь с внутренним засовом.

— Милорд, вы в этом доме вообще когда-нибудь бываете в комнатах без запоров? — спросила я, заходя внутрь.

— Редко.

— Тоже честно.

Он закрыл дверь сам. Не запер сразу, но я заметила, что взгляд машинально скользнул к засову.

Привычка.

Очень старая привычка.

Я села в кресло у камина, не дожидаясь разрешения. Если уж мне предстояло провести с ним день под конвоем, я не собиралась играть в благовоспитанную мебель.

Через минуту вошла Ильва с новым подносом. На этот раз я смотрела на еду с такой подозрительностью, что она, кажется, даже немного обиделась.

— Это готовила я лично, — сухо сказала она.

— Тогда прощу себе недоверие, но проверю все равно.

Ильва кивнула, не моргнув.

— Правильно.

Она поставила блюда и ушла.

Рейнар взял маленький серебряный нож и сам проверил вино, соус, мясо, хлеб. Никаких золотистых искр. Никаких почерневших игл.

— Можно, — сказал он.

— Как романтично. Обед с дегустацией ядов.

— Вам явно не хватает осторожности.

— А вам — нормальных фраз для бытовых ситуаций.

Несколько минут мы ели молча.

Я поймала себя на том, что впервые за весь день действительно голодна. После такого количества шока тело решило, что хотя бы мясо и хлеб оно точно заслужило.

Рейнар ел мало. Медленно. Без рассеянности, но будто через силу.

И снова это не давало мне покоя.

Он выглядел лучше, чем в своей комнате после вспышки. Но не хорошо. Слишком собранный. Слишком тихий. Слишком экономящий движения, как человек, который умеет прятать боль так давно, что это стало вторым дыханием.

Я отложила вилку.

— Покажите, — сказала я.

Он даже не поднял головы.

— Нет.

— Да.

— Мы уже проходили это.

— И будем проходить, пока вы не поймете, что ваш талант изображать из себя каменную стену меня больше не впечатляет.

Теперь он посмотрел на меня.

— Вы невероятно настойчивы.

— Вы невероятно раздражающе закрыты.

— Это помогает выживать.

— Иногда. А иногда делает вас удобным для тех, кто привык, что вы молчите даже когда вам ломают кости.

Тишина после этих слов стала плотнее.

Он откинулся на спинку стула.

— Что именно вы хотите увидеть?

— То, что вы скрываете.

— Это слишком общий ответ.

— Хорошо. — Я подалась вперед. — Почему вы носите эту маску не всегда, но так, будто она для вас важна? Почему в зале на свадьбе часть лица была закрыта, а в замке — уже нет? Почему ваши люди делают вид, что не замечают ни ее, ни причин? И самое главное — вы скрываете лицо от мира или от себя?

Последний вопрос попал точно.

Я увидела это сразу.

Не потому что он дернулся. Наоборот. Рейнар замер слишком неподвижно. Так замирают люди, когда их задевают не туда, куда они готовы были подпустить.

Он медленно положил нож на тарелку.

— Вам говорили, что вы опасно наблюдательны?

— Да. Обычно перед тем, как пытаться меня убить.

— Полезная статистика.

Я скрестила руки на груди.

— И?

Он отвел взгляд к огню.

Некоторое время было слышно только, как в камине трещит полено.

Потом он сказал:

— Маска нужна не для двора.

— Уже интересно.

— Двору все равно, как я выгляжу. Двору нужен символ. Чудовище. Удобный страх. Иногда маска помогает им помнить ровно то, что нужно.