Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 33

— Это Рина, — сказала Ильва. — Она останется при вас до вечера. По приказу милорда.

Охрана в виде женщин.

Хитро. И, пожалуй, разумно.

Слуги внесли подносы: суп, жаркое, хлеб, соусы, кувшин с темным морсом, маленькое серебряное блюдо с засахаренными фруктами. Пахло очень вкусно, но меня почему-то насторожило именно это.

Слишком быстро.

Слишком безмятежно.

Слишком нормально для дня, в который меня уже дважды пытались убить.

Ильва следила за расстановкой блюд спокойно, без суеты. Потом кивнула мне:

— Если понадобится что-то еще, скажите Рине.

— А вы? — спросила я.

— У меня есть работа.

— В этом доме, как я понимаю, она есть у всех.

— Именно поэтому он все еще стоит, — ответила она и ушла.

Рина осталась у двери.

Не навязчиво. Но так, чтобы видеть и меня, и стол.

Я села.

Мира тоже, но с видом человека, который не знает, можно ли здесь вообще есть, не получив сначала письменное разрешение судьбы.

Я взяла ложку, поднесла ее к супу — и замерла.

На поверхности плавали тонкие темно-золотые искры.

Очень красивые.

Совершенно неуместные.

— Это что? — спросила я.

Мира нахмурилась.

Рина быстро подошла ближе.

— Что именно, леди?

Я показала ложкой.

Она тоже посмотрела — и лицо у нее изменилось мгновенно. Не сильно. Но достаточно.

— Не ешьте, — сказала она резко.

Мира побледнела первой.

Я медленно поставила ложку обратно.

— Так я и думала.

Рина уже вытащила из рукава узкую серебряную иглу и опустила ее в суп.

Игла почернела на глазах.

Мира тихо всхлипнула.

У меня по спине прошла волна ледяного, почти спокойного ужаса.

Не потому что меня пытались отравить.

А потому что я оказалась права слишком быстро.

— Что это? — спросила я.

— Сонная смесь на основе ржавого цветка, — ответила Рина. Голос у нее звучал жестко, без малейшей паники. — В малой дозе — слабость, жар, спутанность сознания. В большей — остановка дыхания.

— Очаровательно.

Мира уставилась на стол так, будто он лично ее предал.

— Но… как… кто…

— Не сейчас, — отрезала Рина и уже направлялась к двери. — Никого не впускать. Я к милорду.

Она выскользнула из комнаты почти бесшумно.

Я осталась смотреть на совершенно обычный обед, от которого меня отделяла одна-единственная неслучайная внимательность.

Мира тряслась так, что чашка в ее руках тихо стучала о блюдце.

— Госпожа… они… они же…

— Да, — сказала я очень спокойно. — Теперь меня хотят отравить тоже.

Снаружи послышались быстрые шаги.

Я медленно поднялась.

И почему-то именно в этот момент поняла одну вещь особенно ясно:

кто бы ни вел эту игру, он уже не проверяет, выживу ли я.

Он пытается убрать меня до того, как я успею понять слишком многое.

А значит, я уже на правильном пути.

И это было одновременно самой полезной и самой тревожной мыслью за весь день.

Глава 10. Дракон, который спас меня

Шаги приближались быстро.

Не торопливая беготня испуганной прислуги, не неуверенное топтание у дверей, а четкий, жесткий ритм человека, который уже знает: произошло что-то очень плохое, и сейчас будет не до вежливостей.

Дверь распахнулась без стука.

Рейнар вошел первым.

За ним — Рина, еще двое его людей и Ильва, чье обычно невозмутимое лицо теперь стало жестче, почти каменным. Пространство комнаты мгновенно изменилось. Слишком много собранной силы. Слишком много напряжения. Даже воздух будто натянулся.

Рейнар не сказал ни слова.

Сначала посмотрел на стол.

Потом на иглу, оставленную рядом с тарелкой.

Потом на меня.

И лишь после этого спросил:

— Вы что-нибудь ели?

— Нет.

Голос у меня звучал удивительно спокойно. Наверное, потому что паника, если честно, уже просто не помещалась внутрь. Слишком насыщенный день.

Он подошел ближе.

— Пили?

— Только воду из умывальной чаши до обеда.

Рейнар коротко кивнул, словно ставил очередную галочку в голове.

Рина быстро заговорила:

— Я проверила суп. Сонная смесь на основе ржавого цветка, возможно, усиленная чем-то еще. Остальное не успела. Я велела ничего не трогать.

— Правильно, — сказал он.

И вот тут я уловила то, что, кажется, не заметил бы никто, кроме человека, уже слишком внимательно следящего за ним.

Его голос был ровным.

Но слишком ровным.

Тот самый опасный, ледяной ровный тон, за которым начиналась ярость. Не громкая. Не театральная. Хуже. Такая, от которой потом находят последствия, а не крики.

Он посмотрел на Ильву.

— Кто приносил еду?

— Трое кухонных слуг, милорд. Я проверю цепочку от кухни до покоев.

— Проверите вместе с Варном, — сказал он одному из мужчин у двери. — Никого не выпускать из кухни, из кладовых и из коридоров западной службы, пока я не разрешу. Никого.

— Да, милорд.

Мужчина исчез сразу.

Я стояла у окна, обхватив себя руками, и смотрела на все это с очень странным ощущением. Это был уже не дворец. Не столичная игра в светские улыбки, под которыми прячут нож. Здесь все стало жестче, тише и опаснее. Отравление в Черном крыле оказалось не просто инцидентом — личным оскорблением хозяину дома.