Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 31

Я перевела взгляд на его руку. На темные линии под кожей, которые чуть потускнели, но никуда не исчезли.

— Вам еще больно? — спросила я.

Он ответил не сразу.

— Да.

— Постоянно?

— В разной степени.

— И никто не может это снять?

— Никто не смог.

Мне вдруг стало так остро жаль его, что я разозлилась уже на саму себя.

Жалость — опасное чувство. Особенно к мужчине, который при желании может спалить ползамка и тебя вместе с ним.

Но это было не снисхождение. Скорее ярость на несправедливость, которую слишком долго называли судьбой.

Я сделала еще шаг.

Он заметил.

Конечно.

Взгляд стал настороженным.

— Что вы делаете?

— Собираюсь проверить одну теорию.

— Не советую.

— Поздно.

И прежде чем он успел остановить меня словами или взглядом, я подняла руку и очень осторожно коснулась пальцами его запястья — там, где темные линии сходились ближе всего к коже.

Он вздрогнул.

Резко. Всем телом.

Но не от боли.

Я почувствовала это сразу.

Под моей ладонью жар метнулся, как живое существо, потом дрогнул — и вдруг немного отступил. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы я поняла: мне не показалось.

Он тоже это понял.

Потому что посмотрел на меня так, будто мир только что треснул еще раз.

— Что вы сделали? — спросил он хрипло.

— Ничего, — выдохнула я, сама ошеломленная не меньше. — Просто дотронулась.

— Нет.

Жар под его кожей колыхнулся снова, но уже не так яростно. Не так больно.

Я медленно убрала руку.

В комнате стало очень тихо.

Опасно тихо.

И теперь в этой тишине было не только проклятие, тайны и взаимное недоверие.

В ней появилось кое-что еще.

То, что могло изменить правила игры целиком.

Потому что если мое прикосновение правда ослабляет его боль, тогда я для него уже не просто странная жена, не Элея и не чужачка из другого мира.

Я — ключ.

А ключи в таких историях почти никогда не живут спокойно.

Глава 9. Меня хотят отравить

Первым отступил не он.

Я.

Не потому что испугалась собственного прикосновения. Хотя испугалась, конечно. Просто в какой-то момент слишком ясно почувствовала, насколько опасной стала тишина в этой комнате. До этого между нами были вопросы, злость, подозрения, даже странная честность. А теперь появилось еще и знание.

Мое прикосновение на него влияет.

И Рейнар это понял так же ясно, как я.

Я опустила руку и сделала шаг назад.

Он не остановил.

Только смотрел.

Слишком пристально. Слишком неподвижно. В его глазах не было привычного холодного контроля — точнее, он был, но под ним уже двигалось что-то иное. Расчет. Настороженность. И, что самое странное, почти голый шок человека, который столкнулся с невозможным и пока не знает, опасаться этого или хвататься обеими руками.

— Скажите что-нибудь, — попросила я тихо. — А то у меня сейчас начнет портиться характер еще сильнее.

Это было не лучшее, что можно было сказать в такой момент.

Но лучшее мне никогда особенно не удавалось.

Рейнар моргнул, будто возвращаясь издалека.

— Вы ослабили вспышку, — произнес он.

Не вопрос.

Факт.

— Я заметила.

— Такого не было раньше.

— У меня тоже. Обычно, когда я дотрагиваюсь до мужчин, они не перестают светиться проклятием.

Уголок его губ дрогнул.

Совсем чуть-чуть.

Почти тень усмешки.

И почему-то именно это меня успокоило больше всего.

— Не делайте этого без предупреждения, — сказал он.

— Дотрагиваться?

— Проверять на мне невозможное.

— Хорошо. В следующий раз сначала подпишем согласие в двух экземплярах.

Он устало потер переносицу, потом будто вспомнил, с кем разговаривает, и опустил руку.

— Я серьезно, леди.

— Я тоже. Мне не меньше вашего хотелось бы понять, что это было.

Он подошел к столу, взял чашу с настоем, поднес к губам и помедлил.

— После ритуала ваша кровь вошла в древнюю связку, — произнес он, глядя в темную жидкость. — А теперь, похоже, еще и откликается на мое проклятие.

— Вы говорите так, будто я внезапно стала частью вашей личной проблемы.

— Вы стали частью проблемы в тот момент, когда огонь признал вас моей женой не по принуждению, а по древнему праву.

Я села на край стула, потому что ноги вдруг стали подозрительно ненадежными.

— До сих пор звучит чудесно.

— Это не чудесно. Это крайне опасно.

— Спасибо, я уже начала привыкать к этому словосочетанию.

Он сделал глоток настоя. На лице ничего не отразилось, но я бы поставила на то, что напиток был на вкус как смесь пепла, железа и плохих жизненных решений.

— Никому об этом не говорите, — сказал он.

— О чем именно? О том, что я внезапно оказалась живым обезболивающим для проклятого дракона?

— Именно.

— Вы так говорите, будто я сама собиралась написать об этом в местную газету.

— При дворе вам бы не дали дойти до газеты.

Тоже справедливо.

Я подперла щеку ладонью.