Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 19

Не разрешение в словах. Не кивок. Просто отсутствие сопротивления.

Я приблизилась и осторожно коснулась тканью его виска.

Он замер.

Совсем.

Настолько неподвижно, что я на миг испугалась, не сделала ли чего-то смертельно неправильного.

Но потом поняла другое.

Он не привык, что к нему прикасаются вот так.

Без страха. Без расчета. Без приказа.

Просто потому, что он ранен.

Эта мысль ударила странно и остро.

Кровь уже начинала засыхать. Я смочила край ткани водой из маленькой дорожной фляги и аккуратно стерла темный след с виска, со скулы, с линии челюсти. Он сидел слишком близко. Я чувствовала жар его кожи, слишком сильный для обычного человека. Чувствовала, как под ней, глубже, будто живет что-то беспокойное. Не зверь даже — огонь.

Мира молчала с выражением лица человека, который потом либо станет моей навеки преданной соучастницей, либо будет всю жизнь вспоминать этот момент как начало конца.

Когда я коснулась его шеи — совсем рядом с темной трещиной под кожей, — Рейнар резко перехватил мое запястье.

Не больно.

Но мгновенно.

Я подняла на него глаза.

Красный свет в его взгляде вспыхнул ярче.

— Не туда, — сказал он глухо.

— Почему?

— Потому что я так сказал.

— Слабый аргумент.

Его пальцы на моем запястье медленно сжались.

И вот тут я поняла, насколько он сильнее любого человека, которого я знала. Если бы захотел — сломал бы руку одним движением. Если бы захотел — мог бы сделать со мной все, что угодно.

Но он не делал.

Просто держал.

Будто удерживал не меня — себя.

— Вы не понимаете, — произнес он хрипло.

— Так объясните.

— Сейчас не время.

Я почти рассмеялась. Нервно. Устало.

— Конечно. Когда же еще.

Он смотрел на меня так, словно каждое лишнее слово давалось ему с усилием.

Потом медленно разжал пальцы.

Отпустил.

И отодвинулся на полшага назад, хотя в тесной карете это было почти смешно.

— Закончите с виском, — сказал он уже обычнее. — Этого достаточно.

Я не стала спорить.

Молча стерла остатки крови и убрала ткань.

Тишина после этого касания стала другой.

Не враждебной.

Но слишком натянутой. Как струна, которую однажды задели не туда, куда собирались.

Мира наконец шепотом спросила:

— Милорд… а нас еще будут преследовать?

— Сегодня нет, — ответил он.

— Почему вы так уверены?

Он перевел взгляд на нее.

— Потому что те, кто должен был перехватить нас в лесу, уже мертвы.

Она сглотнула и больше не задавала вопросов.

Я тоже какое-то время молчала.

Потом все же сказала:

— Вы обещали, что карета не догорит.

— Она и не догорела.

— Я начинаю понимать, что ваши обещания очень специфичны.

— Других нет.

Я устало откинулась на спинку.

И вдруг поняла одну простую, страшную вещь.

Я только что дотронулась до мужчины, которого весь этот мир боится до дрожи.

И он не сделал мне ничего.

Не оттолкнул грубо. Не сорвался. Не воспользовался моментом. Не показал силу просто потому, что мог.

Наоборот.

Он едва не отшатнулся от моего прикосновения так, будто именно я была для него опаснее меча.

Это было неправильно.

Непонятно.

И почему-то намного страшнее, чем если бы он просто вел себя как чудовище из слухов.

Потому что монстра проще бояться.

Куда сложнее, когда монстр вдруг оказывается единственным, кто тебя не тронул.

Глава 6. Комната прежней жены

До Черного крыла мы добрались под утро.

Сначала я поняла это по свету.

Ночь за окнами перестала быть цельной, черной, непроглядной. В ней начали проступать серые полосы — сначала на горизонте, потом на верхушках деревьев, потом на мокрой дороге, по которой карета неслась все дальше на север. Лес редел, становился реже, жестче, будто сама земля здесь не любила ничего мягкого и живого.

Потом пришел холод.

Не тот обычный утренний холод, который можно прогнать пледом или горячим кофе. Этот холод был другим. Каменным. Старым. Он будто жил в воздухе изначально и спокойно входил под кожу, не спрашивая разрешения.

Мира продрогла еще сильнее, хотя я и накинула ей на плечи лишнюю дорожную накидку. Сама я тоже уже почти не чувствовала пальцев. В карете, конечно, было теплее, чем снаружи, но чем ближе мы подъезжали к замку Рейнара, тем явственнее становилось ощущение, будто сам воздух здесь помнит чью-то долгую, тяжелую боль.

Может, просто нервы.

А может, и нет.

Рейнар почти не говорил всю оставшуюся дорогу. Сидел напротив, закрыв глаза, но я была уверена: он не спит. Его неподвижность не походила на сон. Скорее на то состояние, когда человек собирает себя по кускам и не хочет, чтобы это кто-то заметил.

Иногда по его шее снова пробегал слабый красноватый отсвет под кожей, и тогда я отворачивалась к окну, делая вид, что ничего не вижу.

Не из страха.

Из уважения к чужой боли, о которой меня явно не просили знать.

Когда карета наконец замедлила ход, я сперва услышала звук — тяжелый скрип цепей где-то наверху, глухой удар створок, крик воронья. Потом увидела стены.

Черное крыло.

Название подходило идеально.