Предсказание для адвоката - Борохова Наталья Евгеньевна - Страница 44

– О, неужели приехали? – восклицала она, краснея от собственной лжи. – А я и не слышала. Сейчас спущусь.

Быстрый взгляд в зеркало, взмах расчески, и вот она уже идет вниз к людям, которых раньше никогда не видела. Ей было неприятно то любопытство, с которым они рассматривали ее, те пересуды, которые они, должно быть, устраивали по пути домой, обсуждая все стати жены Андрея Сергеевича.

И вот уже минул год, но мало что изменилось. Разве что визиты стали более редкими, да и интереса у окружающих поубавилось. И вот сегодня она опять должна пройти через ненавистные смотрины…

Конечно, от Дубровской было мало пользы в подготовке к вечеру. Она лишь стояла, смотрела и путалась у всех под ногами. Другое дело – Ольга Сергеевна. Ее голос раздавался в гостиной, по ее указаниям готовили закуски к ужину. На лестнице звучали ее шаги, в дверях мелькал ее стройный силуэт.

Елизавета и рада была бы помочь, но она слабо представляла, что делать, и могла только выполнять чужие команды: налить воды в цветочную вазу; отнести серебряные приборы в кухню для того, чтобы их хорошенько начистили; заправить салфетки в кольца. Эти задания могли быть поручены даже ребенку, и самолюбие Лизы сильно страдало. Вот и теперь, когда пришла пора переодеться к ужину, Дубровскую охватило тревожное ожидание – правильно ли она подберет себе наряд, сможет ли она соответствовать?

В результате долгих мук родилось простое решение: серая юбка из тонкой шерсти и белая блузка. На шею она надела цепочку с кулоном. Оглядев себя в зеркало, Лиза осталась довольна: простенько, но с достоинством. Она все еще краснела при воспоминании о первом вечере знакомства с родителями Андрея, когда они с маменькой вырядились в роскошные, до полу, вечерние платья. А гости щеголяли в легкой летней одежде, оставив бриллианты дома…

В дверь постучали. Пришла пора спуститься вниз, и Лиза, помешкав несколько минут, направилась к лестнице. Из гостиной доносились смех, легкая болтовня. Ольга Сергеевна развлекала гостей.

– О, вот, должно быть, и она! – раздался женский голос, и Лиза в недоумении остановилась. – Да это настоящий бриллиант! Поздравляю, Ольга Сергеевна, ваша невестка – редкая красавица.

Изумлению Дубровской не было предела, поскольку она даже не шагнула на первую ступень лестницы. Может, дама могла просвечивать бетонные перекрытия насквозь?

Лиза подошла к лестнице и осторожно глянула через перила вниз. Ей стала понятна немая сцена, которая разворачивалась в гостиной. По ступеням спускалась домработница Полина, которую гостья ошибочно приняла за невестку друзей, что, впрочем, было неудивительно. Дело в том, что зловредная девица была одета и причесана совсем не так, как подобает прислуге: бледно-зеленая шифоновая блуза с вырезом, выгодно открывающим полную грудь, такого же цвета юбка из жатого шелка с пояском на тонкой талии. Пшеничная коса высоко поднята и тщательно уложена.

С того места, где стояла Дубровская, хорошо было видно, что у мужчин, стоящих у камина, появление хорошенькой горничной вызвало неподдельный интерес. Дамы тоже замолчали, приглядываясь к незнакомке. Хуже всех было, без сомнения, Ольге Сергеевне, лицо которой покрылось красными пятнами. Она потеряла свое хваленое самообладание, потому что не знала, как выйти из ситуации, в которую она, помимо своей воли, попала. Положение и впрямь было затруднительным.

Елизавета едва не бросилась назад, в свою спальню, предоставив любимой свекрови выпутываться из щекотливой ситуации так, как она пожелает. Но спокойный, слегка насмешливый голос остановил ее на полпути:

– Извините, господа, но я не та, за кого вы меня только что приняли. Я – лишь скромная домработница, готовая подносить вам блюда во время ужина. Моя хозяйка сейчас спустится вниз. Она, кстати, очень хороша собой.

После этого чертовка, вильнув бедрами, исчезла в направлении кухни. Лизе же не оставалось ничего иного, как спуститься вниз по лестнице к гостям. Ее встретили незнакомые лица и невыносимая тишина.

– Ну вот и она наконец, – обрела голос Ольга Сергеевна. – Где ты скрывалась? Я уже хотела отправиться на поиски.

Дубровская позволила себе улыбнуться, хотя ее мутило от страха.

– Ну что же, – оторвалась от группы гостей дама и поспешила к ней навстречу. Должно быть, это она совершила тот самый промах и теперь горела нетерпением сгладить неловкость. – Очень мила, – проговорила она, ослепляя Лизу улыбкой искусственных зубов. – Давайте знакомиться!

Тишина наконец была нарушена, и нестройный гул голосов говорил о том, что недоразумение разрешилось и итоговая черта подведена.

Это потом, после окончания злополучного приема, они начнут сплетничать об этом и еще хуже – пересказывать ситуацию своим знакомым. Дубровская уже представляла реакцию их друзей. «О боже! Какая глупая ситуация», «Но ты тоже хороша. Как ты могла перепутать горничную с молодой хозяйкой?» И неизбежное объяснение самой виновницы происшедшего: «Да видели бы вы эту хозяйку! Там и смотреть не на что».

Хотя, вполне возможно, дама окажется порядочнее и только усмехнется в ответ. Но это будет потом, а сейчас Лиза вряд ли отдавала отчет своим поступкам и словам. Она механически пожимала руки незнакомых людей, выслушивала имена и тут же их забывала, а в голове вертелась единственная мысль: «Как хорошо, что Андрей задержался на работе. Если все будет нормально, он, возможно, и не узнает о том, что здесь произошло. Услышь мою мольбу, господи!»

Вечер шел своим чередом. Менялись блюда, как и темы разговора, но некоторая натянутость между присутствующими все же оставалась. Ольга Сергеевна что-то шумно рассказывала о последней поездке, но временами бросала тревожные взгляды в сторону Дубровской. Возможно, она чувствовала за собой вину и гадала, о чем в данный момент думает ее невестка. Но лицо Елизаветы казалось непроницаемым. Она сидела тихонько, как послушная школьница, и не предпринимала попыток поддержать разговор.

– А чем вы занимаетесь? – задала вдруг вопрос дама с искусственными зубами. – Должно быть, что-то модное: дизайнер, психолог или музыкант?

– Елизавета – адвокат. Специалист по уголовным делам, – вклинилась свекровь. Видимо, она опасалась, что из-за пережитого стресса ее невестка позабудет название своей профессии.

Лиза почувствовала, что ее уши становятся горячими.

– Странное, однако, занятие для молодой женщины, – пробасил седовласый мужчина. – Грязь, кровь, трупы. Нет, вы меня извините, но при всем уважении к дамам-юристам я полагаю, что это занятие для мужчин. Немало прелестных сторон нашей повседневной жизни может украсить собой женщина! Нет, им подавай расследования, риск и соперничество с сильной половиной человечества.

– О, завелся! – прошептала на ухо Дубровской белозубая дама. – Верите, милая, как только ему на язык попадет хоть капля коньяка – он становится невозможен.

– Мало ли чем может заняться женщина? Петь арии, играть в театре, учительствовать…

– Класть шпалы, драить полы и водить трамвай, – не выдержала дама, брякнув от досады вилкой. – Как ты старомоден!

– Ну зачем же сразу обижаться. Возьмем, к примеру, профессию журналиста…

– Не терплю журналистов! – неожиданно горячо заявила Ольга Сергеевна. – Они любят жареные факты, суют свой нос куда попало и толкуют события так, как им заблагорассудится.

– А по-моему, это вы зря, – вступила в разговор молоденькая девушка, должно быть, дочь седовласого мужчины. – Нельзя так говорить о представителях целой профессии. Это несправедливо.

– У Ольги Сергеевны есть повод так говорить, – заявила дама.

– Скорей уж у ее сына, – хохотнул мужчина. – Та передача, как я помню, понаделала немало шума.

– Андрей участвовал в телевизионной передаче? – решилась на вопрос Дубровская. – Я первый раз об этом слышу.

– Ну и слава богу! – в сердцах ответила свекровь. – Я, милая, не очень люблю об этом вспоминать. Поверь мне, ничего интересного. Затрагивались сугубо профессиональные вопросы, но Андрея там выставили не в лучшем свете. И все – с подачи журналиста!