Леонора - Феллоуз Кэтрин - Страница 31

– Выяснить, где находится Сара, конечно. И он это знает, хотя не говорит! Мы были уверены, что ему известно. Потому что тот факт, что они уехали в один и тот же день, не может быть простым совпадением!

– Ну, мне уже все равно! Будет просто чудом, если нам снова пришлют приглашения в «Олмакс». Явиться в дом джентльмена без сопровождения! К тому же на Гросвенор-сквер, где тебя мог увидеть любой!

– Я провела у него не больше пяти минут.

– Но ты ушла из дома почти час назад!

– Я уже собиралась уходить, когда он вернулся домой.

– Люди, которые видели, как ты вошла в его дом, не обязаны это знать, – всхлипнула леди Констанс. – И за половину того времени, которое ты провела в его доме, можно погубить свою репутацию. Сегодня вечером мы должны быть у леди Дарелл, которая живет как раз напротив его дома. Можно только надеяться, что она не смотрела в окно в этот момент!

– Ну, это мы сразу поймем! Так где же Саймон?

– Насколько я понимаю, по-прежнему в кровати!

– Значит, сегодня он не выйдет из дома, – заметила Леонора.

У нее наступила реакция после короткого разговора с графом, и настроение было настолько тоскливым, что она едва не плакала. Но леди Констанс настаивала, что она должна появиться в свете, поэтому Леонора постаралась придать своему лицу оживленное выражение.

Поскольку было уже не важно, что думает о ней лорд Эверард, она иначе уложила волосы, и результат получился неудачный. Выходя из комнаты, она понимала, что выглядит плохо, и замечание леди Констанс, что у нее такое лицо, будто она целую неделю не спала, не улучшило ее самочувствия.

– Я не в настроении! Мы долго там пробудем?

У леди Констанс вытянулось лицо, и Леонора поспешила добавить:

– Не обращай внимания, мама, думаю, мне станет лучше, когда мы туда приедем.

Она улыбалась всю первую часть вечера и с интересом наблюдала за ссорой, которая разразилась между Кэтрин Харфорд и сэром Марком Финчли прямо во время танца.

Как только танец закончился, Кэтрин выбежала из зала, и Леонора наблюдала, как с побагровевшим от сдерживаемой ярости лицом сэр Марк поспешил за ней, мельтеша короткими ногами.

Она собиралась отпустить язвительное замечание на ухо матери, как вдруг невдалеке заметила лорда Эверарда, и вечер для нее был испорчен. Перехватив его взгляд, она невольно придала своему лицу холодное выражение и немедленно об этом пожалела. Он было направился к ней, но теперь лишь издали поклонился и отошел в сторону.

Глядя ему вслед, она готова была все ему простить, если бы только он снова улыбнулся ей, и тут заметила, как Кэтрин Харфорд устремила на него призывный взгляд из-под густых ресниц. Он изменил направление и склонился над ее рукой в преувеличенно вежливом поклоне. Сэр Марк подскакивал рядом, как петух, и, если бы в этой комедии не участвовал граф, Леонора вслух рассмеялась бы, глядя, как он увел Кэтрин из-под самого носа своего соперника. Судя по торжествующему взгляду, который Кэтрин бросила на сэра Марка, их ссора еще не была исчерпана и снова вспыхнула, как только после вальса граф вернул ее на прежнее место. Их голоса заглушали разговоры окружающих, и все стали оборачиваться на шум ссоры. Пронзительный голос Кэтрин перекрывал музыку, а потерявший самообладание сэр Марк орал в полный голос.

Все это выглядело весьма забавно, и лорд Эверард вместо того, чтобы уйти, остался, явно наслаждаясь зрелищем. Что бы ни было первоначальной причиной их ссоры, вскоре стало ясно, что она произошла из-за графа. Все кругом упоминали его имя, и в какой-то момент он произнес: «Браво!»

Сэр Марк обернулся к нему с раскрасневшимся от ярости и вина лицом. Это произошло в тот момент, когда в зале на какой-то момент воцарилась тишина. Оркестр перестал играть, выбирая следующую пьесу, а приглашенные прислушивались к ссоре. И в этой тишине слова сэра Марка раздались громом.

– Вы! – прорычал он. – Это все из-за вас, но видит Бог, вы за это поплатитесь! Довольно я молчал! Сегодня я всем расскажу, что мне известно! Всем, кто сегодня здесь присутствует!

Он обернулся к окружившим их людям, и от дурного предчувствия у Леоноры сжалось сердце.

– Лорд Эверард! – презрительно усмехнулся сэр Марк. – Великолепный лорд Эверард! Все вы боготворите его, пресмыкаетесь перед ним, приглашаете в свои дома! Мечтаете, чтобы он обратил внимание на ваших дочерей! Сказать вам, кто он такой? Сказать вам, как он вас всех провел? – Он на мгновение умолк.

– Довольно, Финчли! – раздался в тишине резкий голос графа.

– Ну уж нет! – заревел сэр Марк. – Я расскажу всем! Этот великолепный Эверард – Черный Джентльмен! Обычный грабитель! Вы мне не верите? В прошлом году он напал на меня, и я его ранил! Попросите его, чтобы он показал шрам на плече! Пусть покажет, если только посмеет!

Все ошеломленно молчали, и Леонора услышала свой голос, спокойный и ясный:

– Какая чушь!

Сэр Марк уставился на нее. Было совершенно ясно, что он забыл о ее присутствии. Леонора спокойно вышла вперед.

– Я была с сэром Марком, когда он ранил грабителя, и это абсолютно точно был не лорд Эверард. Даже мысль об этом совершенно абсурдна!

– Но вы разговаривали с ним! – воскликнул сэр Марк. – Вы знаете…

– Да, разговаривала, – оборвала его Леонора. – Он подошел к карете с моей стороны, и я отлично видела этого человека. Повторяю, я совершенно уверена, что это был не лорд Эверард. Не могу себе представить, почему сэр Марк сочинил эту небылицу, если только… – Она преднамеренно перевела взгляд на Кэтрин Харфорд и оставила фразу недосказанной.

Казалось, сэр Марк съежился. Она успела увидеть, что он принес графу свои извинения, но затем ее окружили гости, забрасывая вопросами, и остальное осталось для нее неизвестным. Одна девица уверяла всех, что умерла бы на месте, если бы подобное случилось с ней, другая требовала точного описания Черного Джентльмена. Леди Констанс издалека в ужасе наблюдала за дочерью.

Леонора извинилась и стала пробираться сквозь толпу. Хозяйка бала подала знак оркестру, и тот заиграл очередной танец, и наконец Леонора осталась одна. Руки и ноги у нее дрожали, и она опустилась на банкетку, сделав вид, будто роется в своем ридикюле. Когда рядом возник граф, она тихо ахнула.

– Благодарю вас, Леонора, – сказал он.

Ей почему-то захотелось заплакать, затем в ней вскипела злость. Как можно более язвительно она сказала:

– Теперь, когда ваши последние опасения рассеялись, вы можете спокойно жениться на своей драгоценной Кэтрин Харфорд!

Граф помолчал со странным выражением в глазах, затем поклонился и ретировался. Леонора видела, как он подошел к леди Дарелл, сказал ей несколько слов и удалился.

Кое-как она выдержала до окончания вечера. Леди Констанс сначала подумала, что после того, как дочь стала центром всеобщего внимания, им нужно незаметно уйти, передумала и заявила Леоноре, что она поступила правильно, защитив графа от непристойных обвинений.

Раскрасневшаяся и возбужденная после разговора с одной дамой преклонного возраста, осудившей Леонору за вмешательство, леди Констанс заявила дочери, чтобы та отправлялась домой. Если здесь есть еще дамы, как Флора Хеттрик, которой нечего сказать, она предпочитает сразу поставить их на место. Готовая сразиться с сэром Марком, она обошла весь зал и с разочарованием выяснила, что он уже уехал, после чего вернулась к дочери и похвалила ее за проницательность, с которой в свое время она отвергла сэра Марка.

Сознавая, что она незаслуженно осадила сэра Марка, смущенная Леонора отмолчалась, думая только о том, чтобы поскорее уйти. Однако только к двум часам ночи леди Констанс удостоверилась, что ей больше не от кого защищать свою дочь, и, осаждаемая бурными и противоречивыми чувствами, Леонора отправилась спать.

Проведя беспокойную ночь, наутро она спустилась вниз в воинственном настроении. Бросив беглый взгляд на ее лицо, леди Констанс сознательно завела речь об обыденных вещах, но Саймон, который мучился сознанием своей вины и переживал настоящее горе, снова набросился в адрес графа с обвинениями. Поставив кофейник на стол с такой силой, что задребезжали чашки, Леонора вскочила и заявила, что, если в ее присутствии кто-нибудь еще раз упомянет имя графа, она не ручается за последствия. Затем она потребовала, чтобы оседлали ее серую кобылу, и, с вызовом отказавшись от сопровождения грума, умчалась в сторону парка, где и пропадала все утро.