В сетях обольщения - Робинс Сари - Страница 9

Глава 4

Тесс изо всех сил старалась сохранить невозмутимое лицо, глядя в ледяные голубые глаза Уитона. Он презирал слабость, и, зная это, она стоически выдерживала его испытующий взгляд, хотя по спине у нее бежали мурашки, словно бы она заглянула в прорубь.

Успешно поборов желание зябко передернуть плечами, Тесс любезно улыбнулась и перевела взгляд на причудливые фигурки вампиров, стоящие на камине. Почему Уитон коллекционировал фарфоровые статуэтки самых отвратительных тварей, домовых и чертиков, оставалось для нее загадкой. Эти зубастые, рогатые и хвостатые мерзкие создания пристально наблюдали своими глазками-бусинками за всем происходящим в этом роскошном кабинете.

В комнате было тепло, но Тесс бил озноб, унять который ей не помогало даже тихое потрескивание угольев в камине. Немного успокаивал ее только приятный аромат гвоздики – Уитон любил подбрасывать в печку пряности. На Рождество он регулярно дарил ей маленький мешочек ароматических специй, чтобы она могла побаловать себя в праздники. Этот любезный жест напоминал ей о том, что ее куратор все-таки немного отличается от акулы-людоеда.

– Разоблачение французского шпиона в порту стало для нас воистину большой удачей! – заявил Уитон, откинувшись на спинку кресла. – Теперь мы контролируем одно из важных звеньев агентурной цепочки французов в Англии. Ослабив это звено, мы усложним противнику доступ к его основному источнику информации в Лондоне, чем нанесем ощутимый удар по коварным планам Наполеона. Ведь ему будет гораздо труднее плести свои злодейские интриги, лишившись здесь своих глаз и ушей.

Лицо ее куратора даже раскраснелось от возбуждения, мясистый кончик его носа побагровел, а ноздри хищно раздувались при каждом новом шумном вздохе. Такое происходило с ним всегда, когда он осуществлял сложную тайную операцию. В такие моменты Тесс неизменно поражалась его сходству с Санта-Клаусом. Сегодня его густые серебристые волосы были заплетены на затылке в косичку, кустистые брови слегка подстрижены, но это не изменило его облика существенным образом. Ему только оставалось воткнуть несколько веточек остролиста с красными ягодами в свою густую шевелюру, чтобы стать точной копией доброго рождественского деда, принесшего детям подарки.

– Что еще вам удалось узнать о преступных намерениях и связях графини, добывающей для французов разведывательные сведения? – спросила у Уитона Тесс.

Сидевший у него за спиной мистер Рейнольдс, его так называемый секретарь, гнусаво ответил:

– Заставить их агента разговориться оказалось довольно-таки нелегко, но когда мы его наконец «раскололи», он выдал нам, помимо вышеназванной графини, еще одного шпиона и новые ценные сведения.

Тесс содрогнулась. Рейнольдс нередко прибегал во время допросов к пыткам и прослыл среди своих коллег садистом. Страшно было даже представить себе, каким образом были добыты эти «новые ценные сведения»!

Тесс отвернулась, чтобы не смотреть в глаза этому мастеру развязывать язык упрямцам. Его проницательный взгляд вселял в нее смутное беспокойство. Ей было трудно понять, почему Уитон полностью ему доверяет.

– Эти продажные твари нужны нам живыми, – произнес шеф, покосившись на своего помощника. – Смотри не переусердствуй! От мертвецов нам мало проку.

Тесс вздрогнула, вдруг вспомнив кошмар, преследовавший ее прошлой ночью. Ей приснились Уитон и Рейнольдс, тянущие руки к ее горлу и гнусно ухмыляющиеся при этом.

Порой и наяву ей в голову приходила мысль, что подозрение в измене может случайно пасть и на кого-то из ее знакомых. Удастся ли тогда ей хотя бы немного смягчить участь несчастных людей? Вряд ли. Эти двое были склонны подозревать в предательстве любого и никому не делали снисхождения.

– Я приму ваши пожелания к сведению, шеф, – промолвил Рейнольдс, пожевав губами.

– Вы уж постарайтесь, – холодно сказал Уитон, глядя почему-то своими проницательными глазами на Тесс.

Она сглотнула ком и натянуто улыбнулась, пытаясь внушить себе, что ее коллеги – истинные патриоты, исполняющие трудную работу ради обеспечения безопасности их родины. Честным соотечественникам они никогда не принесут вреда. Они служат во имя торжества добра и не обидят никого из ее близких.

– Только не смотрите на меня так, Тесс! – услышала она раздраженный голос Уитона. – Вы же знаете, что эти люди – предатели Англии, подвергающие смертельной опасности все, что вам так дорого. Они не заслуживают пощады!

– А если вы ошиблись и арестовали невинных? – спросила она, прочистив горло.

– Это исключено! – Уитон рубанул ладонью воздух. – Без веских оснований мы никого к ответственности не привлекаем. В поле нашего зрения оказываются только предатели и диверсанты, уже причинившие либо явно намеревающиеся причинить вред Англии.

Тесс очень хотелось бы в это поверить. Однако в последнее время ее все чаще одолевали тяжкие сомнения в законности методов деятельности министерства иностранных дел на разведывательном поприще. Слава Богу, пока это не мешало ей ревностно относиться к выполнению своих заданий.

Уитон посмотрел на своего «секретаря» и сказал:

– Оставьте нас вдвоем!

Рейнольдс встревоженно покосился на Тесс и неохотно покинул кабинет. Всякий раз после встречи с этим одиозным типом у нее на душе оставался тяжелый осадок. Будь ее воля, она бы вообще с ним не встречалась. Словно бы почувствовав ее неприязнь на расстоянии, Рейнольдс хлопнул дверью, закрывая ее за собой.

Тесс с облегчением вздохнула и расслабилась. И напрасно.

Уитон подался всем корпусом вперед, сжал ее руки своими большими теплыми ладонями и произнес:

– Вы умная женщина, Тесс! И должны понимать, что такие люди, как Рейнольдс, тоже имеют право на существование. Каждый из нас приносит какую-то пользу Англии в меру своих возможностей. Уверяю вас, что он истинный патриот!

– Да, конечно. Я только…

– Не надо оправдываться, моя дорогая! – радушно улыбнувшись, перебил ее куратор. – Ради торжества правого дела нам иногда приходится слегка запачкаться грязью. Это неизбежное зло, которое не зависит от нашей воли. Если бы не амбициозные планы и непомерная жажда власти Наполеона, пыл которого Англия вознамерилась остудить любой ценой, разве нам с вами пришлось бы исполнять такую скверную работу?

Тесс не стала ему возражать, но задалась вопросом: часто ли Уитону приходится увещевать и воодушевлять других своих помощников?

Он вздохнул и продолжал:

– Мы просто делаем все необходимое, чтобы защитить свою страну и своих сограждан от злодеев, подобных Наполеону и его подручным! Таким, к примеру, как его верный пес Северин, готовый перегрызть любому из нас глотку. Французы – негодяи! Они не знают жалости к англичанам и прибегают в своей коварной разведывательной игре против нас к самым грязным трюкам. Так, недавно они попытались внедрить в высшее лондонское общество благородную даму! Это вам уже не игра в крокет, это полный ход, моя дорогая. И на него мы должны дать им адекватный ответ! Скоро мы нанесем по заклятому врагу сокрушительный удар!

Тесс была немало озадачена этой пылкой тирадой. К чему клонит ее куратор? Лишний раз напоминает ей, что ее задание – детская забава по сравнению со смертельно опасной миссией французской шпионки? Возможно, что это и так, но только на первый взгляд. Ему следовало бы принять во внимание ее риск испортить свою репутацию в свете в случае разоблачения. Никто не подаст руки доносчице, даже если всем будет известно, что она действует из благородных патриотических побуждений. Самому Уитону наплевать на неписаные законы аристократов, Тесс же их мнение о ней было далеко не безразлично, поскольку она сама носила титул вдовствующей баронессы.

Уитон поскреб ногтями подбородок и спросил:

– Вы можете представить себе, как поступил бы Северин, если бы он узнал, что вы сотрудничаете с министерством иностранных дел? Вряд ли он счел бы вашу деятельность безобидной.

В том, что добытая ею информация абсолютно безобидна, Тесс и сама была не уверена. Даже такие пустяковые факты, как наличие у кого-то из членов женского общества неоплаченного долга или же родственника во Франции, могли послужить причиной серьезной озабоченности контрразведки и привлечь к этому человеку ее пристальное внимание. Но говорить об этом вслух Тесс не стала.