В сетях обольщения - Робинс Сари - Страница 8

– Я поведала мистеру Бартлетту ужасную историю, приключившуюся с моим несчастным кузеном Джорджем, – вздохнув, промолвила леди Брайт.

– Эту чудовищную ошибку необходимо немедленно исправить! – встревоженно воскликнула Пенелопа. – Тем более что бедняга наконец-то решился остепениться. В необходимости этого моя мама убеждала его многие годы! Но лишь теперь, после кончины бабушки, которая оставила ему значительную часть своего наследства, у него появилась возможность жениться.

– Довольно нести всякий вздор, деточка! – одернула дочь леди Брайт. – Не нужно утомлять джентльменов несущественными подробностями его личной жизни. Им будет достаточно осознать всю значительность свершившейся несправедливости.

Дагвуд с важным видом кивнул и поднес к правому глазу монокль. Он имел обыкновение подолгу разглядывать своего собеседника в упор, повергая беднягу в недоумение, затем в смущение и, наконец, в оцепенение. Эффективность этого приема Хит испытал на себе, однако так и не отважился взять его на вооружение, поскольку считал, что не достиг еще этой ступени в своей карьере.

– Это правда, что вы занимаетесь исключительно делами государственной важности? – спросила у Дагвуда Пенелопа. – Мне так сказал мистер Бартлетт. Верно, милый?

Хит поморщился, но поправлять ее не стал и кивнул в знак согласия.

Дагвуд взглянул на нее в монокль и сказал:

– В мою компетенцию входит рассмотрение гражданских дел, любезнейшая мисс Уилом, а также оказание юридической помощи подданным английской короны. Сотрудники юридического совета, как вам, наверное, известно, имеют весьма широкие полномочия. Они участвуют в судебных процессах, дают консультации организациям и частным лицам, подготавливают к судебному слушанию различные документы. А в исключительных случаях даже вправе принять к рассмотрению важное уголовное дело. – Тут он незаметно подмигнул Хиту, хотя тот и сам уже смекнул, что его начальник умышленно слукавил.

– Это именно такой случай! – пылко воскликнула леди Брайт. – Экстраординарный! Эту новоявленную Иезавель[1] следует покарать высшей мерой наказания – повесить!

Хит насторожился. Иезавель? Какой неожиданный пассаж!

Дагвуд вскинул вверх раскрытую ладонь.

– Никто не вправе выдвигать обвинение, не имея для этого веских доказательств! – промолвил он значительным тоном. – Прежде чем принять это дело к рассмотрению в порядке исключения, мы должны иметь ясную картину всех его обстоятельств.

Обжегшись однажды на деле Бомона, Дагвуд имел серьезные причины проявлять осторожность. Пенелопа была права по крайней мере в одном – это было чрезвычайно запутанное преступление. В ходе длительного расследования выяснилось, что все улики, подтверждающие виновность Бомона, сфальсифицированы подлинным преступником – так он пытался отвести от себя подозрения. Поначалу Дагвуд попался на эту уловку и арестовал невиновного. Когда же правда вышла наружу, и сам Дагвуд, и все его подчиненные испытали чудовищный конфуз.

С тех пор Хиту было поручено контролировать все рассматриваемые дела с особой скрупулезностью и докладывать о ходе расследования лично генеральному стряпчему.

– Но нельзя же оставлять воровку безнаказанной! – пронзительно вскричала леди Брайт, потрясая кулачками в воздухе.

– Я ведь не сказал, что преступнику все сойдет с рук, – с мягкой улыбкой возразил Дагвуд. – Я только отметил, что, прежде чем будут произведены аресты, необходимо тщательно изучить все обстоятельства дела. Не имея на руках убедительных доказательств чьей-то вины, нельзя называть преступником подозреваемого. Это противозаконно. Так ведь недолго и самому угодить за решетку за клевету и оскорбление.

– Да, вы правы, разумеется, – пробормотала леди Брайт, смутившись. – И тем не менее я на вас рассчитываю, уважаемый мистер Дагвуд!

Генеральный стряпчий многозначительно надул щеки и, повернувшись к Хиту, промолвил:

– А что думаете об этом вы, дорогой Бартлетт? Вы же собаку съели на делопроизводстве!

Хит задумчиво тронул рукой подбородок.

– Полагаю, что непременно нужно провести предварительное расследование. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что то преступление действительно имело место! Это в интересах самого потерпевшего. Только самое тщательное разбирательство может уберечь его от обвинений в умышленной клевете.

– Великолепное замечание! – Дагвуд улыбнулся. – Теперь я с легким сердцем могу поручить вам это запутанное дело.

– Я всегда к вашим услугам, – с поклоном ответил Хит.

– Не сочтите за дерзость, леди Брайт, – промолвил Дагвуд, обернувшись к хозяйке дома, – но могу ли я предположить, судя по вашему новому платью, что срок скорби по вашей усопшей матушке истек?

Щеки леди Брайт порозовели.

– Да, еще вчера, – подтвердила она. – Признаться, я больше не в силах носить траурную одежду.

Хит спрятал улыбку, а Дагвуд задал ей новый вопрос:

– Означает ли это, что в скором времени нам всем предстоит отпраздновать чрезвычайно приятное событие?

Леди Брайт хмыкнула:

– Надеюсь, что так оно и случится. Но сейчас я не в состоянии думать ни о чем, кроме напастей, обрушившихся на моего бедного кузена Джорджа. Нельзя же делать вид, что ничего особенного не случилось. Нет, это недопустимо! Сперва должно свершиться правосудие!

Метнув в Хита выразительный взгляд, Дагвуд с важной миной промолвил:

– В таком случае нам надлежит немедленно приступить к расследованию. Вы могли бы представить мистера Бартлетта вашему кузену и другим лицам, имеющим отношение к этому делу?

– Разумеется! – ответила с восторженной улыбкой леди Брайт.

Но глазки у нее при этом почему-то тревожно забегали.

Чувствуя себя примерно так же, как Геркулес[2] в ожидании поручения царя Эврисфея, Хит спросил:

– Кто же главный подозреваемый в этом преступлении?

– Леди Голдинг! – последовал ответ, поразивший его, как гром среди ясного неба.

– Леди Голдинг? – срывающимся голосом переспросил он.

– Тебе дурно, милый? – встревоженно спросила Пенелопа, от которой не укрылось, что он внезапно переменился в лице.

– Ничего страшного, просто соринка попала в горло! – ответил Хит и, прокашлявшись, снова спросил: – Вдова погибшего на дуэли барона?

Леди Брайт возмущенно фыркнула и, скорчив презрительную мину, подтвердила:

– Да, именно она, эта новоявленная Иезавель, погубившая своего несчастного мужа!

– Разве его не убили на дуэли? – с вымученной улыбкой спросил Хит.

– Эта негодница довела его до умопомрачения, погубив его близкого друга! Эта дама – настоящая… Впрочем, вы сами догадываетесь, наверное, что она собой представляет.

Хит стиснул зубы и сделал глубокий вдох, чтобы его не стошнило от густого аромата ее духов.

– Вы сможете приступить к расследованию уже сегодня? – спросил Дагвуд, озабоченно взглянув на него.

Хит вскочил и, кивнув, отошел к окну. За что же так прогневались на него боги, что вздумали вновь свести его с Тесс после стольких лет разлуки?

– Да, разумеется, – наконец произнес он, глядя в сад. – Я позабочусь о том, чтобы правосудие свершилось, и виновный понес заслуженное наказание.

Говоря это, он не кривил душой. Если окажется, что Тесс действительно совершила преступление, ей придется за это ответить по всей строгости закона. Какие тут могли у него возникнуть сомнения? Все было совершенно ясно!

Закавыка заключалась лишь в том, что все дела, в которых она участвовала, всегда оказывались очень темными.