Ночь с роскошной изменницей - Романова Галина Владимировна - Страница 18

И теперь он не с ней, а с той гламурной красавицей, смотреть на которую, не ослепнув, просто невозможно.

Противно! И не из-за того противно, что Никита когда-то оставил ее. А из-за собственной недальновидной гордости, заставившей ее не простить его, когда он вернулся уже за ней. И просил простить его, и повторял без конца, что любит.

Соня всхлипнула, захлопывая альбом на той странице, с которой ей беззаботно улыбался Никита в темной рубашке, удивительно оттеняющей его симпатичное лицо. Снова засунула альбом между других таких же, повернулась к книжной полке спиной и какое-то время стояла, тупо рассматривая серебрившуюся в солнечном свете полоску пыли на стеклянном столе. Вот проклятие! С какой отвратительной обнаженностью действует солнечный свет на все, что ее окружает. Мимо чего-то можно было бы и пройти, не заметив. Ан нет, не выйдет. Будьте любезны заострить внимание, будьте любезны присмотреться.

А она ведь присматривалась к той женщине, что курила тогда и рассматривала ее из окна. Солнце только-только выпорхнуло из-за верхушек высоченных сосен и с прилежной беспощадностью облизывало все, что вставало на его пути. Брызнуло оно и в то самое окно, из которого Соню кто-то внимательно разглядывал. Угадать бы еще, чей это был дом. Не угадать, а вспомнить.

Вспомнить… Попробуй тут вспомни после всего, что навалилось. Мало ей убийства Тани, так теперь еще и Никита объявился. Будто сговорились все валить на ее бедную голову беду за бедой.

Соня тяжело вздохнула и поплелась но кухню. Здесь все нравилось ей. И дорогая шершавая плитка под ногами. И обои под средневековый камень, и модерновая мебель, вся сплошь из матового стекла и дерева, оформленного под хром. Обеденный стол, выложенный микроскопическим кафелем, особенно ей полюбился. Никаких тебе проблем, можно и горячую сковородку взгромоздить при случае, не заботясь, что столешница пострадает.

Липатову стол тоже понравился. Он так хозяйски растопыривал на нем свои острые локти, что казалось, вот-вот еще немного, и он залезет на стол с ногами. И ведь постоянно жрать просит. Будто она нанималась кормить этого шпика.

Вот ерундовина какая! Стоило о нем подумать, как тут же затрезвонил телефон.

Если это он, метались мысли в ее голове, непременно наберется смелости и пошлет его к черту! Нет в ее планах на сегодня пункта из Липатова Вадика. В гостиную она летела с твердым намерением нахамить. Схватила трубку с телефонной подставки и почти крикнула:

– Да!

– Доброе утро. – Голос с легкой хрипотцой поначалу показался ей совершенно незнакомым. – Чем занимаемся?

– Привет, – растерялась Соня, с раздражением углядев еще одну полоску пыли на телевизоре, и откуда что берется. – А кто это?

– Не узнаешь, Софья Андреевна? Ничего, что я на «ты»? – Легкая хрипотца подернулась откровенной насмешкой.

Снимщиков! Конечно, это был он! Как это она о нем позабыть успела?

– Ничего, – настороженно позволила Соня, возвращаясь но кухню.

На огне стояла турка, и коричневая кофейная пенка уже начинала набухать и слегка подрагивать. Не прозевать бы, когда та стремительно поползет вверх, и присыпать щепоткой ванили, а потом можно снова на огонь и дожидаться второго пришествия. Такой вот кофе она любила, таким потчевала гостей. Может, потому и Липатов к ней прикипел, а не из каких-то своих корыстных служебных соображений.

– Ну и ладно, раз ничего. – Снимщиков помолчал минуту, потом спросил: – Как там наш общий знакомый поживает?

– Это вы про Липатова? – в отличие от Олега Сергеевича, «тыкать» ему она поостереглась, с минуты на минуту ожидая подвоха.

– Про него, про него, сердешного.

Ей казалось, что она даже видит, как кивает сейчас Снимщиков головой и каким ехидством при этом сияют его глаза.

– Наверное, нормально поживает. – Соня успела подхватить турку, всыпать туда ванили, дождалась, пока пенка чуть схлынет, и снова поставила кофе на огонь.

– У тебя? – хмыкнул Снимщиков с прежней насмешкой. – У тебя поживает, или как?

Посылать к черту, видимо, придется не Липатова, а Снимщикова, с тоской подумала Соня. Хотя и не особо хотела.

– Вы чего звоните, Олег Сергеевич?

Кофе она все же упустила, сердито шипя, пышная пенка проползла по горячей плите и застыла Онежским озером в самом центре. Соня недовольно покосилась на грязное географическое пятно и переспросила:

– Вы по какому поводу звоните мне, Олег Сергеевич?

– Повод у меня только один – доказать всем, что ты убила свою подругу, – желчно отозвался тот.

– А зачем мне было ее убивать? – воскликнула Соня и тут же заглянула в турку: кофе оставался на самом донышке. – Мы с Анной Васильевной так долго искали ее! Зачем же мне было ее убивать? Из каких таких побуждений, Олег Сергеевич?

– Из корыстных, Софья Андреевна! Конечно же, из корыстных!

– Из корыстных?! И в чем же заключается моя корысть?! – еще раз с сожалением заглянув в турку, Соня с грохотом отправила ее в раковину.

– В том, что наследницей всего состояния Сочельниковой ты как бы перестаешь быть, и права наследования плавно переходят к ее воскресшей дочери. Вот так-то! – провозгласил Снимщиков почти радостно. – Что скажешь?

– А скажу то, что Анна Васильевна будто бы жива и здорова! И, на мой взгляд, проживет еще очень долго, при ее-то здоровье! – зло фыркнула Соня. – И разговор о наследстве вести как будто преждевременно. Или вы считаете по-другому?

– Как знать, как знать, Софья Андреевна, – продолжал веселиться Снимщиков. – Одному богу и тебе известно о твоих планах.

– Идите к черту! – вдруг не выдержала она и отключилась.

Кто сказал, что она обязана выслушивать подобные мерзости? Да от кого?! От опального мента, который уже буквально дышит на увольнение! Липатов что-то такое рассказывал ей и доверительно шептал о том, что из-за этого скандала Снимщиков вроде бы своей девушки лишился. Вот он и беснуется и не дает покоя нормальным людям.

Она же нормальная? Нормальная! А не какая-нибудь там убийца и охотница за наследством!

Интересно, кто еще думает так же?..

Глава 9

Олег легонечко постучал трубкой по виску и вернул ее на старенький аппарат, висевший на стене в его прихожей. Аккурат над той самой тумбочкой, где в нижнем ящике покоилось кольцо с бриллиантом. Чудовищно так… Планировалось надеть его на изящный пальчик милой изящной девушки, а что вместо этого? А вместо этого пришлось спрятать в ящик из старых рассохшихся досок. И все из-за этой Софьи, будь она трижды осуждена!

Значит, говоришь, не было в том твоей корысти, так? А вот и неправда, милая Софья Андреевна! Вот и неправда! Корысти этой самой навалом, хоть в мешки загружай.

Как раз вчера Снимщикову стали известны преинтереснейшие факты, объясняющие, почему это Анна Васильевна так поторопилась оформить наследство в пользу Грищенко Софьи Андреевны.

Знал бы раньше, на костер бы пошел, да не освободил бы чертовку из-под стражи. Так и просидела бы на нарах до суда, ну а после суда сам бог велел.

А то освободили, понимаешь, и даже подписки о невыезде не взяли с нее. Очуметь же можно от такой халатной недальновидности!

Дело же яйца выеденного не стоило, доказать виновность Грищенко – пару раз плюнуть, а они страусиные игры затеяли. Дошел слух, что даже какого-то бомжа приволокли, чтобы вместо Софьи тот протирал скамейку подсудимых. Вроде тот признался, что убил Сочельникову Татьяну с целью грабежа. А вот куда подевал ее документы из сумочки, не помнит. Пьяный вроде был. Пускай так, пускай. Но вот как тот бомж проник на территорию дачного поселка? Как?!

Что, так ни у кого голова над этим и не поболела? А надо бы.

Ох, и шустрят! Не терпится им дело поскорее в суд сплавить, а бомжа в тюрьму. Один из ребят ему рассказал, что Веретин цинично заявил вроде, что там хоть бедолага накормлен будет да спать станет не на сырой земле и не в подвале.

Заботливый какой! Гуманист, мать его…